— Аришенька, посмотри, какая красота! — голос Валентины Андреевны в телефонной трубке звучал медово. — Присмотрела себе обновку к празднику. Переведи сорок пять тысяч на карту, успею забронировать до вечера.
Арина остановилась посреди коридора, уставившись в экран телефона. Фотография роскошного бежевого пальто с меховым воротником светилась ярким пятном на сером февральском фоне. Сорок пять тысяч. Почти половина ее зарплаты.
— Валентина Андреевна, это очень дорого, — она старалась говорить спокойно, хотя внутри все сжалось.
— Дорого? — свекровь удивленно вздохнула. — Милая, я всю жизнь работаю не покладая рук. Неужели я не заслужила носить приличные вещи? Или ты считаешь, что твоя свекровь должна ходить в обносках?
— Я не это имела в виду...
— Тогда переведи деньги до обеда. Продавщица сказала, что другая покупательница тоже присматривается. Не хочу упустить.
Гудки. Валентина Андреевна положила трубку.
Арина опустилась на табурет в прихожей. Снежные комья с ботинок Максима и Леры медленно таяли на резиновом коврике. Где-то в глубине дома трехлетний Тимоша требовательно кричал, зовя ее.
— Мама, я кушать хочу! — голос сына становился все громче.
Она поднялась, автоматически направляясь на кухню. В голове крутились цифры. Сорок пять тысяч. В прошлом месяце они купили свекрови телефон за тридцать пять. До этого — сапоги за восемнадцать. А еще раньше...
— Владислав! — она вошла в кухню, где муж сидел над недоеденным бутербродом, изучая что-то в планшете. — Твоя мать опять просит денег.
Влад даже не поднял глаз:
— Ну и что? Дай ей.
— Сорок пять тысяч. На пальто.
Теперь он посмотрел на нее, но скорее с раздражением, чем с пониманием:
— Арина, ну серьезно? Она же мать. Хочет новое пальто к празднику — купи ей. Что за проблема?
— Проблема в том, что у нас три кредита, протекающая крыша и трое детей! — голос Арины сорвался на крик. — Вчера Максим пришел из школы и сказал, что нужно сдать две тысячи на новые учебники. Лере через неделю оплачивать танцы — это еще пять тысяч. А мы только что взяли кредит на крышу!
Влад отложил планшет и потер лицо руками:
— Господи, опять эти подсчеты. Мать попросила — значит, нужно дать. Она не чужая женщина какая-то.
— Владислав, за последние четыре месяца мы перевели твоей матери сто двадцать тысяч рублей! — Арина подошла ближе, положив на стол распечатку с расчетами, которую готовила вчера вечером. — Вот, смотри. Январь — телефон, тридцать пять тысяч. Декабрь — сапоги, восемнадцать. Ноябрь — новая сумка, двенадцать. Октябрь — шуба в химчистку и ремонт швейной машинки, семь тысяч. И это только крупные покупки! У меня нет денег на все хотелки твоей мамы!
— Ну и что? — Влад встал, отодвигая стул с неприятным скрипом. — У тебя зарплата шестьдесят пять тысяч. У меня — пятьдесят. Мы нормально зарабатываем.
— Нормально? — Арина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Ты вообще в курсе, что у нас из этих денег половина уходит на кредиты? Ипотека — двадцать восемь тысяч. Кредит на крышу — пятнадцать. Потребительский кредит на окна — десять. Это уже пятьдесят три тысячи! А еще коммунальные, еда, одежда для детей, школа, секции...
— Да хватит ты считать каждую копейку! — Влад повысил голос. — Мать всю жизнь работает, заслужила наконец что-то себе позволить!
Тимоша заплакал в соседней комнате. Максим высунулся из-за двери:
— Вы опять ругаетесь? Я контрольную делаю, мне мешает.
Арина сглотнула, стараясь успокоиться:
— Прости, Максимка. Иди, занимайся.
Мальчик исчез за дверью. Влад уже натягивал куртку:
— Мне на объект ехать. Обсудим вечером.
— Мы ничего не обсудим, если ты даже слушать меня не хочешь! — Арина шагнула к нему. — Владислав, это последние деньги, которые у нас остались до зарплаты. Если я переведу их твоей матери, нам будет нечем оплатить счета за электричество!
— Тогда возьми из резерва, — он застегнул молнию. — Или попроси аванс на работе.
— Какой резерв? У нас нет резерва! Ты вообще понимаешь, как мы живем?
Влад остановился у двери, обернулся. Лицо его было усталым и раздраженным:
— Понимаю. Живем нормально. Есть крыша над головой, дети сытые, одетые. А мать — это мать. Она нас не просто так просит. Ей действительно нужно.
Хлопок двери. Арина осталась одна на кухне, сжимая в руке телефон с фотографией того самого пальто.
***
На работе она не могла сосредоточиться. Цифры в сметах расплывались перед глазами, телефонные звонки от заказчиков раздражали. В обеденный перерыв Арина сидела в маленькой комнате отдыха строительной компании, бездумно глядя в окно.
— Что-то ты совсем поникла, — Светлана Петрова, бухгалтер их компании, опустилась на стул рядом. — Опять с мужем поругалась?
Арина вздохнула и рассказала про утренний разговор. Светлана слушала, кивая с пониманием:
— Знакомая история. У меня сестра мужа такая же была. Постоянно что-то клянчила. То на шубу, то на путевку, то еще на что-нибудь. А сама при этом неплохо зарабатывала.
— Что ты сделала?
— Ничего. Муж всегда был на ее стороне, — Светлана грустно усмехнулась. — Мужики у нас такие. Мать для них святое. Можешь хоть криком кричать — не услышат. Лучше промолчи, переживи как-нибудь. Главное — скандал не раздувать.
— А если я не хочу молчать? — Арина почувствовала, как внутри поднимается волна упрямства. — Если я устала постоянно во всем себе отказывать, чтобы его мамочка могла покупать себе очередную безделушку?
— Тогда готовься к войне, — Светлана встала, похлопав ее по плечу. — Но учти: в войне между женой и свекровью муж всегда выберет мать. Проверено.
Вечером Арина вернулась домой поздно. Дети уже спали. Влад сидел в зале, смотрел какое-то видео на телефоне. Когда она вошла, даже не поднял головы:
— Ужин на плите.
— Спасибо, — она сбросила сумку, прошла на кухню. Действительно, на плите стояла кастрюля с гречкой и сковородка с котлетами. Арина разогрела себе порцию, но есть не хотелось. Села напротив мужа: — Владислав, нам нужно поговорить.
— О чем? — он все еще не смотрел на нее.
— О твоей матери. О деньгах. О нашей семье.
Теперь он поднял глаза. В них читалась настороженность:
— Слушаю.
— Я посчитала. За последние четыре месяца мы отдали Валентине Андреевне сто двадцать тысяч рублей. Это больше, чем мы тратим на всех троих детей вместе взятых.
— И что ты предлагаешь? Отказать матери? — голос Влада стал жестким.
— Я предлагаю честно поговорить с ней. Объяснить нашу ситуацию. Сказать, что мы рады помочь, но не можем постоянно спонсировать ее покупки.
Влад резко встал:
— Спонсировать? Ты серьезно так говоришь про мою мать? Она всю жизнь работает! На двух работах горбатилась, чтобы мы с братом ни в чем не нуждались!
— При чем здесь это? — Арина тоже поднялась. — Я не говорю, что она плохая. Я говорю, что у нас нет возможности каждый месяц выделять ей такие суммы!
— У нас есть возможность! — он повысил голос. — Ты просто жадная! Считаешь каждую копейку, как будто мы нищие!
— Владислав, мы берем кредиты, чтобы залатать крышу в собственном доме! Какая жадность?
— Крышу мы залатаем, — он махнул рукой. — А мать одна живет, ей нужна поддержка.
— Поддержка — это одно, а постоянные требования покупок — совсем другое!
— Все! — Влад направился к выходу из кухни. — Я устал это слушать. Денег матери переведешь или нет?
— Нет, — Арина произнесла это тихо, но твердо.
Он обернулся, недоверчиво глядя на нее:
— Что?
— Я сказала — нет. У нас нет сорока пяти тысяч на пальто. У нас есть счет за электричество на восемь тысяч, который надо оплатить до конца недели. У Максима через три дня нужно сдать деньги на учебники. У Леры...
— Заткнись! — он сорвался на крик.
Арина побледнела. Влад никогда раньше не кричал на нее так. Он сам, кажется, испугался собственной реакции, потому что тут же отступил на шаг:
— Прости. Я не хотел... Просто ты меня достала своими подсчетами.
Молчание повисло тяжелым грузом. Наконец Влад развернулся и ушел в зал. Арина слышала, как он достал из шкафа подушку и одеяло. Значит, будет спать на диване.
Она осталась стоять на кухне, чувствуя, как внутри что-то окончательно сломалось.
***
Следующее утро началось в напряженной тишине. Влад ушел рано, даже не попрощавшись. Дети завтракали, чувствуя неладное, но не решаясь спрашивать. Только маленький Тимоша весело болтал, размазывая кашу по столу.
Арина собрала старших в школу, отвела младшего в садик и поехала на работу. Весь день она ждала звонка от свекрови, но телефон молчал. Может, Валентина Андреевна поняла намек? Вряд ли.
В шесть вечера, когда Арина уже собиралась домой, пришло сообщение от Влада: "Мама придет к нам сегодня. Хочет поговорить".
Сердце екнуло. Значит, начинается.
Домой она вернулась к семи. Дети уже были дома — Максим делал уроки в своей комнате, Лера смотрела мультики, Тимоша играл с машинками. Влад что-то готовил на кухне, не поднимая на нее глаз.
В половине восьмого раздался звонок в дверь.
— Внучатки мои! — Валентина Андреевна ворвалась в дом с большим пакетом. — Смотрите, что бабушка вам принесла!
Дети сбежались. Из пакета свекровь достала пирожки — с капустой, с яблоками, с мясом.
— Только испекла, еще теплые, — она улыбалась, раздавая угощение. — Ну что, будете меня угощать? Замерзла вся, пока до вас добиралась.
Арина молча поставила чайник. Влад суетился вокруг матери, помогая ей снять пальто, усаживая за стол. Дети радостно уплетали пирожки.
Когда дети разошлись по комнатам, Валентина Андреевна наконец перешла к делу:
— Аришенька, — она посмотрела на невестку с легкой укоризной. — Я вчера целый день ждала перевода. Так и не дождалась.
— Валентина Андреевна, — Арина села напротив, стараясь держаться спокойно. — У нас сейчас нет такой суммы.
— Как это нет? — свекровь удивленно приподняла брови. — Вы оба работаете. Владик говорил, что у тебя в январе премия была.
Арина бросила быстрый взгляд на мужа. Значит, он обсуждает с матерью их финансы. Влад отвел глаза.
— Премия ушла на погашение кредита за крышу, — она постаралась говорить ровно. — У нас сейчас действительно сложная ситуация. Три кредита, дом требует постоянных вложений, дети...
— Дети-дети, — Валентина Андреевна перебила ее. — А про мать забыли? Я всю жизнь Владиславу отдала. Одна его растила, во всем себе отказывала. Работала и на заводе, и в вечерние смены подрабатывала. А теперь, когда наконец-то могу себе что-то позволить, вы мне отказываете?
— Мы не отказываем, — Арина чувствовала, как в груди закипает раздражение. — Мы просто объясняем, что сейчас у нас нет возможности...
— Возможности всегда есть, было бы желание, — свекровь отпила глоток и посмотрела на Арину внимательно. — Или ты считаешь, что я недостойна нормального пальто?
— Я такого не говорила!
— Но подразумеваешь. Вижу же я, как ты смотришь. Думаешь, зачем старухе такие траты? Пусть в старом ходит?
Влад наконец вмешался:
— Мам, Арина не это имела в виду...
— А что она имела в виду? — Валентина Андреевна повернулась к сыну. — Владик, сынок, я не прошу у вас миллионы. Всего-то сорок пять тысяч. Разве это большие деньги для двух работающих людей?
— Для нас сейчас это большие деньги, — Арина не выдержала. — Валентина Андреевна, за последние четыре месяца мы перевели вам сто двадцать тысяч рублей. Это больше, чем уходит на всех троих детей!
Свекровь застыла с чашкой в руке. Лицо ее вытянулось:
— Ты считала?
— Да, считала. Потому что мне приходится считать каждый рубль, чтобы свести концы с концами!
— Вот как, — Валентина Андреевна медленно поставила чашку на стол. — Значит, ты считаешь, сколько на меня тратишь. Записываешь каждую копейку.
— Мам, не надо, — Влад попытался успокоить ситуацию.
— Нет, пусть говорит! — свекровь выпрямилась. — Я хочу услышать, что твоя жена думает обо мне. Считает меня обузой, да?
— Я не говорила про обузу, — Арина почувствовала, как ситуация выходит из-под контроля. — Я просто объясняю нашу финансовую ситуацию...
— Финансовую ситуацию! — Валентина Андреевна повысила голос. — А кто вас просил столько детей рожать? Один ребенок — это нормально. А вы трех настрогали! Конечно, денег не хватает!
Тишина. Арина почувствовала, как кровь отливает от лица. Из коридора донесся тихий звук — кто-то из детей стоял за дверью и слушал.
— Валентина Андреевна, — она медленно поднялась со стула. — Вы сейчас сказали, что наши дети — это ошибка?
— Я сказала правду! — свекровь тоже встала. — Жили бы нормально, с одним ребенком. А так — сами себя загнали в нищету!
Дверь из коридора приоткрылась. В проеме стоял Максим. Лицо мальчика было бледным:
— Бабушка, мы что... лишние?
Валентина Андреевна обернулась к внуку, и на секунду в ее глазах мелькнула растерянность. Но она быстро взяла себя в руки:
— Максимка, это взрослые разговаривают. Иди в свою комнату.
— Нет, — Арина шагнула вперед, заслоняя сына. — Максим, иди к себе. Пожалуйста.
Мальчик медленно отступил, но она видела, как дрожат его губы. Лера тоже выглянула из своей комнаты, глаза широко раскрыты.
— Дети, к себе, — повторила Арина тверже. — Немедленно.
Когда дверь за ними закрылась, она повернулась к свекрови. Внутри что-то окончательно оборвалось:
— Валентина Андреевна, хватит. У меня нет денег на все ваши хотелки! Вы зарабатываете сорок тысяч в месяц, у вас своя квартира, вы живете одна. На что вам сорок пять тысяч на пальто, когда у вас в шкафу висят еще три, которые мы покупали в прошлом году?
Свекровь вскинула подбородок:
— Так вот как! Значит, я для вас обуза! Владислав, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
Влад сидел, уткнувшись взглядом в стол. Арина видела, как напряглись его плечи.
— Владик! — голос Валентины Андреевны стал требовательным. — Ты будешь что-то говорить?
Он медленно поднял голову. Посмотрел на мать, потом на жену. И наконец встал:
— Арина, ну зачем ты на маму набросилась? Она же не чужая!
— Чужая или не чужая, — Арина почувствовала, как голос срывается, — но у нас трое детей, которых надо кормить, одевать, учить! Ваша мать приходит сюда три раза в неделю, уходит с пакетами продуктов, которые я покупаю на свою зарплату, а потом требует еще денег на пальто за сорок пять тысяч!
Влад покраснел:
— Продуктами? Ты серьезно считаешь продукты, которые мать берет? Совсем уже...
— Не договаривай, — Арина резко оборвала его. — Я считаю все. Потому что мне приходится выбирать — купить Максиму новые кроссовки или переводить деньги твоей матери на очередную безделушку!
Валентина Андреевна схватила сумку:
— Я не намерена слушать эти оскорбления. Владик, я пойду. Видно, здесь я действительно лишняя.
Она направилась к выходу, но тут входная дверь открылась. На пороге стоял Игорь, младший брат Влада. В руках он держал какой-то инструмент.
— Привет всем, — он замер, оценивая атмосферу. — Я за дрелью заехал, которую оставлял. Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — Валентина Андреевна натянуто улыбнулась. — Я как раз ухожу.
— Мам, постой, — Игорь прошел в прихожую, закрывая за собой дверь. — Опять за деньгами приходила?
Повисла тишина. Валентина Андреевна вытянулась:
— Игорь, не твое дело.
— Еще как мое, — он усмехнулся, но без веселья. — Влад, ты в курсе, что мать у меня две недели назад тоже это пальто просила купить? Я отказал, сказал, что на ремонт машины копю. Она обиделась, три дня не звонила.
Влад медленно повернулся к матери:
— Мам?
— Игорек, зачем ты это говоришь? — в голосе Валентины Андреевны появились металлические нотки.
— Потому что хватит уже, — Игорь прошел на кухню, опустился на стул. — Влад, я недавно разговаривал с Тамарой Ивановной, твоей соседкой по подъезду. Она случайно проболталась. Мать ей хвасталась, что у нее на сберкнижке больше миллиона накопилось. Откладывает себе на старость.
Арина почувствовала, как перехватывает дыхание. Влад застыл:
— Мама, это правда?
Валентина Андреевна побледнела, но быстро взяла себя в руки:
— И что с того? Я не имею права обеспечить себе старость? Вы молодые, еще заработаете! А я что, должна в нищете доживать?
— Ты копишь деньги за наш счет? — голос Влада был странно тихим.
— Не за ваш счет! — она повысила голос. — Это мои деньги! Я их зарабатываю, я и распоряжаюсь ими! А если вы мне помогаете — это ваше дело!
— Помогаем? — Арина не выдержала. — Вы говорили, что вам не хватает на жизнь! Что тяжело одной! Мы переживали, отказывали себе, детям, чтобы дать вам денег!
— Я вас об этом не просила! — Валентина Андреевна схватила пальто. — Сами предлагали!
— Потому что вы манипулировали! — Арина подошла ближе. — Вы приходили, жаловались на жизнь, на то, как тяжело одной. Вы говорили, что вам не на что купить нормальную еду, что экономите на всем!
— Я действительно экономлю! — свекровь натягивала пальто дрожащими руками. — Потому что хочу иметь подушку безопасности! Это разумно!
— Разумно копить миллион, выпрашивая деньги у сына с тремя детьми? — Игорь покачал головой. — Мам, я молчал, думал, Влад в курсе. Но это уже слишком.
Влад опустился на стул, закрыв лицо руками. Арина видела, как тяжело вздымается его грудь.
— Владик, сынок, — Валентина Андреевна шагнула к нему. — Не слушай их. Я же для вас стараюсь! Чтобы потом вам все досталось!
— Мы вас об этом не просили, — Арина почувствовала, как голос становится ледяным. — Если хотите копить — копите со своей зарплаты. Но не манипулируйте нами. Не выпрашивайте деньги, когда у вас самой миллион лежит. И главное — не говорите, что наши дети лишние!
Валентина Андреевна застыла. Потом резко развернулась к двери:
— Ну и живите теперь сами! Не ждите от меня помощи с внуками! Вы мне больше не нужны!
Хлопок двери прозвучал как выстрел. Арина стояла посреди кухни, чувствуя, как дрожат колени. Игорь неловко поднялся:
— Извините. Не думал, что так получится. Но молчать дальше не мог.
— Спасибо, — она с трудом выдавила из себя. — Хоть кто-то сказал правду.
Игорь кивнул, взял свою дрель и ушел. Арина и Влад остались вдвоем.
Долгое молчание нарушил только тихий плач из детской. Арина пошла туда. Максим и Лера сидели на кровати, обнявшись. Тимоша спал в своей кроватке, не подозревая ничего.
— Мама, — Лера всхлипнула. — Бабушка больше не будет нас любить?
— Будет, солнышко, — Арина присела рядом, обняв обоих. — Просто ей сейчас обидно. Взрослые иногда тоже обижаются.
— А мы правда лишние? — Максим смотрел на нее красными глазами.
— Нет, — она крепко прижала их к себе. — Вы самое главное в нашей жизни. Никогда так больше не думайте.
Когда дети успокоились и заснули, Арина вернулась на кухню. Влад сидел на том же месте, уставившись в одну точку.
— Я правда не знал, — он наконец заговорил. — Про деньги. Думал, ей действительно тяжело.
Арина села напротив, но молчала.
— Она всегда говорила, что едва сводит концы с концами, — Влад продолжал. — Я верил. Она же мать...
— Владислав, — Арина посмотрела на него. — Самое страшное не то, что она копит деньги. Самое страшное, что ты даже не попытался меня услышать. Ты автоматически встал на ее сторону. Всегда.
Он поднял на нее глаза:
— Я понимаю. Прости.
— Мне не нужны извинения, — она покачала головой. — Мне нужно, чтобы ты понял — мы одна семья. Я, ты и дети. Твоя мать — это отдельно.
Влад кивнул, но она видела сомнение в его взгляде.
***
Следующие дни прошли в странной тишине. Валентина Андреевна не звонила, не писала. Дети спрашивали про бабушку, но Арина отвечала уклончиво.
Влад пытался несколько раз позвонить матери — она сбрасывала. На третий день пришло сообщение в семейный чат, где были Влад, Игорь и сама Валентина Андреевна:
"Раз я вам не нужна, буду жить своей жизнью. Деньги мне не присылайте, сама справлюсь. И к внукам приходить не буду — чтобы не быть обузой".
Игорь ответил коротко: "Мам, не устраивай театр".
Влад ничего не написал. Арина видела, как он перечитывал это сообщение раз за разом.
— Может, мне все-таки позвонить ей? — спросил он вечером.
— Позвони, — Арина пожала плечами. — Но про деньги — ни слова. Это моя позиция, и я от нее не отступлю.
Он позвонил. Валентина Андреевна взяла трубку и сразу же начала плакать. Арина слышала из соседней комнаты голос свекрови — жалобный, обиженный. Влад пытался ее успокоить, но разговор закончился ничем.
Прошла неделя. Потом вторая. Валентина Андреевна действительно не появлялась. Максим и Лера перестали спрашивать, но Арина видела, как они иногда грустно смотрят на фотографии с бабушкой.
В середине третьей недели к ним снова пришел Игорь. Принес игрушки для детей — дешевые машинки и куклу с рынка.
— От мамы, — он протянул их Арине. — Просила передать.
— Спасибо, — она взяла пакет. — Как она?
— Как обычно, — Игорь усмехнулся. — Жалуется всем соседям, какие у нее неблагодарные дети. Показывает эти дешевые игрушки как доказательство своей нищеты.
Арина вздохнула. Манипуляции продолжались, просто в другой форме.
Февраль подходил к концу. Арина получила зарплату и села подсчитывать бюджет. Впервые за полгода после оплаты всех счетов и кредитов у них осталась небольшая сумма — восемь тысяч. Резерв. Подушка безопасности.
Она смотрела на эту цифру в калькуляторе и чувствовала странное облегчение.
— Смотри, — она показала Владу. — У нас впервые остались свободные деньги.
Он кивнул, но радости в его глазах не было:
— К восьмому марта надо бы маме что-то подарить.
Арина почувствовала, как внутри сжимается:
— Подари. Цветы, открытку. Но не деньги.
— Я не про деньги, — он потер лицо. — Просто... не знаю. Может, позвонить ей? Поздравить хотя бы?
— Владислав, — Арина положила руку ему на плечо. — Позвони. Поздравь. Скажи, что любишь. Но про деньги — ни слова. Это принципиально.
Он посмотрел на нее долгим взглядом:
— А если она спросит?
— Скажи правду. Что у нас нет лишних денег. Что мы едва справляемся.
Влад кивнул, но в его глазах читалось сомнение.
Восьмое марта наступило холодным и пасмурным. Утром Влад позвонил матери. Арина слышала из соседней комнаты его голос — натянутый, неуверенный. Разговор был коротким.
— Как она? — спросила Арина, когда он вернулся.
— Холодно отвечала. Сказала спасибо и положила трубку, — он опустился на диван. — Добавила, что купила себе на праздник новую блузку. В комиссионке. За триста рублей.
Арина поняла — это была очередная попытка вызвать чувство вины. Но промолчала.
Вечером, когда дети легли спать, они сидели на кухне вдвоем. Влад разглядывал квитанции на оплату кредита.
— Если бы мы не переводили ей все эти деньги, — он медленно произнес, — мы бы уже наполовину закрыли кредит на крышу.
— Да, — Арина согласилась.
— И могли бы купить Максиму новый компьютер для учебы.
— Могли бы.
Он поднял на нее глаза:
— Почему я не видел этого раньше?
— Потому что не хотел видеть, — она пожала плечами. — Легче было обвинить меня в жадности.
Влад кивнул и снова уставился в квитанции. Арина встала, начала убирать со стола. Когда проходила мимо, он вдруг схватил ее за руку:
— Прости. Правда прости.
Она посмотрела на их сцепленные руки:
— Владислав, мне не нужны извинения. Мне нужно, чтобы ты понял — я не враг твоей матери. Я просто хочу, чтобы наши дети жили нормально. Чтобы мы не задыхались от долгов.
— Понимаю, — он притянул ее ближе. — Теперь понимаю.
Но Арина видела в его глазах то же сомнение. То же раздвоение. Она знала — если Валентина Андреевна снова появится с просьбой о помощи, Влад снова начнет колебаться.
Март принес первое тепло. Снег начал таять, превращаясь в грязные лужи. Валентина Андреевна так и не объявилась. Иногда присылала Игорю дешевые подарки для детей — конфеты по акции, раскраски из магазина за углом. Игорь приносил их с извиняющимся видом.
— Она устраивает представление, — сказал он однажды. — Показывает соседям, какая она бедная. Какие у нее жестокие дети. Вчера встретил в подъезде — она в новых джинсах была. Дорогих. Но соседям, конечно, рассказывает про триста рублей на блузку.
Арина только кивнула. Она больше не удивлялась.
В конце марта она сидела на работе, разбирая очередную смету, когда позвонила Светлана:
— Как у тебя дела? Помирились со свекровью?
— Нет, — Арина откинулась на спинку стула. — И не собираемся.
— Совсем?
— Я отстояла свою позицию. Больше ни копейки ей не переводим. Влад понял, но до конца принять не может. Он мечется между мной и матерью.
— А ты не жалеешь? — Светлана помолчала. — Не думала, что может стоило уступить?
Арина посмотрела в окно. За ним светило робкое весеннее солнце:
— Нет. Не жалею. Я защитила своих детей. Защитила наш дом. Если бы я уступила, это бы продолжалось бесконечно.
После работы она заехала в магазин. Купила продукты на неделю — без экономии, без мучительных подсчетов. Взяла Максиму новые кроссовки, которые он просил. Лере — красивую заколку. Тимоше — набор машинок.
Дома дети радостно облепили ее:
— Мама, спасибо!
— Мам, а бабушка скоро придет? — Лера спросила тихо.
— Не знаю, солнышко, — Арина присела рядом. — Может быть. Когда-нибудь.
— А если не придет? — Максим смотрел серьезно.
— Тогда не придет, — она обняла их обоих. — Мы справимся. Правда?
Дети кивнули. Тимоша требовательно тянул к ней руки, размахивая новой машинкой.
Вечером, когда все легли спать, Влад подошел к ней на кухне:
— Может, мне все-таки съездить к матери? Поговорить?
Арина повернулась к нему:
— Владислав, поезжай, если хочешь. Но помни — если она снова начнет просить денег, ответ будет один. Нет.
Он кивнул:
— Понял.
Но она видела в его глазах неуверенность. И знала — этот конфликт не закончен. Он просто затих, ушел вглубь, но не исчез.
Валентина Андреевна продолжала жить своей жизнью. Копить деньги. Манипулировать сыновьями издалека. Они с Ариной так и не помирились. И вряд ли когда-нибудь помирятся.
Но Арина спала спокойно. Потому что знала — она сделала правильный выбор. Защитила своих детей. Отстояла границы своей семьи.
И это было важнее любого перемирия.
Арина думала, что самое страшное позади. Но через месяц раздался звонок, который перевернул всю их жизнь. Валентина Андреевна лежала в больнице после инфаркта, а врач сообщил шокирующую новость о её состоянии...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.
Читать 2 часть →