Выписка из роддома - один из самых важных моментов в жизни. Ты очень ждёшь этот день, готовишься, всё подготовил дома и летишь за своими самыми любимыми девочками в роддом!
Я приехал к роддому раньше времени. И сразу прошёл к жене и малышке. Мы были в том роддоме, где можно зайти и помочь жене собраться и собрать малыша. В руках были цветы, в голове — шум, как перед экзаменом. А вокруг обычное утро: кто-то курит у ворот, кто-то ругается по телефону, машины подъезжают и уезжают.
Я зашёл в палату.
Жена держала малыша так уверенно, как будто всю жизнь только этим и занималась. Уставшая, но красивая какой-то другой красотой — взрослой, настоящей. Я шагнул навстречу и в ту же секунду понял: цветы — это просто цветы. Главное — вот это маленькое, живое. Доча была ещё не собрана и лежала в зелёном бодике из роддома. Она смотрела на меня с таким осознанным взглядом, как будто она уже всё знает и понимает.
Мы собрали малышку переодели в её новую одежду, и встала дилемма как же её теперь пеленать? Я был не в курсе, жена тоже. Мы решили позвать сестру неонатолога, что - бы та помогла нам упаковать наше счастье в пелёнку. После 15 минут манипуляций, мы коллективно с этим справились.
Самое нервное началось у машины. Автолюлька стояла на заднем сиденье, я крепил её вчера и был уверен, что всё сделал правильно. Но когда подошёл момент пристёгивать малыша, уверенность испарилась моментально. Ремни показались слишком жёсткими, застёжка — слишком маленькой, а руки — слишком большими. Но я был уверен, что я справлюсь и всё получилось. Свою первую поездку малышка не плакала, просто смотрела на маму рядом и молчала.
Мы сели в машину. Я завёл двигатель — и сразу выключил музыку, хотя обычно она у меня играет всегда. Даже навигатор сделал тише. Казалось, любой лишний звук здесь неуместен. Жена рядом молчала, смотрела назад, на малыша. И я тоже всё время косился в зеркало, будто мог взглядом убедиться, что с ним всё хорошо.
Мы поехали.
Это была самая тихая поездка на авто в моей жизни. Я ехал медленнее обычного, плавно трогался, тормозил заранее, объезжал ямы так, будто вёз хрусталь. На светофорах я ловил себя на том, что даже не хочу, чтобы кто-то сигналил или подрезал — не потому, что я злюсь, а потому что у меня в машине теперь что-то очень хрупкое и бесконечно важное.
На одном перекрёстке рядом остановилась машина с громкой музыкой. Бас бил по стеклу, кто-то смеялся. И странно: раньше я бы не обратил внимания, а тут мне захотелось, чтобы весь город вдруг стал тише. Не для меня — для него, для этого маленького пассажира на заднем сиденье.
Жена наконец сказала:
— Страшно?
Я честно ответил:
— Очень. Но хорошо.
Она улыбнулась — совсем чуть-чуть, устало, и снова посмотрела назад. А я смотрел на дорогу и понимал, что теперь у меня внутри появился новый режим: осторожность, которой раньше не было. Не тревожность — именно осторожность.
Когда мы подъехали к дому, я заглушил мотор и несколько секунд просто сидел. В машине было тихо, слышно было только наше дыхание. И в этой тишине я вдруг ясно понял: вот он, момент, когда всё «до» заканчивается и начинается «после».
Я вышел, обошёл машину, открыл дверь жене и аккуратно взял люльку. Она была не тяжёлой — тяжёлой была ответственность, которая легла на меня сразу и без предупреждения. Но почему-то вместе с ней пришло спокойствие.
Я поднялся по ступенькам и подумал: если бы меня спросили, какой была эта поездка, я бы сказал просто — тихая. А если честно, она была не про тишину. Она была про то, что в моей жизни появился человек, ради которого я впервые захотел ехать медленнее, говорить меньше и делать всё максимально правильно. На машине появились наклейки: "Осторожно в машине ребёнок". Такая маленькая и простая наклейка, а сколько в ней смысла!
Говорят, хочешь воспитать малыша, воспитай себя. С этого началось моё перевоспитание!