«Это мой якорь»: перевод с подросткового. Статья для родителей о самоповреждениях.
Я практикующий специалист. И последнее время я все чаще сталкиваюсь с подростками, которые режут себя. И с их родителями, которые не знают, за что хвататься.
Если вы читаете этот текст, скорее всего, вам очень страшно. Или вы уже настолько обессилены, что сил на страх не осталось.
В этой статье не будет воды и призывов «просто любить ребенка». Я просто переведу вам то, что говорят подростки, на взрослый язык, и расскажу, как выглядит эта проблема на самом деле.
Три запроса, с которыми приходят родители.
Я выделила три типа ситуаций. Узнайте себя.
1. Осознанные. «Помогите справиться с тревогой».
Подросток сам просит отвести его к специалисту — психологу, неврологу, психиатру. Он приходит и честно рассказывает о порезах. Чаще всего эти дети уже наблюдаются у врача с тревожным расстройством. Они не скрывают боль, они ищут способ с ней справиться.
2. Поведенческие. «Сделайте что-нибудь, сил нет».
Родители часто не знают о самоповреждениях. Их привела школа, комиссия по делам несовершеннолетних. Ребенок срывает уроки, дерется, пропускает занятия. Вы бесконечно ходите к директору, вас вызывают на педсоветы. Вы обессилены. Запрос звучит как крик: «Сил уже никаких нет, сделайте что-нибудь с этим ребенком».
3. Скрывающие. «У нас всё хорошо, ну, почти…».
Родители приходят с формулировкой: «В целом все хорошо, есть небольшие проблемы с поведением, не слушается. Но так-то он хороший. Не спит, не ест, в школу не ходит… А так все хорошо. Может, он вам сам чего расскажет?»
В 100% случаев на 5-6 встрече самоповреждения «всплывают» сами. Родители искренне не понимали, откуда шрамы на теле. Или боялись спросить.
Перевод с подросткового: почему они это делают?
Я спросила у них. Вот, что они отвечают.
«Я так выпускаю свою боль».
Перевод: У подростка нет «разрешения» на злость и слезы. Дома не принято злиться. Или плакать. Или говорить, что мне плохо. Выхода эмоциям нет, давление растет. Порез — это клапан, чтобы не взорваться.
«Я так себя наказываю».
Перевод: Я не соответствую ожиданиям. Мама хотела отличницу, а я троечница. Папа хотел чемпиона, а я слабак. Кровь — это плата за право быть собой или просто жить.
«Мне это приятно, я чувствую себя живой».
Перевод: Внутри пустота. Эмоции забрали или заморозили. Физическая боль — единственное, что пробивает анестезию и доказывает: «Я существую, я не стекло, я настоящий».
«Я хочу понять, способен ли я что-то чувствовать».
Перевод: Мои чувства обесценили. «Не плачь», «Не придумывай», «Мал еще злиться». Я перестал понимать, что я вообще испытываю. Боль — это проверка: я живой или уже робот?
«Я делаю это специально, чтобы наказать их».
Перевод: (Здесь честность, от которой стынет кровь). Вас нельзя ударить. Вас нельзя перекричать. Но когда вы увидите эти порезы, вам будет больно. Это мой способ сделать вам так же плохо, как вы делаете мне.
«Это мой якорь. Единственное, что есть настоящее».
Перевод: Вокруг хаос. Родители на грани развода, травля в школе, ЕГЭ, неопределенность. Я тону. Боль — это точка опоры. Пока я режу, я контролирую хотя бы свое тело. Это ритуал, который держит меня в реальности.
«Так делают все, это модно».
Перевод: Инфантилизм, неготовность брать ответственность. Или способ вписаться в компанию. Но даже «мода» — это всегда крик о том, что своих смыслов нет, и я беру чужие.
Про шрамы и демонстрацию.
Подростки часто показывают раны с превосходством и гордостью. Это не манипуляция в чистом виде. Это выставка боевых наград: «Посмотри, как мне больно. Ты видишь теперь?».
Где, чем и как часто?
Локации:
Предплечья (классика), внутренняя сторона бедра (скрыть легче всего), бока, живот, грудь.
Обстоятельства:
Чаще всего — после эмоционального всплеска. Ссора, контрольная, унижение, чувство одиночества.
Частота:
— Раз в неделю.
— Давно не было… недели две.
— «Может, сегодня порежу. Мама новый нож купила, такой красивый».
— «Планирую на выходных. Родителей не будет дома, удобный случай».
Где это происходит:
В своей комнате, в ванной, в гостях у друзей, в школьном туалете.
Инструменты:
Кухонный нож, канцелярский нож, лезвия от точилок для карандашей (косметических и обычных), заточенные пластиковые линейки, ножницы, стекло, лезвия из бритвенных станков.
«Лезвие от точилки всегда со мной, оно маленькое, его не видно».
Как заметить? Инструкция для родителей
Вы не сможете проконтролировать всё. Но вы можете стать внимательнее.
1. Одежда. Ребенок перестал раздеваться при вас. Носит длинные рукава в жару. Спит в кофте.
2. Предметы. У подростка появились странные «коллекции»: много лезвий, обоймы от канцелярских ножей, осколки стекла. Часто пропадают кухонные ножи (не выбрасываются, а прячутся в комнате).
3. Следы. Кровь на одежде (рукава, бедра), странные пятна на полотенцах, окровавленная туалетная бумага в ведре, пластыри.
4. Поведение. Долгое запирание в ванной. После выхода — облегчение и спокойствие. Ребенок словно «выдохнул».
Что делать родителю? Алгоритм
1. Не паниковать. Первая реакция «О БОЖЕ, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?» — самая провальная. Это заставит ребенка лучше прятаться.
2. Сказать прямо. Спокойно, глядя в глаза: «Я вижу это. Я не ругаюсь. Я просто хочу понять, как тебе помочь. Расскажешь?».
3. Не стыдить. Фразы «Ты нас в гроб загонишь», «Что люди подумают», «Ты себя уродуешь» — это про вас, а не про него. Ему плевать на людей. Ему больно.
4. Не запрещать. Если вы отберете ножи, он найдет стекло. Если запретите сидеть в ванной, будет резать ноги на уроке линейкой. Запрет не лечит причину.
5. Идти к специалисту. К психиатру/неврологу (для подбора терапии, если есть тревога или депрессия) и к психологу (для разговоров). Вместе. Не «отведи его», а «пойдем разбираться».
Главное, что нужно понять:
Самоповреждение — это не попытка суицида. Это попытка выжить. Это не диагноз «плохой ребенок», это симптом дикой душевной боли.
Не обесценивайте «эти царапины». Это крик. Иногда единственный, который ребенок способен издать.
Ваш ппсихолог.
Автор: Овчинникова Екатерина Сергеевна
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru