– Мы Карасик с Кнопой – два радостных хвоста, расскажем вам, друзья, чудо-чудеса!
Зубастая вглядывалась в тёмное небо, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной черноте. Её длинные усики начали подрагивать. Она ещё ничего не слышала, но как будто начала улавливать вибрации воздуха. Что-то приближалось сверху. Что-то большое.
Крыса замерла на Поляне жёлтых мух, прижав уши к голове, словно пытаясь услышать то, чего ещё не было. Сердце билось быстро, но она стояла неподвижно. Ждала.
И она не ошиблась.
Спустя несколько секунд раздался звук – тихий, едва слышный, но такой узнаваемый. Размах крыльев, огромных крыльев. Воздух дрогнул, будто кто-то невидимый взмахнул гигантским веером.
С неба спускалась большая птица… Зубастая улыбнулась, оскалив жёлтые резцы.
В небе, рассекая ночную мглу, появился её старый знакомый – орёл Белый Ветрогор.
Он был легендой Тёмного леса – существом, которое жило само по себе, не служило никому и не подчинялось никаким законам. Ветрогор был один. Всегда один.
И он знал про лес абсолютно всё.
Потому что постоянно наблюдал за происходящим сверху.
Ветрогор следил за лесом с высоты своего полёта – кружил в небесах бесконечными витками, видел всё, слышал всё, запоминал всё. Днём и ночью. Белоснежные перья делали его почти невидимым на фоне облаков днём, а огромный размах крыльев позволял парить часами без единого взмаха.
Он был единственным, кто не боялся Ночи Длинных Теней.
Крысы Мышиного короля не могли достать его в небе – какими бы многочисленными они ни были, какими бы кровожадными. Там, в вышине, Ветрогор был неуязвим. Недосягаем. Свободен. Его гнездо было на вершине Слепой горы, куда не могла добраться ни одна душа. Там же он хранил все свои сокровища, собранные за годы шпионажа и наград за слежки.
Он следил. Получал информацию. И продавал её тем, кто платил больше.
Зубастая хорошо знала его: много лет они имели дело друг с другом. Орёл никогда не обманывал. Но и даром ничего не давал. Правила были просты и железны: чем ценнее информация, тем больше нужно заплатить. Никаких скидок. Никаких исключений.
Белый орёл описал в воздухе широкий круг, снижаясь плавно и величественно. Крылья распластались в стороны – огромные, мощные, блестящие в слабом лунном свете. Каждое перо было безупречным. Каждый взмах – выверенным.
Медленно, словно специально затягивая момент, Ветрогор опустился на землю.
Его когти – длинные, острые, чёрные – впились в мох с тихим шорохом. Крылья ещё секунду оставались расправленными, создавая впечатление, что на поляну снизился не просто орёл, а ангел, сошедший с облаков.
Потом крылья медленно сложились на спине.
Ветрогор стоял неподвижно, возвышаясь над крысой, как статуя из белого мрамора. Голова повернулась – плавно, почти механически. Жёлтые глаза впились в Зубастую. Взгляд был холодным, расчётливым, пронзительным.
– Зубастая, – произнёс он низким, хрипловатым голосом. – Ты звала меня. Я пришёл.
Крыса сглотнула.
– Ветрогор, – её голос звучал сухо, напряжённо. – Мне нужна информация.
Орёл молча кивнул головой. Один раз. Медленно.
– Я слушаю, – ответил он, не меняя позы.
Зубастая сделала шаг вперёд. Лапы слегка дрожали – не от страха, а от нетерпения. Она говорила быстро, отчеканивая каждое слово:
– Властелин послал Костогрыза на охоту. Цель – ёж Травник. Он должен был вернуться часы назад. Но Костогрыз исчез. Мы разослали разведчиков по всему лесу. Слухи говорят, что видели ежа в компании Дубравыча. Мимо Болотной пустоши они проследовали на восток, но дальше их след теряется.
Зубастая замолчала на мгновение, потом добавила тише, но ещё более напряжённо:
– Мне срочно нужен этот ёж – любой ценой жизни и смерти. Для Мышиного короля. Я не скажу, зачем, даже не проси, – она сжала челюсти так сильно, что зубы скрипнули, – нужно найти его!
Белый орёл Ветрогор молчал.
Стоял неподвижно, как изваяние, сложив огромные крылья на груди. Только жёлтые глаза смотрели не мигая. Он слушал, но лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. Ни намёка на эмоции, ни проблеска сочувствия.
Только тихое, едва различимое покачивание головой. Кивок – один, второй, третий. Медленные, почти механические движения.
Он знал. Конечно, знал. Он видел всё.
Но говорить не спешил.
Зубастая ждала, сжимая и разжимая когти. Сердце колотилось. Минуты тянулись, как часы. Атмосфера на поляне становилась всё более гнетущей.
Наконец, Ветрогор взял длинную паузу – ещё более долгую, чем все предыдущие. Потом медленно, очень медленно, повернул голову и посмотрел крысе прямо в глаза.
Взгляд был пронзительным и холодным.
И произнёс тихо, но чётко:
– Я знаю, где он прячется.