Посвящается Дню памяти Ивана Смоленцева – 11 февраля 1993 года.
Сегодня, 11 февраля 2026 года, исполнилось 33 года, со дня прощания Ивана Смоленцева с миром земной жизни.
Публикация в журнале «Литера» № 2 за 2025 год, С. 141 - 150.
Журнал «Литера» (г. Йошкар-Ола). Учредитель: Правительство Республики Марий Эл, главный редактор С.А. Щеглов.
Иван Смоленцев
Смоленцев Иван Иванович (1 сентября 1935 г., д. Бор Сернурского района Марийской АО – 11 февраля 1993 г., с. Косолапово Мари-Турекского района Марий Эл). Кандидат технических наук. Автор 4 поэтических сборников.
Стоят на полях обелиски
Ива
Прокричал средь стаи
В небе журавлёнок:
Что ты не роняешь,
Ива, лист зелёный.
Журавель крылатый, –
Ива отвечала, –
Я с войны солдата
Жду, как обещала.
Вот придёт он, спросит:
Рада ль нашей встрече?
Сбросив листьев косы,
Что ему отвечу?
Ветер рвёт, теребит
Лист её зелёный.
Пролетая, в небе
Плачет журавлёнок.
***
Двое по просёлку шли домой,
Шли, была знакомою дорога.
Малый впереди мелькал юлой.
Старый ус седой с усмешкой трогал.
«Толя + Марина» – столб в лесу –
«41-ый»...
Толя не вернулся.
Старый приотстал, смахнул слезу.
Малый вдруг нечаянно споткнулся.
У братской могилы
Давно отгремели в огне атак
На Курской дуге бои.
На братской могиле алеет мак.
Здесь сверстники спят твои.
И он в этом поле – твоя судьба –
Сражённый упал в цветы.
Над ним те же песни поют хлеба,
Что пела когда-то ты.
В то раннее утро он поднял взвод
В атаку.
Горел металл.
Он два эшелона прошёл вперёд.
И только тогда упал.
Тебя не увидит.
Дыханье рвал
Осколок в его груди.
И он, умирая, сказал: «Прости...»
И имя твоё назвал.
Вокруг тишина. А над ним плывёт
В огне сорок третий год.
И он навстречу огню встаёт
И вновь поднимает взвод.
Одна ты стоишь –
Ни жена, ни мать, –
Твоя седина бела.
Солдата не надо из битвы звать:
Свои у него дела.
Тот давний май
Сады цветут и солнце щурится.
И дали дальние ясны.
Весенним днём по тихой улице
Идёт солдат – герой войны.
Тот давний май…
Его пожарища
Набатом боли в сердце бьют.
Запой, солдат, тебе товарищи,
Что в битвах пали, подпоют.
Не раз война в боях пророчила:
Уже не цвесть душе твоей.
Но солгала: сыны и дочери
С тобой идут, сменив друзей.
Своим путём пусть моды скорые
Бегут у века на виду.
Твоя любовь – сама история –
Пережила войны беду.
Сады цветут…
Но сердце холодом
Вдруг тронет ветер той весны:
Твоих друзей погибших молодость
Уж тридцать лет идёт с войны…
Обелиски
Когда над распаханным полем
Ветра о весне протрубят…
Встают и выходят из боя
Отряды погибших солдат.
Их каски в могилах истлели,
Их время смирило с судьбой.
Их кровь на прожжённых шинелях
Давно уже стала землёй.
Шеренгой встают – на полмира.
Винтовки и пушки сдают.
И ротные их командиры
Связных от истории ждут.
… От Волги до Шпрее неблизкой,
От северных вод до Карпат
Стоят на полях обелиски –
Отряды погибших солдат.
Солдат
Всех богатств у солдата – шинель,
Что ни срока, ни сноса не знала…
Да росла на одворице ель,
Что солдата домой ожидала.
Как-то утром пришёл военком,
Подарили Евсею наушник:
Мол, антенну повесишь на дом –
Вот и слушай, чтоб не было скучно.
Всё как есть не указ, не приказ,
Но пошла, закипела работа.
Три войны…
Свет пред дедом погас.
Мир солдату послушать охота.
– Мужики, поднажми, –
Пострелят
Веселил-торопил фэзеушник.
– Слышишь, дед?
– О войне говорят…
И забыл навсегда про наушник.
Семён
Не кряжист и не плотен
С виду кажется он.
Не спешит на работе –
Поспешает Семён.
Вечно пашет и сеет.
Не нахрапом берёт –
Землю холить умеет
Что посеет, – сожнёт.
Говорят, что двужильный.
Неспроста говорят.
Он не скроет, что сильный,
А двужильный – навряд.
– Что ж, – добавит, –
На свете
Жил, ведь, – то и при мне.
Пять багровых отметин
У него на спине.
– Бой как бой, – скажет, – труден
В битве первый бросок:
Все пред смертью-то – люди,
Не сыпучий песок.
Не замай его басней,
Трактор скоро, мол, сдашь?
Скажет:
– Я не согласный, –
И на этом – шабаш.
Память лет
Память лет – это быль о судьбе,
И судьбы эта быль не короче,
Но средь дел на житейской тропе
Часто память – по прошлому прочерк.
Память спит, а вот сердце замрёт
В ломкий миг журавлиного зова,
Словно это наш голос вернёт
Нам же вновь наше первое слово.
И вдали, там, где стая крылом,
Тая, возглас пронзительный гасит,
Всё летит вслед ей долго углом
Крик души нашей, светел и ясен.
***
Лес-то ближе магазина –
Это раз.
И денег нет.
Сделал лыжи – не разиня,
Проложил в сугробе след –
Это два.
Такое дело:
Потрудись, не поленись.
Вот и кислица поспела –
Ешь да солнцу улыбнись.
Поработай дратвой, шилом –
Сумку в школу кто сошьёт?
На обед лишь жмыха спилок –
В пору всё: война идёт.
Борозда пошла не ровно:
Орлик шаток, Орлик худ.
– Светик, – охает Петровна,
– Разве так-то плуг ведут?
Так ли, нет ли...
Комья глины
Бьют по пяткам.
Хлеб бы зрел...
Не Микула из былины –
Тут школяр ещё, пострел.
Статистика войны
Наш класс был сборным:
Ленинградцев
И москвичей,
И нас –
Из сёл,
Из деревень –
Всего семнадцать
Военный год за партой свёл.
Наш первый «А».
Пора ликбезов
Давно прошла.
Звонок, урок:
Противогаз,
Патрон в разрезе.
И вьюга –
Взрывом о порог.
...Вновь нет двоих!
Весь класс, негромко
Вздохнув,
Застыл
В который раз:
Был фронт далёк,
Но похоронки
Тылы взрывали,
Били в нас.
Тетрадный лист
С наклейкой «Сода»,
В чернилах – сажа,
Стынь и чад.
Из школьных книг
«Враги народа»
На мир невидяще глядят.
Что мы –
Когда ещё осталось
Мильонам
Тленом, пеплом
Стать.
Две похоронки
В классе – малость,
Тех дней статистик
Мог сказать.
Карий
Куролесят по округе
То позёмка, то пурга.
Эх, запрячь бы в сани вьюгу
Вместо хилого Карька.
Распушили б ветры гриву
У задорного коня,
Полетел бы всем на диво
Он в упряжке у меня.
С горе-горкой были б квиты
Мы давно с ним без забот.
– Дай-ка, конь, своё копыто:
Надо сбить намёрзший лёд.
Стой-постой, давай поправим
Воз, да в горку, по шажку,
Сани шаткие направим
По сумёту-по снежку.
Где ногой, а где копытом,
Но задержим ход назад:
Всем в войну, браток, не сыто,
Всем в войну не сладко, брат.
Вот и всё! Чего ж ты, Карий,
Всё не шёл, вертел башкой?
Это вьюгам: тары-бары,
Дело, друже, нам с тобой.
42-ой
Война, разруха,
Дорога в поле...
Лютует стужа –
А ты крепись.
Метель разгулялась –
Вот это хуже.
Распался лапоть –
Не суетись.
Размерь всё толком,
Бредя в заносах,
Где снег, как тесто,
Готовь рывок
На твёрдом месте.
Ещё вёрст восемь,
Кажись, осталось.
А вот и лог.
Пригнись в заувее,
Обложку книги,
Латая лапоть,
Под след вложи.
Конечно, не дело:
Учебник лапать,
Но что же делать-то,
Что, скажи?
А день на исходе –
Ещё от силы
Часа полтора,
А может быть, час.
Следи, чтобы ветром
Поменьше било.
Храни –
Он тает,
Тепла запас.
Забудь про страх,
Растирая щёки,
В уме укрепляя
Надежды луч:
Мороз
Наторевший
В делах жестоких,
Коварен,
Но всё же
Не всемогущ.
Колька
Колька Вишеркин – парень-рубаха:
– Так, раз-этак вас, клячи, – кричит.
Кнутовище от резкого взмаха,
Не задев Бересклета, трещит.
Круг за кругом – тут сам занедужишь.
Кони шли да трясли головой.
– Не врагу ли, Кормилица, служишь? –
Колька норов показывал свой.
Молотьба... да война...
Да мольбою
Конский взгляд истомлённый –
Держись!
На заре Колька вёл за собою
Лошадей –
На лугах попастись.
– Наломались! – трепал их по гривам, –
Только, чур, мой характер такой:
Поработай сначала на диво,
А потом уж тряси головой.
Во полюшке
Оставили силы конягу:
Бескормьем разила война.
Слезинки катились на флягу:
Девчонка поила коня,
Таскала из лужицы воду,
Отаву с обочин рвала:
– Встань, милый, – шептала, –
Ведь сроду
Тебя я кнутом не гнала.
...Закат догорал над горою,
Шум в сёлах последний затих.
Во полюшке плакали двое,
Всем было пока не до них.
Туесок
Собирала девочка малину,
Дорожила ягодкой любой,
Зная, как в военную годину
Холодно и голодно зимой.
Руки занемели от крапивы,
Солнце раскалилось добела,
Девочка, снеся всё, терпеливо
Ягодку за ягодкой брала.
В сердце вдруг ударило морозом:
Папка не вернётся на порог.
Вперемешку с ягодою слёзы
Падали в отцовский туесок.
Совесть
Пухли руки от трав колючих,
А стране так был нужен хлеб.
С нами не было белоручек
В пору трудных военных лет.
Мы встречали в полях рассветы.
Был солёным и жгучим пот.
И кормила земля за это.
И стоял на ногах народ.
Долго раны страна лечила.
Мы отцов своих не дождались.
Нас стоять на ногах учили
Трудовые путёвки в жизнь.
Было нужно – и мчался поезд,
Уходили обозы вдаль.
Проверяя на прочность совесть,
Бушевала в мартенах сталь.
Было важно любое дело:
Сеять, строить ли города.
И в работе спина гудела,
Как от холода провода.
Новый день раздвигает тучи.
Много дел у моей страны.
...Нет, не надо нам белоручек!
С чистой совестью нам нужны.
Дрова
Скрипели полозья у санок,
Как репа белели носы.
Пришлось нам испробовать рано
Солёную горечь слезы.
Мы пóтом голодным потели
О хлебе глотая слова.
Как медные трубы звенели
Насквозь ледяные дрова.
От стужи коробились руки
И в валенки сыпался снег.
Но знали мы: бóльшие муки
В ту пору терпел человек.
А дома нас новое ждало,
Там было от горя тесно.
Безмолвно на полке лежало
Последнее с фронта письмо.
Бродила по комнате тенью
Беда:
Не вернётся солдат.
И плакали горько поленья,
Слезою безмерных утрат.
