Дмитрий замер с пультом в руке. Пульт, как нарочно, выскользнул и стукнул по столу, будто тоже не знал, что делать с такими вопросами в обычный будний вечер.
На экране улыбалась Анна Зорина и говорила своим нежным голосом:
— Ну что, мои хорошие, кто сегодня грустил, тот пусть мне сейчас мысленно помашет. Я вас вижу.
Егор сидел на ковре в носках, поджав ноги, и помахал. Очень серьёзно. Почти по-военному. Потому что если тётя Аня сказала, что видит, значит, видит.
Дмитрий кашлянул, как кашляют взрослые, когда им неловко.
— Егор… ну… — начал он и не нашёл слов.
Егор не смотрел на папу. Он смотрел в телевизор, где тётя Аня улыбалась всем детям сразу, но Егору казалось, что она улыбается именно ему. И от этого внутри было тепло, как от какао, которого дома давно не варили.
— Она добрая, пап, добавил Егор очень тихо. — Она всегда говорит, что не надо бояться темноты. А ты… ты всегда на работе.
Дмитрий хотел сказать что-то правильное, взрослое. Про «мы семья», про «мама ушла, но мы справимся». Но в голове было пусто. Было только чувство, что он снова опоздал. Даже дома он будто приходил на жизнь сына на пять минут позже.
В квартире в Новосибирске пахло горячими батареями и куриной лапшой из контейнера. Дмитрий купил её по дороге, потому что готовить он не умел, а домработницу после развода уволил, чтобы не слышать чужих шагов в квартире.
Егор ел аккуратно, как маленький взрослый. Ложку держал правильно. Так его учила бабушка в прошлой жизни, когда мама ещё приходила, когда на шкафу стояли её духи, когда в ванной висели женские полотенца.
Теперь полотенца были одинаковые. Серые. Дмитрий покупал одинаковое, чтобы не думать.
Егор доедал лапшу и всё время поглядывал на часы.
— Скоро тётя Аня? — спрашивал он.
— Скоро, отвечал Дмитрий, не отрываясь от телефона, потому что там были проекты, договоры, сметы, поставки. Жизнь, которая не умеет ждать, пока ты станешь отцом.
Мама Егора ушла тихо и без объяснений. Сначала «мне надо пожить отдельно». Потом «я устала». Потом «я не могу быть матерью круглосуточно». Дмитрий тогда держался. Говорил: «Егор, мама уехала по делам».
Егор кивал. Он был мальчик понятливый. Слишком понятливый для семи лет.
Но дети ведь не глупые. Они просто верят.
И поэтому Егор стал верить телевизору.
Когда Анна в программе говорила: «Если вам одиноко, положите руку на сердце и почувствуйте, что я рядом», Егор действительно клал руку на сердце. И чувствовал.
Дмитрий впервые заметил это, когда пришёл домой раньше и увидел: сын сидит в темноте, перед экраном, и шепчет:
— Тётя Аня, я сегодня в школе не отвечал. Я боялся. А ты говоришь, что смелость — это когда всё равно делаешь.
Дмитрий стоял в коридоре и слушал. И у него внутри будто дверь тоже захлопнулась. Только уже не в особняке и не в подъезде, а в собственном сердце.
Через неделю ему позвонили.
— Дмитрий Сергеевич, здравствуйте, это Наталья Беседина, продюсер «Доброго вечера, малыши». Мы хотели бы пригласить вас на съёмки. Вы же наш спонсор, нам нужно снять короткий сюжет о партнёрах.
Дмитрий хотел отказаться, потому что у него встречи. Но потом вспомнил взгляд Егора, когда на экране появлялась тётя Аня.
— Хорошо, сказал Дмитрий. — Когда?
Егор услышал разговор и подошёл ближе.
— Пап, ты куда? — спросил он.
— На съёмки… твоей программы, ответил Дмитрий.
Егор замер, будто ему сказали, что сейчас прилетит настоящий Дед Мороз.
— Ты увидишь тётю Аню? — прошептал он.
— Увижу.
Егор кивнул и вдруг сказал:
— Скажи ей, что я… я хороший.
Дмитрий не понял.
— Почему ты думаешь, что надо это говорить?
Егор пожал плечами.
— Ну… чтобы она знала.
Съёмочная площадка оказалась совсем не такой, как думал Дмитрий. Он ожидал блеск, роскошь, камеры, как на больших шоу. А там была простая студия, яркие декорации, игрушечный домик, занавески с облаками и большой жёлтый диван.
Наталья Беседина ходила по площадке с планшетом и выражением лица женщины, которая держит на плечах всё телевидение разом.
— Дмитрий Сергеевич, вы только без импровизаций, хорошо? У нас всё по таймингу. Улыбка, приветствие, пару слов о поддержке детских проектов, и всё.
— Я не актёр, сухо сказал Дмитрий.
— Не надо быть актёром, надо быть живым, отрезала Наталья и тут же переключилась на операторов. — Свет поднимите! Где у нас Аня?
Анна появилась из-за декораций. В жизни она была меньше, чем на экране, и почему-то ещё светлее. Без глянцевого пафоса. В обычных джинсах и ярком свитере, с чашкой чая в руках.
Она подошла к Дмитрию, протянула руку.
— Здравствуйте. Анна.
— Дмитрий, сказал он и неожиданно смутился, как мальчишка.
Анна улыбнулась.
— Спасибо, что поддерживаете проект. Вы знаете, дети правда чувствуют, когда взрослые делают что-то не ради отчёта.
Эти слова попали прямо в него. Потому что он как раз жил ради отчёта. Только отчёт назывался «успех».
— У меня сын вас… очень любит, сказал Дмитрий.
— Передавайте привет, сказала Анна так просто, будто это не телеведущая, а соседка по лестничной клетке. — Как его зовут?
— Егор.
— Егор, повторила она и улыбнулась шире. — Красивое имя. Сильное.
Дмитрий вдруг почувствовал, что ему хочется рассказать про сына всё. Как он молчит в школе. Как он боится темноты. Как он ставит чашку аккуратно на блюдце, потому что хочет быть удобным.
Но рядом уже стояла Наталья и махала руками:
— В кадр! В кадр! Пошли!
Сняли быстро. Дмитрий сказал заготовленные слова. Анна улыбалась и поддерживала его взглядом, будто подсказывала: «Не бойся, ты справишься».
И Дмитрий впервые за долгое время подумал: а почему мне так спокойно рядом с чужой женщиной?
Анна пришла к ним домой через пару дней. Не по телевизионной программе, а по-человечески: привезла Егору книжку и набор для поделок.
Егор открыл дверь, увидел её и застыл, будто телевизор вдруг вышел на лестничную площадку.
— Привет, Егор, сказала Анна и присела, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я слышала, ты хороший.
Егор покраснел и кивнул.
— Я… я стараюсь.
Анна сняла шапку, прошла в квартиру и огляделась.
Квартира была чистая, но пустая. Как гостиница.
Егор показал ей свои рисунки. Потом они вместе сделали бумажного дракона. Анна смеялась так, что Дмитрий, стоя в дверях кухни, вдруг почувствовал: в квартире появился звук жизни.
Когда Анна уходила, Егор побежал за ней в коридор.
— Тётя Аня, прошептал он. — А вы… вы придёте ещё?
Анна посмотрела на Дмитрия.
— Если папа разрешит.
Дмитрий кивнул.
— Конечно.
Егор на секунду улыбнулся так, будто ему подарили новый мир.
Но жизнь Дмитрия была устроена так, что любой новый мир он мог разрушить одним словом: «Мне надо в горы».
Горы были у него как болезнь. Как способ доказать себе, что он ещё живой. После развода он стал уходить туда, где нет разговоров, где всё решают камни и верёвки.
Кирилл Руденко, его друг, опытный альпинист, давно звал:
— Дим, осенью на Кавказ. Сложный маршрут. Зато голова очистится.
Дмитрий согласился не думая. И только дома, когда он собирал рюкзак, Егор увидел кошки и верёвку.
— Пап, ты уезжаешь? — спросил он.
— Да. На неделю. С Кириллом.
Егор сел на диван и сжал руки.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал.
— Егор, это просто горы, сказал Дмитрий привычно. — Я же не на войну.
Егор посмотрел на него так, будто взрослые всегда врут, чтобы не пугать детей.
— А если… если что-то случится?
Дмитрий раздражённо выдохнул.
— Ничего не случится. Я всё контролирую.
Егор опустил голову.
— Мама тоже говорила, что вернётся.
Эти слова ударили сильнее любого упрёка.
Дмитрий хотел обнять сына, но вместо этого сказал:
— Я вернусь. Обещаю.
И уехал.
Первые дни Анна приходила к Егору после работы. Они смотрели мультики, делали уроки, пекли оладьи. Оладьи получились кривые, но Егор ел их, как деликатес.
Наталья Беседина звонила Анне и ворчала:
— Аня, у нас эфиры, у нас запись! Ты куда пропала? Ты же лицо программы.
Анна отвечала спокойно:
— Наталья, у ребёнка папа в горах. Я обещала, что буду рядом.
— Ты не социальная служба, раздражалась Наталья. — Ты ведущая!
Анна молчала, потом сказала:
— А ведущая детской программы должна быть человеком. Иначе какой смысл?
Наталья тяжело вздыхала, но в глубине души, видно, уважала.
Потом пришли новости.
Сначала коротко: «В горах сошла лавина». Потом: «Группа альпинистов пропала». Потом по телевизору показали кадры снега и вертолёта, и Егор увидел это сам.
Он сидел, прижавшись к Анне, и не плакал. Он стал совсем тихим.
— Он же обещал, сказал Егор и посмотрел на экран, будто там можно найти ответ.
Анна прижала его к себе.
— Обещал, значит будет стараться выполнить, сказала она.
— А если не получится? — спросил Егор.
Анна молчала секунду, потом сказала:
— Тогда мы будем ждать. И делать всё, что можем. Вместе.
В эти дни дом стал как корабль в шторм. Вроде стены стоят, а внутри всё качается.
Егор перестал есть. Он молча сидел у окна. Иногда спрашивал:
— А папу нашли?
Анна отвечала честно:
— Пока нет.
Она звонила в МЧС, в штаб спасателей, в администрацию. Ей помогала Наталья, хоть и ворчала. Наталья подключала знакомых журналистов, чтобы не давали теме умереть.
Кирилл Руденко, который тоже был в группе, считался пропавшим. Анна понимала, что сейчас в горах решают секунды. И что каждый день без новости — это уже новость.
Однажды вечером Егор подошёл к ней с блокнотом.
— Тётя Аня, сказал он. — Я написал письмо папе.
— Давай прочитаем, тихо сказала Анна.
Егор читал, запинаясь:
— «Папа, пожалуйста, возвращайся. Я буду делать уроки сам. И я больше не буду просить игрушки. И тётя Аня хорошая. Она делает оладьи и не ругается».
Анна отвернулась, чтобы не заплакать при ребёнке. Потому что взрослые имеют право плакать, но дети не должны чувствовать, что земля уходит из-под ног.
Когда спасатели начали говорить, что надежды мало, Анна стала ещё спокойнее. Это был не холод. Это была собранность.
Она переехала к Егору. Не с чемоданом, а с маленькой сумкой. Уложила свои вещи в пустой ящик, где раньше лежали мамины полотенца. И вдруг квартира перестала быть гостиницей.
Егор ночью просыпался и шёл на кухню. Анна вставала и делала ему чай.
— Ты не спишь? — спрашивал он.
— Сплю, улыбалась она. — Просто у меня сон чуткий.
Однажды он спросил:
— Тётя Аня, вы меня не бросите?
Анна присела рядом.
— Я не умею бросать детей, сказала она. — Я умею оставаться.
Егор кивнул, будто записал это внутри.
В день очередного эфира Наталья сказала Анне:
— Ты должна выйти. Люди ждут. И дети ждут. Если ты не выйдешь, программу закроют.
Анна смотрела на экран телефона, где были сообщения: «Поиски сокращают». «Вероятность мала». И понимала, что сейчас её выбор — не про карьеру. Он про мальчика, который снова может остаться один.
Егор сидел в студии за кулисами. Наталья настояла: «Пусть будет рядом, ему так спокойнее». Он держал в руках игрушечного зайца и смотрел на Анну большими глазами.
— Тётя Аня, прошептал он. — Скажите в камеру, что папа жив. Пожалуйста. Если вы скажете, это будет правда.
Анна почувствовала, как у неё сжимается горло. Дети верят словам взрослых сильнее, чем фактам.
— Егор, тихо сказала она. — Я не могу обещать то, чего не знаю. Но я могу сказать, что мы верим. И что мы ждём.
Егор прижал зайца к груди.
— Скажите, что он жив, повторил он.
Анна взяла его ладонь.
— Хорошо. Я скажу, что мы верим, что он жив. Это правда.
И вышла в кадр.
Эфир начался. Анна улыбалась, но глаза у неё были другими. Не телевизионными. Настоящими.
— Мои хорошие, сказала она в камеру. — Иногда взрослые попадают в сложные ситуации. И тогда самое важное — ждать и верить. Потому что вера — это тоже помощь.
За кулисами Наталья нервно сжимала наушник.
Егор стоял рядом и слушал, как будто это молитва.
И именно в этот момент у Натальи зазвонил телефон. Она посмотрела на экран, побледнела, прижала руку к уху.
— Нашли… — прошептала она.
Анна продолжала говорить, не понимая.
Наталья подбежала к ней и, не выдержав, сунула в руки бумажку.
На бумажке было: «Найден горный приют. Несколько человек живы. Среди них Дмитрий Власов».
Анна на секунду перестала дышать. Потом посмотрела в камеру и сказала уже не по сценарию:
— Мои хорошие… только что пришла новость. Нашли людей после лавины. Они живы.
Егор будто не понял. Потом его лицо изменилось, как будто в него вернулся цвет.
— Папа? — спросил он шёпотом.
Анна повернулась к нему и кивнула.
— Да.
Егор не закричал. Он просто заплакал. Тихо. Как будто боялся спугнуть чудо.
Дмитрий вернулся через несколько дней. Худой, обгоревший от ветра, с пустыми глазами человека, который видел смерть близко.
Он вошёл в квартиру и первым делом опустился на колени перед сыном.
— Егор, сказал он хрипло. — Прости.
Егор обнял его за шею так крепко, что Дмитрий застонал.
— Ты обещал, сказал Егор.
— Я вернулся, выдохнул Дмитрий.
Он поднял глаза и увидел Анну. Она стояла в дверях кухни, держала в руках полотенце, потому что только что мыла посуду. Простая сцена. И от этого особенно важная.
— Спасибо, сказал Дмитрий.
Анна покачала головой.
— Не мне спасибо. Себе. Теперь ты знаешь, что важнее.
Дмитрий молчал. Потом сказал:
— Я думал, что если работаю, я хороший отец. А оказалось… хороший отец — это когда ты дома.
Егор посмотрел на Анну и спросил:
— А тётя Аня останется?
Дмитрий посмотрел на Анну.
— Если она захочет.
Анна улыбнулась.
— Я не люблю обещаний на всю жизнь, сказала она. — Я люблю решения на сегодня. Сегодня я остаюсь.
Егор выдохнул так, будто удерживал воздух месяцами.
Зимой Новосибирск стал белым и тихим. Дмитрий стал приходить домой раньше. Он перестал жить в телефоне. Иногда он с Егором лепил снеговика во дворе, и это было смешно, потому что у Дмитрия руки были как у человека, который привык держать папку с документами, а не снежки.
Анна по-прежнему вела программу, но теперь у неё в глазах было больше смысла. Наталья ворчала меньше.
Егор стал веселее. Он перестал сидеть в темноте перед телевизором. Потому что в доме появился человек, который разговаривает с ним не через экран.
Однажды вечером он снова включил программу и посмотрел на Анну по телевизору. Потом повернулся к ней на диване.
— Тётя Аня, сказал он задумчиво. — А чудо это когда папа жив?
Анна улыбнулась.
— Это одно чудо.
— А другое? — спросил Егор.
Дмитрий молча обнял сына.
Анна посмотрела на них и сказала:
— Другое чудо — когда тебя выбирают. И остаются рядом.
Егор кивнул, как человек, который наконец понял главное.
И в этот момент стало по-настоящему тепло, даже если за окном была зима.
Если вам близки такие истории, читайте дальше:
Поделитесь в комментариях, было ли у вас чувство, что вас «растит» телевизор, потому что взрослые всё время заняты. Поставьте лайк, сохраните рассказ и расскажите, какой момент в детстве вы до сих пор помните как чудо.