ГЛАВА ПЯТАЯ. ДЕНЬ ПЯТЫЙ. ФОРМА И УДОСТОВЕРЕНИЯ
Глубокий, предрассветный сон Белки был плотным и тяжелым, как одеяло из свинца. Без сновидений. Без мыслей. Только чернота и усталость, накопившаяся за четыре дня бесконечного ожидания. И в эту черноту, разрывая ее на куски, ворвалась резкая, настойчивая, вибрирующая трель. Не механическая, не та, что будила капитана. Другая. Ближе. На тумбочке рядом с диваном засветился экран ее собственного смартфона.
Белка открыла глаза. Темнота за окном была абсолютной — половина шестого утра. Рядом, на соседнем диване, Стрелка уже сидела, всматриваясь в светящийся прямоугольник своего телефона. Ее уши были напряжены, насторожены. Белка потянулась лапой к экрану, неуклюже провела пальцем по иконке ответа.
— Алло?
— Доброе утро, — голос капитана Иванова в динамике звучал глухо, с металлическим оттенком связи. На заднем плане слышался шум ветра, приглушенные голоса, звук работающего двигателя. — Разбудил? Извиняй. Ситуация.
Белка села, прижимая телефон ухом к голове. Рядом придвинулась Стрелка, вслушиваясь.
— Что случилось?
— Ничего плохого, — быстро ответил капитан. — Хорошее. Сюрприз. Вам нужно собраться и выехать. Координаты я скинул в сообщении. Доберетесь сами — метро, потом пешком. Это недалеко от посольства, другой район.
Пауза. Белка переваривала информацию.
— Сами? — переспросила она. — Мы же никогда…
— Справитесь, — голос капитана был твердым, без тени сомнения. — Ключи у вас, карты у вас, телефоны у вас. Навигатор включите. Там вас будут ждать. Это важно. Выезжайте сейчас, пока город не встал и старайтесь не привлекать внимание полиции насколько это возможно. Мне совершенно не хочется вас потом из КПЗ отделов полиции вытаскивать и отчитываться перед руководством что я тут творю. — Он помолчал. — Я на службе, вырваться не могу. Гришин в паспортном столе. Но это… это вам. Приезжайте.
Он отключился. Белка и Стрелка переглянулись в сером полумраке гостиной. На экране телефона уже горел значок сообщения с координатами — синяя метка на карте чужого, незнакомого города.
— Собираемся, — коротко сказала Стрелка. Она уже встала с дивана, стряхнула с себя одеяло. — Раз надо — значит, надо.
Они действовали быстро, по отработанному протоколу. Туалет по очереди. Умывание. Чистка зубов. Никакого завтрака — некогда, да и кусок в горло не лез от нервного предвкушения. А потом Белка открыла шкаф в прихожей, куда капитан повесил их вещи накануне вечером.
На плечиках висели комбинезоны. Оранжевые, с серыми полосами на манжетах и воротнике. Ткань была плотной, но мягкой —та жесткая, стерильная униформа, которую они носили на станции. Другая. Но цвет — тот же. Цвет надежды, видимости, принадлежности. Белка медленно сняла комбинезон с плечиков, провела лапой по ткани. Шерсть встала дыбом от прикосновения.
Стрелка уже натягивала свой. Движения были быстрыми, уверенными. Сначала задние лапы, затем передние. Молния спереди скрытая,. Удобно, продуманно. Белка последовала ее примеру. Ткань облегала тело, не сковывая движений. Оранжевый цвет горел в полумраке прихожей, как сигнальный огонь.
Обувь стояла внизу. Новые зимние ботинки на толстой рифленой подошве. Внутри — мягкий мех. Рядом — аккуратно сложенные шерстяные носки. Белка взяла один, повертела в лапах. Носки. Для собак. Эта мысль была настолько абсурдной, что она почти рассмеялась. Почти.
— Зачем? — тихо спросила она. — У нас же шерсть. Лапы защищены.
Стрелка, уже натягивающая ботинок на заднюю лапу, подняла голову.
— От реагентов, — сказала она. Ее голос был спокоен, но в глазах читалось то же удивление. — Я читала. На улицах химия, снег плавят. Можно обжечь подушечки. И холодно. Зимой собакам нужна обувь.
— Но мы не просто собаки, — возразила Белка. — Мы космонавты.
— А здесь зима. И мы на Земле. Либо они просто над нами по-издеваться решили заставив нас обуваться в их обувь.
Белка замолчала и начала натягивать носки. Шерсть под ними приятно согревалась. Ботинки сидели плотно, но не давили. Подошва пружинила при каждом шаге. Она сделала несколько пробных движений по коридору — сначала неуклюже, потом увереннее. Тело адаптировалось быстро. Годы тренировок учили носить любую обувь, любую экипировку, в любых условиях.
Они стояли у двери, одетые, обутые, с ключами и картами в специальных карманах комбинезонов. Белка взялась за ручку, обернулась на темную, пустую квартиру. Чужой дом, ставший временным убежищем. Она выдохнула и открыла дверь.
Метро встретило их гулом, ветром, толпой. Белка и Стрелка шли плотной стеной, плечом к плечу, стараясь не разрывать зрительный контакт друг с другом. Люди расступались. Одни — с удивлением, другие — с узнаванием, третьи — просто автоматически, реагируя на крупных животных в оранжевых комбинезонах. Кто-то доставал телефон. Кто-то шептался. Кто-то просто смотрел широко раскрытыми глазами.
— Не отставай, — тихо сказала Стрелка, когда они подошли к турникетам.
Банковская карта. Белка приложила пластик к желтому кругу. Писк. Створки открылись. Она прошла. Стрелка следом. Эскалатор. Гулкий, бесконечный подъем из серых глубин. Свет ламп бил в глаза. Ветер трепал шерсть. Люди стояли плотной стеной справа, но взгляды были прикованы к ним.
На входе в вестибюль их уже ждали. Двое мужчин в темно-синей форме с надписью «ТРАНСПОРТНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ» на груди. Один — молодой, с хмурым лицом, второй — постарше, с нашивкой старшего смены. Хмурый шагнул вперед, преграждая путь.
— Стойте. Собаки в метро без намордников и поводков запрещены. Ваши документы?
Белка остановилась. Стрелка встала рядом. Вокруг начал собираться людской водоворот — любопытные, зеваки, просто случайные прохожие, замедляющие шаг.
— Мы не собаки, — тихо, но отчетливо сказала Стрелка. Ее голос прозвучал ровно, без вызова, без страха. Просто факт. — Мы граждане. И у нас есть документы.
Старший смены моргнул. Его лицо на секунду потеряло выражение профессиональной скуки, сменившись растерянностью. Он перевел взгляд с Белки на Стрелку и обратно.
— Вы… говорите? — Его голос сел на полуслове.
— Говорим, — подтвердила Белка. — И нам нужно пройти. Мы по служебному делу. Координаты есть, карты есть, удостоверений пока нет, но они будут. Нас ждут.
Толпа вокруг загудела. Кто-то ахнул. Кто-то громко шепнул: «Это же они! Те самые! С трассы!» Хмурый молодой сотрудник растерянно оглянулся на старшего.
— Процедура, — сказал старший, беря себя в руки. Голос его звучал уже увереннее, но в глазах все еще плескалось то самое выражение, которое Белка научилась узнавать — невозможность, становящаяся реальностью. — Досмотр. Ручной металлодетектор. Снимите обувь.
Белка и Стрелка переглянулись. Ботинки, которые они с таким трудом надели, предстояло снять. Белка наклонилась, потянула за задник. Ботинок поддался. Она поставила его на пол рядом. Второй. Носки остались на лапах.
— Носки тоже, — сказал старший. Его лицо было непроницаемым. — И включите экраны телефонов.
Стрелка, не говоря ни слова, стянула с задних лап носки. Белка сделала то же самое. Подушечки лап коснулись холодного каменного пола вестибюля. Шерсть встала дыбом. Толпа затаила дыхание.
Молодой сотрудник провел металлодетектором над Белкой, над Стрелкой. Прибор пискнул на карманах с картами, на молниях комбинезонов. Белка включила экран телефона, показала разблокированный дисплей с картой маршрута. Стрелка сделала то же самое.
— Чисто, — сказал молодой, отступая на шаг. В его голосе слышалось облегчение.
— Проходите, — старший смены посторонился. В его взгляде было что-то новое — не просто разрешение, а почти уважение. — Извините за задержку.
Белка быстро натянула носки, затем ботинки. Пальцы плохо слушались от холода и нервов. Стрелка помогала ей, потом быстро обулась сама. Они выпрямились и, не оглядываясь, прошли через турникет. За их спинами толпа наконец взорвалась шепотом. Координаты привели их к неприметному серому зданию в тихом переулке. Ни вывески, ни опознавательных знаков. Только кодовый замок на двери. Белка сверилась с экраном телефона, затем набрала цифры, которые прислал капитан. Дверь щелкнула, открылась.
Внутри было тепло, пахло деревом и свежей краской. Небольшой холл, пустой стол, на столе — картонная коробка среднего размера с логотипом курьерской службы. Рядом — два конверта.
Белка подошла первой. Ее лапы дрожали, когда она открывала коробку. Стрелка стояла рядом, не дыша.
Внутри лежала ткань. Темно-синяя. Светло-серая. Золотистые пуговицы. Погоны.
Полицейская форма.
Белка осторожно вытащила верхний предмет — китель. Ткань была плотной, с подкладкой. На рукавах — шевроны с надписью «ПОЛИЦИЯ» и российским триколором. На груди — нашивка с фамилией. Две фамилии, две разных формы, два разных комплекта.
Она развернула китель и увидела свое отражение в темном стекле пустого стола. Оранжевый комбинезон. И синяя ткань в лапах. Она не надела ее. Просто держала, вглядываясь в незнакомые буквы своей фамилии на чужой, но такой официальной форме.
Стрелка вскрыла конверты. Внутри были удостоверения. Красные книжечки с гербом. Она открыла одну, провела лапой по пластиковой карточке бейджа внутри. Фотография. Ее морда. И текст: «УДОСТОВЕРЕНИЕ СОТРУДНИКА ПОЛИЦИИ». Ниже — фамилия, имя, должность.
— Полицейский ППС, — прочитала Стрелка вслух. Голос ее дрогнул. —
Белка открыла свое удостоверение. Те же слова. Та же должность. Полицейский ППС.
— Мы не полицейские же..., — тихо сказала она. — Мы космонавты. У нас другое образование, другая специальность. Мы не знаем, как искать наркотики или брать след. Мы умеем работать в невесомости, чинить системы жизнеобеспечения, выполнять стыковку в ручном режиме. Но не это.
Стрелка молчала, глядя на красную книжечку в своих лапах.
— Мы не справимся, — продолжила Белка. — Это же другая профессия. Совсем другая. Зачем? Почему они решили, что мы сможем?
Она смотрела на форму, на удостоверение, на свою оранжевую униформу космонавта, которая вдруг показалась такой родной и такой далекой одновременно. Между прошлым и будущим разверзлась пропасть, и на дне этой пропасти лежал страх — страх не оправдать, не справиться, подвести тех, кто в них поверил.
В кармане Белки завибрировал телефон. Она посмотрела на экран. Капитан Иванов. Видеозвонок.
Она нажала «ответить». На экране появилось его лицо — усталое, с темными кругами под глазами, в свете приборной панели служебной машины. За его спиной мелькали огни ночного города.
— Получили? — спросил он без предисловий.
Белка медленно кивнула, поднимая лапу с удостоверением к камере.
— Да. Но… — Она запнулась, собираясь с мыслями. — Мы не понимаем. Мы же не полицейские. У нас другая специальность. Мы не учились этому. Как мы будем работать в полиции? Мы не справимся.
Капитан смотрел на них через экран. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах появилось что-то теплое, почти отеческое.
— Слушайте меня, — сказал он. Голос его был твердым, без тени сомнения. — Никто не ждет, что вы завтра выйдете на улицу и начнете задерживать преступников. Это не боевое назначение. Это статус. Легальный статус на территории Российской Федерации.
Он помолчал, давая словам осесть.
— Вы сейчас кто? Вы граждане Казахстана, но находитесь здесь без постоянной регистрации, без работы, без социальных гарантий. Временные свидетельства — это хорошо, но это не решает проблему вашего положения в обществе. А сотрудник полиции — даже если он на больничном, даже если он в резерве — это человек с документами, с зарплатой, с медицинской страховкой. Это защита. Это возможность оставаться здесь легально и не быть объектом ненужных вопросов.
Он вздохнул, провел рукой по лицу.
— И да, вы будете учиться. Полиция— это не только поиск наркотиков. Это работа с разными элементами. А кто лучше космонавтов, прошедших подготовку в самых сложных условиях, знает, что такое дисциплина, тренировки, работа в команде? Вы научитесь. Не сразу, но научитесь. И пока вы учитесь — вы под контролем. Моим. Гришина. Полковника. Мы не бросим вас.
Белка молчала. Стрелка смотрела на экран, ее уши были напряжены, но в глазах больше не было растерянности.
— Это временно, — продолжал капитан. — Пока не решатся вопросы с вашим возвращением в Казахстан, пока не оформятся все документы. А потом… Потом решите сами. Останетесь, уволитесь, переведетесь. Но сейчас это лучшее, что мы можем для вас сделать.
Он посмотрел на часы на приборной панели.
— Мне пора. Форму примерьте, удостоверения спрячьте. Вечером вернусь, поговорим подробнее. Все будет хорошо. Я обещаю.
Экран погас. Белка и Стрелка остались вдвоем в тишине пустого холла, среди разбросанной упаковки, синей ткани и красных книжечек.
— Он прав, — тихо сказала Стрелка. — Нам нужен статус. А должность… должность можно выучить.
Белка посмотрела на китель в своих лапах. Ткань все еще пахла новой, не ношеной вещью. Она медленно, неуклюже натянула его поверх оранжевого комбинезона. Синий цвет лег поверх оранжевого. Космонавт и полицейский. Прошлое и будущее. Она застегнула пуговицы, поправила погоны.
— Как сидит? — спросила она.
Стрелка отошла на шаг, оглядела ее.
— Нормально. В плечах чуть свободно, но подгонят.
Она тоже надела свой китель. Они стояли перед темным стеклом, разглядывая отражения. Две собаки в оранжевых комбинезонах, поверх которых были накинуты синие полицейские кители. Два удостоверения лежали на столе рядом. Две красные книжечки с гербом.
— Пошли домой, — сказала Стрелка. — Вечером капитан вернется.
---
Они провели остаток дня в квартире. Белка бесцельно бродила по комнатам, то надевая форму, то снимая ее. Китель висел на спинке стула, удостоверение лежало рядом. Она подходила, открывала, перечитывала текст, закрывала. Снова и снова. Новая реальность не укладывалась в голове.
Стрелка сидела в кабинете перед компьютером, изучая нормативные документы. Она нашла приказ МВД о служебных собаках . Читала про требования к применению, про закрепление за специалистами-кинологами, про сроки службы и пенсию . Про то, что служебная собака — не питомец, а коллега . Эта мысль отзывалась в ней странным, горьким эхом. Коллега. Раньше они сами были такими коллегами. Теперь же им предстояло стать теми, кто этих коллег тренирует.
К вечеру позвонил Гришин. Голос его звучал устало, но довольно.
— Паспорт готов, — сказал он. — Завтра забираю. Послезавтра — в Ленинск. Все оформлено, билеты уже заказаны.
Белка слушала, прижимая телефон ухом. Щенки. Бублик, Рекс, Дина. Наконец-то. Наконец-то кто-то едет к ним.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам огромное.
— Не за что, — смущенно ответил Гришин. — Это работа. Вернусь — все расскажу.
Он попрощался и отключился. Белка положила телефон на тумбочку и долго сидела неподвижно, глядя на темный экран.
Капитан вернулся поздно, около одиннадцати. Белка и Стрелка уже лежали на диванах, но не спали. Услышав щелчок замка, Белка приподнялась на локте. Капитан вошел в гостиную, устало опустился в кресло.
— Ну что, примеряли форму? — спросил он.
— Да, — тихо ответила Белка. — Мы все еще не уверены, что справимся.
Капитан посмотрел на китель, висевший на спинке стула.
— Помните, что я сказал утром? — спросил он. — Вы под контролем. Я буду рядом. Гришин будет рядом. Полковник будет рядом. Никто не ждет от вас чудес в первую неделю. Или в первый месяц. Вы будете учиться. И вы научитесь.
Он помолчал, потом добавил:
— А пока учитесь — будете числиться в резерве. Бумажная работа, аналитика, консультации. Ваше прошлое образование и опыт никуда не делись. Космонавты, инженеры, специалисты по системам жизнеобеспечения. Это тоже нужно полиции. У нас есть свои сложные системы, своя техника, свои аналитические отделы. Место найдется.
Он встал, собрался уходить в свою комнату, но на пороге обернулся.
— И еще, — сказал он. — Форма и удостоверение — это не только обязанности. Это еще и права. Право находиться здесь, право работать, право не бояться, что завтра вас выселят или депортируют. Это ваша защита. Пользуйтесь.
Он ушел. Белка и Стрелка остались в тишине.
— Завтра будем осваивать новую профессию, — тихо сказала Стрелка.
— Завтра, — эхом отозвалась Белка.
Она закрыла глаза. В темноте перед внутренним взором стояли три маленьких матрасика в Ленинске. Скоро, совсем скоро Гришин приедет и увидит их. А она пока будет учиться быть тем, кем никогда не планировала стать. Космонавт. Инженер. Теперь еще и полицейский. Жизнь сворачивала в неожиданные коридоры, и выхода не было — только вперед.
Сон пришел быстро. Усталость взяла свое. В последний раз перед погружением в темноту Белка подумала о капитане, о Гришине, о полковнике, о всех этих людях, которые взяли на себя груз ответственности за двух потерявшихся космонавтов. Они не были обязаны. Они просто сделали это. И теперь, в ответ, нужно было сделать что-то самой.
Она заснула. Форма висела на стуле. Удостоверение лежало на столе. За окном шел снег, первый за эту зиму. Город засыпало белой тишиной.