Инна быстро научилась орудовать вилами. Она не жаловалась, когда натёртые ноги в сапогах болели так, что трудно было сделать шаг. Новоиспечённая жительница глухой деревни опасалась, что её уволят с фермы и она останется без надежды на источник дохода.
Начало:
Инну приставили к Ангелине: той женщине, которая первой попалась на ферме и отправила незнакомку к Степану.
— До вечера грести сено собралась? После обеда идём в подсобке убирать.
Ангелина не давала Инне спуску и с самого первого дня оказалась требовательной наставницей. Под её чутким руководством и язвительными комментариями к концу второй недели новая работница привыкла к нужному темпу.
Всё выходило не так грустно, как на первый взгляд. Оказалось, что ещё два жителя её деревни работают на ферме. И теперь, когда дорога промёрзла, они все втроём ездили на работу на старом, но незаменимом в таких местах «УАЗике».
Возвращаясь с работы, Инна помогала по хозяйству приютившей её Зое.
Редкие выходные женщина проводила в своём полузаброшенном доме. Первым делом она записала в тетрадку все дыры (порой в прямом смысле слова), которые нужно залатать в жилище. Первый пункт — снова подключить электричество — был выполнен после получения первого аванса. В окнах дома, много лет простоявшего в холодной темноте, снова загорелся ещё тусклый, но свет.
Подходило время новогодних праздников. К Степану из города приехал его сын — Пётр, поступивший осенью в университет. Хозяин фермы, положив руку на плечо Пети, проводил ему экскурсию по подворью и рассказывал, что изменилось.
— Magnifique! — неожиданно изрёк паренёк, желая показать отцу и восхищение фермой, и чему он обучился в городе.
— Чего? — отец нахмурился, — ты где этого нахватался?
— У нас есть дополнительный курс по французскому языку. Я решил походить. Оказалось, очень увлекательно!
Инна проходила мимо с коробкой куриной яиц в руках и не удержалась.
— Vous parlez français? — обратилась она к парню.
Смешно. Знание иностранного языка, пусть и на начальном уровне, ни разу не пригодилось в городе. Зато здесь, где в радиусе 7 километров только деревья, волки и кабаны, она нашла собеседника. Перебросившись парой простых фраз, каждый остался доволен друг другом и отправился дальше по своим делам.
Вечером Инне подошёл Степан.
— Откуда ты знаешь французский?
— У нас в школе было 2 языка. Французский мне очень нравился. Я даже хотела стать его преподавателем, но там, сказали, большой конкурс и требования. Бабушка посоветовала пойти, куда попроще — на учительницу начальных классов.
— У тебя диплом преподавателя? Почему ты сразу не сказала?
— Так вы же документы при приёме на работу не спрашиваете.
На следующее утро Инна с бабушкой Зоей пекли пироги. Зоя раскатывала на скатерти, припудренной мукой, тесто. Гостья нарезала начинки. Обе женщины переглянулись, услышав остановившийся перед воротами внедорожник.
Прильнув к окнам, женщины с удивлением увидели идущего в дом Степана.
— Степан Юрьевич, здравствуйте! Проходите, сейчас накормим. Что это вас к нам занесло? — завертелась Зоя.
Степан еле отбился от возможности плотно пообедать, согласившись на чай.
— Милые девушки! Вы знаете, я — хозяйственник. Должностей не имею. Но всей округе помогаю, чем могу. Места у нас дикие. Жить по принципу «Каждый сам за себя» тут не получится.
— Случилось что ли чего? — Зоя забеспокоилась.
— Нет. К счастью. Мы всё видим и понимаем: дома пустеют, люди уезжают. Единственный уголок будущего — начальная школа в моей деревне. Инна, чтобы ты понимала: это большой дом с двумя классами и печкой, где и директор, и единственный учитель — Маргарита Петровна, которой уже за 70 лет. Я считаю, что не имею права давать тебе вилы в руки, когда ты можешь дать знания детям. Выходи после каникул на работу учительницей. Маргарита Петровна очень ждёт тебя. Может, она наконец сможет передать школу в надёжные руки.
Инна на мгновение обрадовалась и тут же осекла саму себя. Она предположила, что зарплата учительницы без опыта меньше, чем у подсобной рабочей на ферме. А дом требовал вложений.
— Степан Юрьевич, я бы очень хотела. Но не могу. У меня сложная ситуация, — Инна честно призналась.
Женщина стала осторожно рассказывать, какие проблемы стоят перед ней. Что поставила себе цель к весне привести дом в порядок. И, наконец, что не уверена, останется ли она тут вообще.
— Я никогда не работала учителем. Сразу после получения диплома я устроилась на завод, потому что там больше платили и там работал мой муж… бывший муж. Потом меня сократили, и для Серёжи это стало, как я поняла, последней каплей.
Стёпа слушал, нахмурив густые брови. Наконец, он уверенно произнёс:
— Так, дамы. С домом, я думаю, порешаем. Предоставьте это мне. А ты, Инна, завтра утром идёшь не на ферму, а к Маргарите Петровне.
Когда Зоя Ивановна закрыла за гостем дверь, она крепко обняла Инну:
— Девочка моя! Наконец-то всё налаживается! Я тебе говорила!
— А вдруг я не справлюсь? Это же такая ответственность.
— Справишься, я в тебя верю. Кстати, как тебе Степан?
— Зоя Михайловна, Вы чего! — Инна покраснела.
— Если что, он — вдовец, — женщина подмигнула, — уже много лет один сына растит. Начал заниматься хозяйством с утроенной силой, как жену потерял. Так что… Чего смотришь? Иди яблоки режь!
Инна быстро нашла общий язык с Маргаритой Петровной. Учительница вручила ей целую стопку книг, чтобы новенькая могла освежить знания, и рассказала обо всех двенадцати учениках маленькой школы.
Весело шагая по заснеженным улицам деревни с пакетом книг, Инна с удивлением увидела объявление на столбе:
«К нам приехала молодая учительница. Наша школа и деревни получат новую жизнь. У учительницы проблемы с ветхим домом. Кто может помочь стройматериалами и работой — просьба позвонить по номеру — 8… Степан, ферма».
К весне в доме были заделаны все дыры, на крыше — появились листы нового шифера, а старый забор — разобран. Инна наконец переехала в свой собственный дом.
Она старалась сама принимать участие во всех работах, когда позволяло время. Приезжал и Степан, который наигранно-недовольно приговаривал: «Я эту кашу заварил, мне и расхлёбывать». Женщина замечала, что фермер всё чаще задумчиво глядит на неё.
Но самой Инне было не до раздумий. Она была тронута участием соседей и частенько смахивала слезу: помогали не только родители её учеников, но и посторонние люди, которым была не безразлична судьба деревень. В ответ Инна по своей инициативе организовала бесплатные дополнительные занятия для всех желающих — кружки поделок и французского языка, на которые, к её удивлению, даже стали ходить и пенсионерки, и пенсионеры.
Рабочий день заканчивался поздним вечером. Женщина шла до фермы, чтобы уехать вместе с работниками на «УАЗике». Правда, с весенней распутицей снова приходилось ходить пешком через лес: асфальтированная дорога уходила в совсем другом направлении, и, чтобы попасть по ней в Селиховку, пришлось бы делать долгий крюк.
В один из таких вечеров перед Инной остановилась машина Степана.
— Садись, я в Селиховку. Поговорить надо.
Инна кивнула и приготовилась к долгой дороге.
— Ты же в разводе?
— Не знаю.
— Это как?
— Муж говорил, что написал заявление и нас разведут в одностороннем порядке.
— А ты не думала выяснить? Да и Зоя в общих чертах рассказала, как он тебя с деньгами кинул. Нехорошо это. Таких учить надо. Почему не хочешь в суд подать?
— Что я скажу там? Квартира — его. Сделать ремонт и купить мебель я сама предложила.
— Всё равно, не по-человечески это. Я что предложить хотел: у меня в городе есть юрист толковый. Были проблемы, когда я землю под ферму оформлял. Давай к нему съездим?
— Если Вы этим занимались, то знаете, что услуги такого юриста дорого стоят. Я не могу себе этого позволить. Шут с ним.
— Не беспокойся. Сочтёмся.
Через неделю Инна и Степан сидели в кабинете юриста. Там женщина узнала, что уже действительно разведена. Юрист долго слушал её рассказ, задавая уточняющие вопросы про банковские счета и чеки за ремонт.
— Я ему сама отдавала. То на одно, то на другое. А Серёжа уже ездил, покупал. Нет, что-то и я с карты оплачивала…
— Простота какая! — юрист откинулся в кресле и сложил пальцы пирамидкой, — прям как Степан Юрьевич, когда первый раз ко мне приехал и недоумевал, почему это ему все палки в колёса вставляют. Значит так: конечно, ни о каком разделе его квартиры не может идти и речи, как и возврате всех Ваших, Инна, средств. Но компенсацию отсудить можно.
— Я уже просто хочу забыть, — нерешительно отозвалась Инна.
— Он должен быть наказан. Это дело принципа, — процедил Стёпа.
Инна подписала нужные документы, а юрист пообещал в короткий срок собрать все бумаги и обратиться куда следует.
Эффект не заставил себя долго ждать.
Делопроизводство ещё шло. Канцелярия ставила штампы на выписках, собранных юристом, когда Зоя Михайловна увидела дорогой автомобиль у ворот соседнего участка. Рядом с ним стоял мужчина в строгом деловом костюме и с удивлением смотрел на обновлённый дом.
— Милок, чего тебе? Чей будешь? — женщина быстро засеменила к незваному гостю.
— А Инна здесь живёт? Я её бывший муж. У меня к ней важный разговор.
— Живёт. Но её сейчас тут нет — Инночка в соседней деревне. Туда поезжай, а то неизвестно, когда она вернётся.
— Хорошо, — на лице Сергея уже просматривалось недовольство, — а как туда попасть?
— Да вон, — Зоя Михайловна показала пальцем в сторону леса, — туда тебе, через лесок.
— А я проеду?
— Проедешь, там хоть и грунтовка, но все дачники ездят. Давай, милок!
Через час на опушке леса около фермы показался человек. Мужчина с ног до головы перепачкан. Через его руку был перекинут пиджак, а рукава белой рубашки висели разорванными.
— Мужики! Мужики! — увидев людей, Сергей в хлюпающих чёрных туфлях припустился бежать к ним, — машина в болоте застряла. Помогите! У вас же наверняка трактор есть!
— Это к Степану, тут вся техника ему принадлежит. Беги вон в тот сарай, — работники переглядывались между собой и посмеивались, что «городской догадался по зимнику поехать».
Степан сразу понял, кто перед ним стоит. Дежурный опрос, свойственный для встречи деревенского жителя и странного «чужого», не оставил сомнений.
— Дёрнешь? Я заплачу потом, — Сергей с надеждой смотрел на хмурого мужчину.
— А что бы и не дёрнуть. Показывай, где застрял.
Когда трактор добрался до настила, переброшенного через топкий участок в лесу, одно переднее крыло белоснежной машины уже начало уходить в вязкое болото. Степан деловито, никуда не спеша, оглядел картину, прицепил к автомобилю буксировочный трос и забрался в кабину трактора.
— Быстрее, чего стоишь? Тащи уже! — Сергей нервничал, стоя у трактора и глядя на Степана снизу вверх.
— А может, не надо? — Степан лукаво улыбнулся, — значит, как жену в глухомань выселить в развалившийся дом без электричества — это нормально. А как машина в болото уходит — спасите-помогите?
Сергей оглянулся на машину. Она уже ушла в топь по пороги. Натянутый между машиной и трактором трос начал натягиваться. Внутри мужчины боролось желание наброситься на тракториста и понимание, что от того сейчас очень многое зависит.
— Чего приехал-то? Иска испугался? — Стёпа выпрыгнул из трактора.
— Нет-нет, я всё заплачу. Раз положено, заплачу. Понимаю, что виноват. Моя невеста взбеленилась, узнав, что, может, придётся выплачивать бывшей жене компенсацию. Вот и послала меня сюда, чтобы договориться.
— С Инной ты, может, договорился бы. А со мной — нет. Пусть тонет твоя тачка. Сам заехал.
— Она не моя! — лесные птицы прекратили пение, услышав визг Сергея, — Стёп, я у знакомого выпросил автомобиль на день. Ему как раз только-только из заграницы пригнали. Хотел произвести впечатление на Инну, что я весь такой деловой и как хорошо мне без неё! Если с машиной что-то случится, он не в суд, ой не в суд подавать будет… Понимаешь? Там такой человек, что меня самого в таком же лесочке потом и найдут. Стёпа, тащи!
— Эх, жаль… Инна из-за тебя имущество потеряла. Если ещё один человек из-за тебя пострадает, то это нехорошо будет.
Степан запрыгнул в кабину трактора и дал газа. Трос натянулся, дёрнулся и с громким хлопком лопнул. Белый автомобиль стал стремительно уходить в болото. Через минуту на поверхности мутной воды остались только пузырьки.
— Ой-ой-ой, какая жалость, — равнодушно сказал Степан, — ну ладно, бывай. Дорогу назад знаешь. Если увидишь волков, то только не беги. Они это любят. И… к Инне не надо больше ездить. Понял?
Сергей с лёгкостью поборол желание зайти на обратном пути к Зое Михайловне, отправившей его на лесную дорогу.
Женщина издалека заметила мужчину, идущего в деревню с лесной опушки. Сбегав в дом, она вернулась на крыльцо с любимым ружьём. Да и вид дедушки в соседнем дворе, который точил косу и, увидев Сергея, направился со сверкающей косой к воротам, тоже не подогревал желания высказывать претензии.
— Что у них тут происходит, — бормоча под нос, мужчина двинулся пешком в сторону шоссе.
У Сергея не было особого выбора. Ему пришлось продать свою квартиру — ту самую, в которую вкладывалась Инна — чтобы расплатиться с владельцем машины, сейчас лежащей в селиховской топи. С его денег на счету была списана компенсация, которую удалось отсудить ловкому юристу.
Всей суммы, как он и говорил, вернуть не удалось, да и половины — тоже. Но Инна не расстраивалась: зато у неё была любимая работа, уважение и предложение руки и сердца от Степана. Сергей остался без всего. Его новая невеста быстро собрала вещи, услышав сбивчивое объяснение, как за один день он остался должен несколько миллионов, которые нужно собрать в короткий срок.