— Снова у меня сидишь? — Алина с упреком посмотрела на мужа. — Ванька твой на футболе весь день, Катька к подруге убежала, а ты… Ты же знаешь, я за твоими завтраками, обедами и ужинами всю неделю стою! Неужели хотя бы один разок нельзя меня сводить в кафе?
Виктор, не отрываясь от телевизора, махнул рукой.
— Иди, готовь давай. Борща хочу и котлет. Сама знаешь, как люблю, когда ты готовишь. В кафе твоих помои одни.
Алина вздохнула и отправилась на кухню. Всю свою жизнь она старалась угодить всем. Муж хочет борща и котлет? Да, дорогой. Дочь Катерина, ей уже двадцать три, требует присмотреть за внуком Ванькой, потому что собралась с подружками в ночнойф клуб? Да, доченька. Сын Олег, ему двадцать восемь, просит денег в долг? Конечно, сынок. Подруга Света просит отвезти ее и маму на дачу? Без проблем, дорогая. А сама Алина? Что она сама? Чего хочет, о чем мечтает?
Так и прошли тридцать лет ее семейной жизни. С работы — на кухню. Из кухни — в гостиную, убирать чашки и фантики, которые муж с сыном или внуком побросали, сидя у телевизора. Перед сном — приготовить одежду для Виктора на работу, погладить рубашку.
Алине уже исполнилось пятьдесят два, внуку — четыре. Дочь жила недалеко и регулярно «подкидывала» сынишку бабушке и дедушке.
— Только смотри, Ванька ничего такого не ешь, у тебя аллергия, — строго наказывала Катя. — Ничего красного, никакого сладкого! Завтра заберу к обеду.
Ванька махал маме ручкой.
— А бабушка мне сделает блинчики! — гордо сообщал он.
Накормив семью, Алина, как всегда, перемыла всю посуду, убрала со стола.
— Спасибо, моя хорошая, за котлетки, — Виктор погладил жену по руке. — Вкуснее твоих на всем белом свете не найти!
Алина улыбнулась. Она очень любила мужа и ценила вот такие редкие минуты проявления нежности.
— Катька опять к подругам смоталась, теперь с Ванькой мне всю ночь сидеть, — усмехнулась Алина. — Вечно внука подкидывает.
— Молодая, гулять хочется, что уж тут поделаешь, — Виктор потянулся. — Завтра футбол будут показывать, позову Олега. А ты пожарь мяса побольше.
Всю ночь Ваня крутился, кашлял, потел. Алина несколько раз проверяла, что это, но, похоже, он и впрямь простыл.
— Не ходи в садик завтра, — сказала бабушка. — Оставайся у меня, в доктора поиграем, я тебя вылечу.
Алина приготовила Виктору завтрак, как всегда, собрала его вещи на работу и, проводив мужа, осталась с внуком. Ванька уснул, и Алина присела на табуретку, собираясь поставить варить борщ. Она прикрыла глаза всего на секунду и почувствовала, как куда-то проваливается. Тело ослабло, и Алина осела на пол.
Виктор пришел с работы голодный. Олег ждал его в подъезде: он уже заглянул в их с Алиной квартиру.
— Пап, а где мать? Там Ванятка спит на твоей кровати, — Олег приподнял бровь. — Ну ты даешь, старик!
— А где же ей еще быть? — Виктор отпер дверь и шагнул в квартиру.
На кухне на полу лежала Алина. Они с Олегом склонились над ней, Виктор пощупал пульс:
— Спит. Что-то, видать, устала. А ну, мать, просыпайся. Борща, что ли, нам погрей!
Алина открыла глаза и тут же прикусила щеку.
— Ты с ума сошла, что ли, валяться-то? — проворчал Виктор. — Помоги давай, дай руку.
Олег попытался поднять мать, но это оказалось не так-то просто.
— Мама, ты что, не можешь пошевелить руками и ногами? — опешил Олег. — Папа, быстрее «скорую» вызывай!
Приехавшие врачи с трудом уложили Алину на носилки. Она и впрямь едва шевелилась, речь была очень тихая и прерывистая.
— Давление подскочило, не дай бог, инсульт… В общем, будем обследовать, пока что сказать сложно.
Из спальни выскочил заспанный внук.
— Бабуля, ты спишь, что ли? И что это за дяденьки?
«Скорая» увезла Алину, следом за ней поехал и Виктор с Олегом.
— Пожалуйте ко мне в кабинет, — попросил Виктора врач, когда они прибыли в больницу и медсестры отвезли Алину на обследование. — Да, прогноз, конечно, не очень хороший. Врачи приложат все усилия, но все же готовьтесь…
— Что, к смерти? Не выживет? — Виктор нахмурился. — А ведь всегда такая здоровуха была! Никаких таблеток, никогда жалоб! Что же делать, как жить?!
Врач пристально посмотрел на мужчину:
— Не драматизируйте. Мы говорим о полном восстановлении, это будет сложно. Я имею в виду, скорее всего, она никогда уже не будет полностью здоровой. По крайней мере, полгода она проведет на койке. А дальше посмотрим.
Виктор вернулся домой. Пожарил с Олегом магазинные пельмени: их, к счастью, Катерина как-то купила целую пачку. Сидели на кухне, жевали в тишине. Потом Олег сказал:
— У меня машина простаивает, завтра не планировал поездку. Может, отвезти Ванятку к Катьке? А то, видать, мать и не заберет его завтра…
Навестить Алину разрешили только через два дня. Она по-прежнему мало двигалась, не говорила. Виктор принес ей яблоки и бананы: больше из фруктов Алине ничего не разрешали. Он сидел рядом с кроватью и вдруг сказал:
— Катька попросила денег, мать. Не знаю, что делать. Ты на больничном, неизвестно, как что дальше будет. Я ведь сам все хозяйство не вытяну… Ты уж это, старайся, борись за себя!
Из уст мужа все это звучало странно. Словно они прожили полжизни не как муж и жена, а соседи или просто родня. Ни нежности, ни ласки. Только — «старайся», «борись» и «я без тебя хозяйство не потяну».
Алине очень захотелось сказать Виктору: «За тридцать лет впервые о себе задумался! А я тридцать лет впахиваю на семью, на твоего же сына и дочь! Ни разу никто не предложил в кафе сходить, только и просят готовить да убирать!»
Навещая ее через несколько дней, Олег был ласковее и нежнее отца.
— Мы, кстати, наладили хозяйство, — усмехнулся Олег. — Набрали с отцом полуфабрикатов, даже готовим чего-то иногда… Он, конечно, скучает без твоих борщей и котлет, — помолчав, добавил Олег.
Еще через неделю Алина начала сама ходить и разговаривать. Виктор стал еще реже ее навещать, а однажды признался.
— Есть у меня сейчас подруга одна… Она и пельменей нам с Олегом наварит, и блинов напечет. Говорит, что любит меня.
Алине все эти ухаживания мужа казались сном. Да нет, он, наверное, шутит! Конечно, ведь она сама полгода пролежит на койке, если будет плохо себя чувствовать. Да и зачем подруга? У них же с Витей все хорошо! Или ей только казалось, что у них все хорошо?
Когда Алина впервые произнесла эти слова, «Ты любишь ее?», голос предательски дрожал. Виктор кивнул:
— Она очень хорошая и понимающая… Алина, прости. Полгода я один не проживу. Мы ведь с ней уже давно встречаемся. Так что ты лечись… Если выкарабкаешься, квартиру придется разменять.
«Мы уже давно встречаемся» — у Алины от этих слов все поплыло перед глазами. Всю свою жизнь она была предана мужу, детям. Ходила на работу, готовила, убирала, стирала и гладила, растила детей и нянчила внуков… Все! И вдруг выясняется, что она не единственная!
— Олег приезжает чаще и уже несколько раз оставался на ночь у них, но в другой комнате. Катька — на отдыхе, Света… она принесла в больницу цветы, немного денег на лечение и попросила отдать их в счет долга, который мне осталась должна. Представляешь?
Олег усмехнулся:
— Катька вообще-то уехала на моря, на «позаимствованные» у тебя средства. Словно почувствовала, что скоро с тобой случится. Деньги взяла и пропала. И Ваньку все так же скидывает папаше… Знаешь, только сейчас понимаю, какой ты была для нас…
После выписки на семейном совете решался вопрос о дальнейшей судьбе Алины. Пока она была в больнице, она прошла комиссию и ей присвоили инвалидность: вряд ли она уже когда-нибудь вернется на прежнюю работу.
— Я квартиру забираю, — твердо заявил Виктор. — У нас уже общий бюджет, мы живем на моей зарплате. Зачем теперь делить жилье? Может, пойдешь к Олегу или Кате жить?
— Нужна я им, что ли, обузой буду…
— Но куда же ты? Никаких накоплений у тебя нет, за квартиру платить нечем будет! Неужели я еще и бывшей жене квартиру должен отдавать? — возмутился Виктор. — Пусть Олег и Катя теперь за тобой ухаживают! У меня своя жизнь!
— А где же справедливость? Я всю свою жизнь жила для вас, работала, как ломовая лошадь, дома пахала! А теперь — отработанный материал? Я тебе не нужна, ты уходишь к другой. Что я такого плохого вам сделала, а?
Виктор вздохнул:
— Это называется жизнь… Мы тоже хотим для себя пожить.
На следующее утро Олег поменял замки в квартире, а отца пустил переночевать разок в своей однушке: благо, места хватало. Алину он решил забрать к себе, и его жена не возражала.
— Алиночка — очень хорошая женщина, ей нужен уход, — призналась она. — Она всю жизнь на семью пахала, теперь наш черед. Не переживай, что места мало, справимся.
Из-за того что Алина получила инвалидность, она еще долгое время ходила и разговаривала с трудом. Заботливые Олег и невестка за ней ухаживали, возили по врачам. А однажды сын сообщил:
— Мам, сегодня в суд пойду. С Катькой мы твой вопрос обсудили и решили не отступать. Долю ты свою точно получишь.
Вечером Алина, нахромистая походка не позволяла ей быстро двигаться, пошла на прогулку по парку у дома. Она присела на скамейку. Мимо шли пары, мамочки с детьми, гуляли студенты. «Весь мир веселится, и только я… Только сейчас я поняла, что у меня было всего в жизни! Любимая семья, которую я потеряла. Любимая работа. Внуки! Что мне надо было еще?» — в голове женщины крутились эти мысли.
Но она уже понимала, что обратной дороги нет. Катерина так и пропала где-то на своих морях и гуляньях. Звонить Алине перестала еще два месяца назад. Света и Витя были счастливы вместе. Только Олег был рядом — да и тот с подачи жены. Алине казалось, что, если бы не невестка, Олег бы точно ее не взял к себе.
Она встала и, прихрамывая, медленно пошла домой. Когда проходила мимо мусорных баков, увидела тускло светившийся конверт. Алине стало любопытно. Внутри лежали пачки денег. Они были мокрые, вперемешку с мусором. Алина засунула находку в сумку и только дома пересчитала ее. В конверте оказалось почти двести тысяч рублей!
Эти деньги оказались как нельзя кстати: на них можно было снять квартиру, пусть хотя бы на пару месяцев, уехать подальше, чтобы больше никогда не видеть ни Олега, ни его жену, ни мужа с любовницей, ни Катерину… Алине казалось, что они — одна семья, они — ее любовь, а они — жестокие и злые…
Через три месяца Алина сняла себе квартиру. Там ей было легче восстанавливаться, она уже даже сама смогла сходить на почту за пенсией. Правда, пока что из доходов у нее были только пенсия и эти двести тысяч… Что будет дальше — было неизвестно. Алине нужно было идти на новую комиссию, ей должны были присвоить группу инвалидности пожизненно и выдать еще одну путевку на лечение. Этого она ждала с нетерпением.
— Мне позвонил папа, — однажды заявил Олег. — Говорит, что Катька забрала-таки у тебя из квартиры две сотни. Мам, я в растерянности…
Алина рассмеялась:
— Пусть, у каждого своя правда. Эти деньги мне не жалко, мне хватает моей пенсии. Ты прости нас, сынок. Я очень тебе благодарна, что все это время меня выхаживал, помогал встать на ноги. А про то, как мы все тебя воспитали, я уж не буду говорить.
Алина и вправду пересмотрела свое отношение к жизни. Она поняла, что заслужила все то, что у нее сейчас есть, потому что всегда слишком доверяла людям и не ценила себя. Олег и Катерина, любимый муж, которому она отдала всю жизнь… У всех этих людей оказался камень за пазухой. А сама Алина прожила свою жизнь глупо.
Когда ей сняли группу инвалидности, женщина поняла, что сможет работать. Ее речь почти восстановилась, хотя она по-прежнему прихрамывала на одну ногу. Алину охотно взяли сиделкой на дом, поухаживать за больным родственником. Ей не хотелось заниматься этим всю жизнь, но все же выбора не оставалось…
В свои пятьдесят восемь она впервые почувствовала радость жизни. Теперь Алина любила гулять по парку или скверу, встречаться с такими же пенсионерами-активистами, как она сама. Она понимала, что нашла семью в посторонних людях. Теперь ей не хотелось котлет или борща: Алина обожала ходить по столовым и открывать для себя новые места. Ей очень понравился театр, она полюбила мюзиклы и даже начала читать.
Через три года они с бывшим мужем случайно пересеклись в кафе. Светлана, оказывается, успела уйти от него, да и Олег жил отдельно от семьи. Виктор теперь жил в своей комнате в общежитии, много пил, не работал, о чем рассказывал всем окружающим.
Олег предложил матери съехаться и жить вместе, делить пополам плату за аренду. На эту съемную квартиру Алину отвезли все вместе. Катерина, на удивление, тоже была рядом и помогла матери с переездом. Как будто их и не разлучали обстоятельства… Но это было только начало. И как сложатся отношения дальше — покажет только время.
— А я ведь даже и не знал, мама, какой ты, оказывается, можешь быть мудрой, — Олег впервые в жизни приобнял мать, а потом с укором посмотрел на Катю: — Только сейчас понимаю, что мы с сестрой никудышные дети… Надеюсь, твой Ванька, мама, не таким вырастет. Я сделаю для этого все!