- А ты будь настойчив, если чувствуешь, что можешь изменить ситуацию. Под лежачий камень… Настроение женщины меняется, как погода на море (безумен тот, кто доверяет ей - чуть не брякнул я). И твоя Лена (если бы моя) не исключение из общего правила - сегодня трубку бросает, а завтра будет спрашивать: «Почему не звонишь, я весь день ждала». Борись, если любишь, если уверен, что любишь. Отрицательный результат, тоже результат. Ницше напомнить?
- Всё что нас не убивает? Не надо. Кстати сам автор теории сверхчеловека в итоге в растение превратился.
Я даже испугался, что она сейчас начнёт мне прописные истины проповедовать, детский сад трусы на лямках, розовые сопли… Борись, всё в твоих руках, никогда не сдавайся, политинформация в ленинской комнате. Притча о двух лягушках, о масле сливочном, взбитом из сметаны... Но к счастью вводная часть быстро закончилась, и кажется, начинался именно что инструктаж. Ну это дело знакомое, без политинформации никуда (определённый ритуал), но главное это задание.
- Вот, что от тебя по существу требуется. Смотри в этот шар… Просто смотри, не отрываясь, не моргая и не двигаясь, смотри сколько сможешь, главное не отрываться. Растворись в нём, представь себя в нём, стань часть шара. Понял?
- Ну... Дурное дело не хитрое... Рано или поздно моргну ведь и скорее рано чем поздно. Физиология.
- Готов? Лучше поздно. Ты уж постарайся.
В горле удивительным образом пересохло, и я смог лишь утвердительно кивнуть головой. Водички попросить не осмелился.
- Смотри и помни, что я тебе сказала.
Я со всем усердием, уставился на сверкающий шар, как старшеклассник на обожаемую одноклассницу, всю такую загадочную и манящую, влекущую и к поцелуям зовущую. Анжела начала, что - то распевно нашёптывать, совершая руками магические (какие же ещё), надо полагать, пассы. Куда без такого антуража - разумеется никуда. В комнате появился, какой - то резкий незнакомый запах, надеюсь не от меня... А сверкающий шар, притягивал и манил, я словно действительно растворялся в нём. Моя ирония резко пошла на убыль, не до шуток стало. Свечи горели всё ярче и ярче, запах тоже усиливался, не сказать, что не приятный, но не знакомый - просто полный набор прикладной магии. И эта была последняя здравая мысль, которая посетила мою глупую голову. Мозг затуманился. Краешком сознания, я ещё слышал хриплый речитатив Анжелы, заворожённо уставясь, в этот сверкающий сгусток яркого, пульсирующего света, который совсем недавно был шаром. Там мелькали какие – то замысловатые тени, вроде даже лица виделись и вроде даже человеческие. Я уже ни в чём не был уверен. Обкурила она меня что ли... Господи прости... Выносите черти своего... Мои глаза медленно закрылись...Темнота... Мрак… «Люди проснутся завтра, а нас уже нет».
----/////////--------///////////----------////////////---------/////////////------------////////////---------
Боль... БОЛЬ... Словно кто – то очень жестокий, кто легко составит конкуренцию парижским «пытошникам», которые заслуженно славятся своей квалификацией, огромной, длинной и раскалённой иглой пронзил всё моё многострадальное тело и не торопится, мерзавец, эту иглу вытаскивать. Проворачивает гад. В глазах цветные сполохи, чистый фейерверк, гораздо хуже тяжёлого похмелья… Где я? Что я? Куда я? Парафраз картины Гогена, на современный лад! Дался мне этот Гоген, в самом-то деле. Даже пытаться думать и соображать было невыносимо больно. Думать больно, как такое может быть. Мысли, как ржавые шестерёнки, с трудом вращаясь, разрывали измученный мозг. Я был самой болью, сгустком страдания, физическим воплощением мучений, мечтой опытов Менгеле или Майрановского. Каждая мысль, (я мыслю, значит существую, и без Декарта тошно) словно микровзрыв в голове. Где я? Луна… «Я хочу на луну, на луну». Хорошая песенка, приятная. Лунища, лучшая подруга всем влюблённым и злейший враг, лихого народа ночного. Волчье солнышко. Огромная кроваво – красная Луна заслонила для меня весь мир, Луна стала миром для меня, а я стал Луной. Картина из далёкого детства, пионерский лагерь, когда проснулся ночью и во всё окно красная Луна, жутко было. Вспышка совсем уж дикой боли, тело (моё тело?) скрутило спиралью и сознание милостиво пропало совсем. Чёрный экран. Титров не было.
До моих ушей долетали, словно через плотную вату, чьи – то мутные, едва различимые слова. Разговаривали, судя по всему двое, я всё довольно сносно слышал, но смысл понимал с большим трудом. Боли, почти уже не было (как мало нужно человеку для счастья, сразу посещения стоматолога, с острой болью, вспомнились), но глаза было не открыть, я даже хотел приподнять веки пальцами, как поднимали тому пресловутому Вию. Хотеть-то хотел, но руки было не поднять тоже, полное ощущение, что они налились свинцом. И руки вообще, как будто были не мои. Между желаниями и возможностью («так выпьем же за кибернетика»), как обычно случается, пропасть гигантская.
- Он мне нравится.
- В каком смысле, учитывая последние мировые тенденции? Неужели, как это у них, каминаут? Ты в тренде? А как же традиционные ценнсости?
- Не юродствуй, не смешно, пора делом заняться. Пропустим слияние сфер и всё, пиши пропало.
- Да, ничего экземпляр. Хотя и не стоит так о человеке говорить, разумное существо как – никак! Хомо сапиенс.
- Да уж хомо, ха! Ты же знаешь их разум, с таким разумом, других бед не надо, сами себя уничтожат с превеликим удовольствием. Они собственно в основном этим и занимаются, с самого момента своего создания. Скорее космическое наказание, чем дар.
- Тем более, данный «индивидуй», не раз заявлял, что ему скучно жить.
- Да собственно, по настоящему интересно жить, мало кому удаётся. Рутина заедает и быт. Всем им скучно жить, но менять что – либо в этой самой жизни не хочется, лень и просто страшно. Люди…
- Вот именно. Одно слово - люди...
- Ну что? Полный курс? Мы же полумер не признаём.
- А выдержит? Святые драконы ритуалов бесконечности бытия, о выговорил, неужели я стал гуманистом? Пффф, слово - то какое, это же не наш метод, где гуманизЬм?
- Опять насмотрелся? Ты ещё про кефир местный вспомни, самое время. Не выдержит, отправится обратно, в своё родное измерение. Пострадает головной болью, пару - тройку дней. Спишет на жуткое похмелье, может и про кефир вспомнит. Ха. Пустяки. Ну или умрёт, не он первый, не он последний. Острая сердечная недостаточность, опять же спишут на похмелье. Врачи это те же самые люди.
Я всю эту увлекательную беседу, слышал достаточно отчётливо. Но сообразить толком, о чём вели речь невидимые собеседники, я не мог в следствие... Интересно чертовски, о ком это они так увлекательно беседуют? А собственно вследствие чего? И тут, меня просто осенило, пронзило, ошарашило жуткой мыслью. Кипятком ошпарило. Я на операционном столе (сколько прочитано о хирургах - изуверах, продающих здоровые органы, больным богатым Карабасам и Гингемам... мама). Потому и двигаться не могу и глаза открыть. Руки в стальных зажимах, а на глазах тугая повязка. Мамочка... Не хочу!!! Я рванулся, как мог, как в последний раз, «рвусь из сил, из всех сухожилий». Точнее попытался дёрнуться, насколько это возможно было в моём безрадостном положении, трагичность которого я не мог до конца осознать. Безуспешно, меня как - будто цементом залили, как изменника в рядах, в гангстерском фильме.
- Ого! Трепыхается!
- Да!
- Скорее всего, мы не ошиблись. Ишь ты, резвый какой. Наверное сон плохой приснился. Ух ты , как извернулся, кошмары наверное мучают.
- Начнём... Время не ждёт... Какая горькая ирония, мы находимся вне времени и пространства, мы, для кого время - ничто, пустая абстракция, говорим о времени, как о материальной категории.
- Полный курс, тем более, многое ему не в новинку, хоть и в общих чертах.
- Начали.
Меня резко выгнуло дугой, тело окаменело, только бы не «синдром подушки». Снова адская боль. Снова! Боль была везде, в каждой клеточке, в каждой молекуле («Противостояние», К-К-Кротов). Какие там к дьяволу, методики преодоления боли... Какая там любовь к боли... Моё тело было болью, её физическим воплощением. Глаза заливало жидким огнём, но в какой - то момент мне показалось, что я увидел два силуэта в остроконечных капюшонах. Монахи, мать их волшебницу. Или ККК на выезде. На пленэре!
- Матерится - значит, жить будет.
- Всё! Это было весело, а теперь надо подумать, как остановить кровь.
- Тяжёлый у тебя юмор, брат!
- Зато актуальный и жизненный. Пережить боль переноса и боль трансформации не каждому дано.
Тело в очередной раз выгнулось силовой дугой, в очередной раз (ККККротов), радужные разводы в измученных глазах, от боли, которая раскалённой лавой растеклась по телу, и блаженная потеря сознания. Опять. Добром это не кончится.