– Забери племянников из сада, Галь, тебе всё равно по пути! И вообще, я уже пообещала воспитательнице, что ты будешь через десять минут, так что не подведи меня, я на маникюр записывалась три недели назад!
Я медленно выдохнула и посмотрела на Юлию как на умалишенного человека, который только что предложил мне прыгнуть в костер ради его удобства. Класс! Моя дорогая золовка стояла в прихожей, прислонившись к косяку, и подпиливала ноготь, даже не глядя на меня.
– Юль, а ничего, что мне «по пути» – это лишние сорок минут по пробкам в другую сторону? – спросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался на визг. – И у меня через час важный созвон с заказчиком. Я вообще-то работаю, в отличие от некоторых, кто весь день выбирает цвет лака.
– Ой, ну не начинай свою волынку про работу! – Юля наконец подняла на меня глаза, и в них не было ни капли стыда, только привычное раздражение. – Сидишь за компьютером, кнопочки нажимаешь, тоже мне стахановец. Тебе что, сложно родной племяшке и племяннику помочь? Тёма и Соня тебя любят, они будут рады. И вообще, Витя сказал, что ты сегодня пораньше освободишься.
Витя. Мой муж, Виктор, который всегда был готов распоряжаться моим временем так, будто оно принадлежит его семье по праву рождения. Я потянулась к сумке, лежавшей на тумбочке, и случайно задела флакон со своими духами. Сладковатый аромат жасмина тут же наполнил маленькую прихожую, смешиваясь с запахом сырости от мокрых ботинок Виктора, которые он снова бросил прямо у двери, не потрудившись поставить на полку.
– Витя сказал? – я горько усмехнулась. – А Витя не хочет сам забрать своих племянников? Ах, да, он же у нас на диване «восстанавливает ресурс» после очередной неудачной попытки устроиться в элитное агентство недвижимости.
Из комнаты донесся звук работающего телевизора. Там шел какой-то бесконечный футбольный матч, и восторженные крики комментатора перемешивались с мерным гудением нашего старого холодильника, который в последнее время начал издавать звуки, подозрительно похожие на предсмертные хрипы. Сосед сверху снова включил свою любимую дрель, и мелкая вибрация пробежала по стенам, осыпая невидимую пыль на мой чистый пол.
– Галь, ну ты и язва! – Юля всплеснула руками, чуть не задев меня своей пилочкой. – Витя устал, у него депрессия от того, что мир к нему несправедлив. А ты, как жена, должна поддерживать его семью. Короче, я поехала, адрес сада ты знаешь, группа Смешарики. Давай, не опаздывай!
Она развернулась на своих высоченных каблуках и выпорхнула за дверь, оставив после себя шлейф приторных, дешевых духов и полную уверенность в том, что мир вращается исключительно вокруг её хотелок.
Я присела на пуфик в прихожей, потому что стоять вдруг стало невыносимо тяжело.
Прикинь, вот так каждый раз. Сначала «забери из сада», потом «посиди выходные, нам в кино надо», а следом «дай в долг пять тысяч до зарплаты Вити», которую он уже полгода не получает. Слушай, я ведь когда за Виктора выходила десять лет назад, видела в нем доброго, мягкого Сережку... тьфу, Витюшу. Думала, что его мягкость – это доброта. А оказалось – это обыкновенный кисель, который принимает форму любого сосуда, в который его зальет его наглая сестрица или властная мать.
Квартиру эту мы покупали вместе, но взнос был мой – наследство от бабушки. Ипотека на двадцать лет, из которых нам осталось еще семь. И все эти семь лет я тяну её практически одна. Виктор то «в поиске», то «на стажировке», то «в творческом отпуске».
Его зарплаты, когда они случаются, уходят на его личные нужды – бензин для его старенькой, но прожорливой иномарки, новые гаджеты, походы в баню с друзьями. А я? А я считаю скидки в Пятерочке и покупаю колбасу по акции за двести сорок рублей, чтобы дотянуть до конца месяца.
– Витя! – крикнула я, не вставая с пуфика. – Витя, иди сюда!
Муж вынырнул из комнаты, потирая затылок. На нем были растянутые домашние штаны и футболка с пятном от чая. Выглядел он как типичный обитатель обломовского дивана.
– Ну чего ты орешь, Галь? Гол забили, а я пропустил из-за твоих криков. Чего Юлька хотела?
– Юлька хотела, чтобы я работала бесплатным извозчиком для её детей. И сказала, что ты ей это пообещал. Ты вообще в своем уме, Виктор? У меня дедлайн, мне нужно сдать проект сегодня до шести вечера, иначе мне не выплатят премию. А премия нам нужна, чтобы закрыть платеж за этот месяц, потому что ты вчера проиграл пять тысяч в свои онлайн-танки!
Витя недовольно поморщился и начал ковырять заусенец на пальце.
– Ну чего ты начинаешь? Юля – моя сестра. У неё сложный период, она с мужем поругалась. Ей нужно развеяться. А дети... ну, они же маленькие, тебе что, сложно? Тебе всё равно по пути, ты же мимо этого сада проезжаешь.
– По пути? – я встала, чувствуя, как внутри всё начинает вибрировать от злости. – Витя, это крюк в пять километров через самый забитый перекресток города! В час пик! Я потеряю полтора часа!
– Ой, ну не делай из мухи слона, – Витя развернулся, собираясь уйти обратно к телевизору. – Сделаешь свой проект ночью. Ты же у нас умная, ты быстро справишься. И вообще, не будь такой мелочной. Семья – это святое.
Он ушел, и через секунду из комнаты снова раздался гул стадиона. Я стояла в прихожей, глядя на свое отражение в зеркале. Уставшая женщина с темными кругами под глазами. В сорок пять лет я выглядела на все пятьдесят, потому что на моих плечах ехала целая орава нахлебников. Золовка со своими детьми, муж с вечной депрессией, свекровь, которая раз в неделю звонила уточнить, не обижаю ли я её «мальчика».
Конфликт зрел давно. Последние полгода я жила в режиме робота. Работа – магазин – плита – уборка – выслушивание жалоб. Но сегодняшний выпад Юли стал чем-то вроде детонатора.
Я зашла на кухню, чтобы налить себе воды. На столе валялись крошки, стояла недоеденная тарелка с кашей, которую Витя так и не соизволил убрать в раковину. Муха лениво ползала по краю сахарницы. Я взяла телефон, чтобы посмотреть время, и увидела, что мне пришло уведомление. Одно из тех, что обычно не замечаешь в суете, но сейчас оно бросилось в глаза.
Это было сообщение от банка. О списании средств.
«Покупка: Салон красоты "Эйфория". Сумма: 12 500 рублей».
Я нахмурилась. Я ничего не покупала в салоне красоты. Последний раз я там была полгода назад, когда подстригала кончики за восемьсот рублей.
Я зашла в личный кабинет. Списание произошло два часа назад. С моей карты, к которой у Виктора был доступ «на случай экстренных покупок для дома».
В груди стало горячо и тесно. Я прошла в комнату. Витя лежал в той же позе, закинув ногу на ногу.
– Витя, что это за списание? Двенадцать с половиной тысяч в салоне красоты. Ты что, решил себе сделать эпиляцию всего тела?
Виктор даже не повернулся.
– А, это... Юльке нужно было. У неё карта заблокирована временно, какие-то проблемы с приставами из-за штрафов. Она попросила, я ей разрешил. Ей завтра на свидание с мужем, мириться идут, нужно выглядеть на все сто. Ты не переживай, она отдаст. Скоро.
– Отдаст? – я подошла и выключила телевизор. Экран погас, и в комнате стало неестественно тихо. – Она нам тридцать тысяч должна еще с прошлого года. Витя, это деньги, которые я откладывала на ремонт крана в ванной и на твое лечение зуба, про который ты ныл всю неделю!
– Галь, ну не начинай истерику на ровном месте! – Витя вскочил с дивана, и его лицо стало агрессивно-обиженным. – Ты вечно всё переводишь на деньги! Тебе жалко для сестры? Она в депрессии! Ей нужно было почувствовать себя женщиной! А ты... ты только и думаешь, как бы копейку сэкономить. Тьфу на тебя!
Он попытался вырвать пульт у меня из рук, но я отступила назад. В этот момент у него в кармане звякнул телефон. Пришло смс. Я успела увидеть начало текста на заблокированном экране: «Витек, спасибо за бабки! Маникюр – бомба, еще на ресницы осталось. Гальке не говори, а то она опять вонять начнет».
Это была последняя капля. Даже не капля – это был ледяной душ, который окончательно выбил из меня всю дурь и жалость. Я посмотрела на этого мужчину, который за десять лет брака превратился в придатков своей сестры, и поняла, что больше не хочу видеть его в своей квартире ни одной секунды.
– Значит так, Витя, – сказала я, и мой голос был таким спокойным, что он даже вздрогнул. – Прямо сейчас ты берешь телефон, звонишь своей сестре и говоришь, что никто за детьми не приедет. И что ты сейчас переезжаешь к ней. Или к маме. Куда хочешь.
– Чего? – Витя нагло ухмыльнулся, хотя в глазах промелькнула тень страха. – Ты чего, Марин... Галь, ты перегрелась? Куда я поеду? Я тут прописан!
– Прописан, – кивнула я. – Но квартира в ипотеке, и основной заемщик я. И первый взнос был мой. Я завтра же подаю на развод и на раздел имущества. И поверь, я предоставлю суду все выписки о том, как ты тратил семейный бюджет на развлечения своей сестрицы, пока я тянула лямку. А сейчас – пошел вон.
Я прошла в спальню, вытащила из шкафа его огромную спортивную сумку, с которой он когда-то ходил в зал. Начала просто вываливать туда его вещи. Рубашки, футболки, джинсы. Я не складывала их аккуратно, я скомкала их и забивала сумку так, что швы трещали. Следом полетели его кроссовки, зарядка для телефона, бритва из ванной.
– Галя, остановись! Ты что творишь?! – Витя бегал за мной по квартире, пытаясь перехватить мои руки. – Ты из-за двенадцати тысяч семью рушишь? Ты с ума сошла!
– Нет, Витя, я наконец-то пришла в себя, – я выставила сумку в прихожую. – Двенадцать тысяч – это просто цена моего прозрения. Это стоимость билета в твою новую жизнь. Без меня.
Я открыла входную дверь. В подъезде пахло чем-то жареным и сыростью.
– Выходи, Витя. Сумку я тебе собрала. Остальное заберешь потом, когда я буду не одна, а с братом. Ключи положи на тумбочку.
– Да я никуда не пойду! – Витя попытался закрыть дверь, но я оказалась быстрее. Я просто вытолкнула его сумку на лестничную клетку. Она глухо ударилась о бетон.
– Выходи, Витя. Или я сейчас звоню в полицию и говорю, что в квартиру ломится посторонний человек, который украл у меня крупную сумму денег с карты. Доказательства у меня в телефоне. Хочешь объясняться с нарядом?
Он посмотрел на меня, и в его глазах я наконец увидела то, что хотела – трусливое понимание того, что кормушка закрыта. Он молча взял ключи, бросил их на пол — они со звоном отскочили от плитки — и вышел в подъезд. Я захлопнула дверь и провернула замок три раза. Щелк. Щелк. Щелк.
Тут же, не давая себе времени на раздумья, я набрала номер мастера по замкам.
– Здравствуйте. Мне нужно срочно сменить личинку замка. Прямо сейчас. Двойной тариф заплачу, если будете через пятнадцать минут. Да, адрес...
Мастер приехал через двадцать минут. Пока он возился с дверью, мой телефон разрывался от звонков. Сначала звонил Витя – я сбросила. Потом Юля. Эта вообще не стеснялась в выражениях.
– Ты что творишь, дрянь такая?! – кричала она в трубку, когда я всё-таки подняла, чтобы поставить точку. – Витя на лестнице сидит! Дети в саду плачут, воспитательница мне обрывает телефон! У тебя сердца нет!
– Юль, у меня сердца нет, а у тебя теперь есть брат. Вот пусть он и едет за твоими детьми. На автобусе, пешком – мне плевать. И деньги верни мне до завтра. Все тридцать тысяч плюс сегодняшние двенадцать. Иначе я напишу заявление о краже. Всё, прощай.
Я заблокировала её номер.
Следом отправила в черный список свекровь, которая уже начала строчить смс про «христианское прощение».
Когда мастер ушел, отдав мне новые ключи, я наконец-то зашла на кухню. Села на табуретку. Тишина была такой густой, что её, казалось, можно было потрогать руками. Не гудел телевизор, не ворчал Витя. Только холодильник продолжал свое мерное «умирающее» гудение.
Прикинь, а ведь мне совсем не было страшно. Наоборот, я чувствовала какую-то невероятную легкость в груди. Как будто я из похода вернулась и наконец-то сбросила тяжеленный рюкзак, который натирал плечи до крови.
Конечно, завтра будет тяжелый день. Созвон с заказчиком, отчеты, работа до полуночи. Нужно будет как-то объяснять всё это маме, которая наверняка начнет причитать про «сохранение брака». Нужно будет платить ипотеку одной. Но, если честно, без расходов на Витю и его семейку, у меня останется даже больше денег, чем было раньше. Я смогу позволить себе не только колбасу по акции, но и нормальный кусок мяса. И, может быть, даже тот самый ремонт крана в ванной, который капает уже месяц.
Кап. Кап. Кап.
Завтра я вызову сантехника.
Завтра я подам на развод.
Завтра я начну жить для себя.
Я встала, вымыла ту самую тарелку с кашей, которую оставил Витя, и вытерла стол до блеска. Теперь на этой кухне будет пахнуть только моим кофе и покоем. А племянники из сада... ну, надеюсь, Юля всё-таки успела доделать свой маникюр и доехать до них до закрытия. Хотя, если честно, мне теперь абсолютно всё равно.
А вы бы смогли терпеть наглых родственников мужа ради мира в семье? Где проходит ваша грань между помощью и «бесплатным такси»?