Двигатель заглох. Инна посмотрела в окно автомобиля и увидела деревенский дом, в котором никто не жил несколько лет.
Два стекла в почерневших рамах были разбиты. На крыше выросли небольшие берёзки. Половина забора упала, навалившись на высокий бурьян, уже покрытый инеем от первых морозов. Ворота стояли на месте. И Инна должна была в них зайти с небольшой сумкой, в которой были её вещи.
— Давай только без сцен и криков, — холодно произнёс Сергей, крепко держа руль и смотря вперёд.
— За что ты так со мной, Серёж? Я же всё ради тебя делала… — Инна чувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Вот только не надо выставлять меня злодеем, ладно? Ты сама продала квартиру и вложилась. Я тебя не заставлял. Тем более у тебя вон, — бывший муж кивнул на покосившуюся развалюху, — тёткин дом ещё остался. Живи здесь. Только не надо на меня так смотреть!
— Я тебя засужу…
Но Инна знала: Сергей говорит правду. Во-первых, она сама по наивности продала однушку и своими руками отдавала все деньги мужу, который сладко рассказывал про семейное благополучие и планы завести троих детей. Во-вторых, ей действительно было больше некуда идти.
— Вот ещё! — Сергей фыркнул, — где же ты возьмёшь доказательства и деньги на адвоката? Но я же не зверь какой… так и быть.
Сергей достал из внутреннего кармана куртки кошелёк, вынул тысячу рублей и с ухмылкой сунул бывшей жене в руку. Инна в сердцах смяла купюру, бросила в лицо мужчине и выпрыгнула из машины прямиком в осеннюю грязь.
— Клянусь, ты ещё пожалеешь!
Инна осторожно открутила проволоку на калитке, распахнула её и стала пробираться к дому, пригибая ногами бурьян к земле. Женщина ругала себя, вспоминая последние 3 года жизни.
Жизнь Инны была непростой с самого начала. Её мать ушла от затяжной болезни, когда девочке было всего 8 лет. Её воспитывала бабушка. Своего отца Инна не знала. Потом, когда Инна заканчивала колледж, не стало и бабушки. От неё девушке остались тёплые воспоминания, напутствия, платок, в который были завёрнуты скромные накопления, и семейная однушка на окраине города.
Инна искренне радовалась, когда за ней начал ухаживать Сергей. После ухода бабушки в её жизни было много тишины и пустоты, и внимание молодого мужчины казалось спасением. Он довольно быстро заговорил о серьёзных намерениях, о семье и совместной жизни, уверяя, что они будут жить в его квартире. Правда, почти сразу уточнил нюанс: жильё было без ремонта, и этим вопросом нужно будет заняться вместе.
Сергей не настаивал напрямую, но мягко давал понять, что в общее будущее нужно вкладываться вдвоём. Инна, уверенная, что это навсегда, сама предложила продать свою квартиру и вложить деньги в ремонт, мебель и бытовую технику. В её представлении всё было честно и поровну, без подвохов и скрытых условий. Уже потом она узнает, что часть этих средств ушла на постройку бани на участке свекрови.
Сначала и правда всё было хорошо, но со временем Инна почувствовала, что муж становится к ней холоден. Потом он всё чаще не приходил ночевать, а объяснения звучали всё суше и формальнее. Недавно Сергей сообщил, что подал на развод, потому что у него появилась другая женщина. А затем спокойно попросил Инну собрать вещи — в ближайшее время в квартиру должна была прийти его новая избранница.
И вот теперь Инна стояла в доме тётки, которой не стало много лет назад. Электричество было отключено, пол местами шатался и опасно прогибался под ногами. В доме тянуло сыростью и холодом, и это ощущение заброшенности давило сильнее, чем осенняя тишина вокруг и мысли о будущем.
— Ты кто такая? Чего надо в доме? — Инна неожиданно услышала голос пожилой женщины, который, впрочем, звучал громко и уверенно.
Инна испуганно обернулась. В дверном проёме стояла сгорбившаяся женщина в платке, тулупе и калошах. В её руках было ружьё.
Инна машинально подняла руки.
— Я двоюродная племянница Алевтины. Меня Инна зовут.
Старушка недоверчиво пригляделась к незнакомке и опустила дуло.
— И чего это ты сюда приехала? Алевтины уже пять лет как нет.
— Меня муж бросил и выгнал.
Вскоре женщины сидели за столом в доме Зои Ивановны, попивая чай из тонких фарфоровых чашек. Обои были пожелтевшими, на полках лежали старые книги, а стенах — висели поблёкшие фотографии. Хозяйка слушала рассказ незнакомки, периодически качая головой, и её взгляд то и дело задерживался на Инне.
— И что ты теперь будешь делать?
— Пока придётся жить в деревне. У меня правда ни копейки нет. Может, потом продам, если участок здесь ещё кому-то нужен… У вас тут даже связь не ловит. Да и с документами надо разобраться. Я, знаете, в таких делах ничего не понимаю.
— В этом доме даже собаку не поселишь. Как так можно свою жену привезти, — негодовала Зоя Ивановна.
— Ничего, — Инна грустно улыбнулась, — осмотрюсь, разберусь. Я не боюсь трудностей и работы. Первым делом надо с печью разобраться, да свет подключить снова не мешало бы.
— Ух ты какая хваткая! А знаешь что? Поживи у меня до весны. Сразу скажу — живём по моим правилам. Лениться не дам. Зато подскажу чего. Это только со стороны кажется, что у нас тут дыра. Людей немного. Но люди не плохие. Как-нибудь дом тебе выправим.
На следующий день Зоя Михайловна разбудила Инну ранним утром. Она сказала идти через лес по короткой дороге, которая подмёрзла за ночь, в соседнюю деревню. Там стояла ферма, и хозяин, Степан, мог принять на работу. Зоя объяснила, что это лучший способ найти хоть какой-то заработок. А заодно, может, и материал для стройки найдёшь подешевле: Стёпа держал пилораму.
Инна шла по осеннему лесу ранним утром, осторожно переступая по подмёрзшей земле и оглядываясь, боясь, что где-то рядом могут скрываться волки. Спустя 40 минут деревья расступились.
Она сразу поняла, куда ей надо: ферма, стоявшая на окраине деревни, казалась оживлённым муравейником с самыми разнообразными звуками в противовес жилым улицам с почерневшими домами, часть которых уже завалилась на бок.
— Здравствуйте! Кто здесь главный? — Инна подошла к первой попавшейся женщине с вилами.
— А тебе зачем? — работница подняла на Инну недоверчивый взгляд.
— Я ищу работу. Мне очень надо.
— Ну-ну, — женщина оценивающе окинула взглядом Инну, — иди в коровник. Там Стёпу спроси.
— А как выглядит... коровник?
Степан — суровый мужчина с внимательным, проницательным взглядом — выглядел недружелюбным. Он допрашивал обо всём — откуда, кем была, зачем пришла. Ему не понравилось, что Инна не стала откровенничать и коротко ответила, что по жизненным обстоятельствам вынуждена поселиться в соседней Селиховке.
— Работа будет тяжёлой — приходить рано, убирать за коровами и пахать без передышки, — Степан кивнул, словно принимая сказанное, но взгляд его оставался внимательным и оценивающим, — даю тебе две недели испытательного срока.
Инна обрадовалась и отправилась в обратный путь. Солнце выглянуло, и лес больше не пугал её.
Подойдя к своему дому, Инна опешила: из трубы её дома шёл дым. Осторожно пройдя по уже вытоптанной тропе и поднявшись по скрипучему крыльцу, она увидела в комнате Зою Ивановну и перепачканного сажей пожилого мужчину.
— О! Горожанка наша вернулась. Знакомься. Это — Макар, наш печник.
— Ты не смотри, что я уже стар, — мужчина лукаво улыбнулся, — я своё дело знаю. Все селиховские печи сложены или мной, или моим отцом. Теперь ты можешь топить дом. А там, глядишь, и с другим разберёшься.
— Как же мне вас отблагодарить? — растерялась Инна.
— Ты знаешь, я без жены уже 10 лет живу. Соскучился по женскому вниманию… Ты чего испугалась? Сварите мне с Зойкой щей — таких, чтобы ложка стояла! Я ей уже и продукты занёс.
Женщины рассмеялись. В хлопотах Инна даже забыла про волнение насчёт того, что завтра, ранним утром, начнётся её новая жизнь.