Август
Первое августа.
Мы вступили в должность.
Офис встретил нас гулом кондиционеров, запахом кофе и настороженными взглядами. Сотрудники смотрели исподлобья — одни с любопытством, другие с неприязнью.
— Сынок босса пришел, — шептались в курилке. — И девку свою притащил.
— Девку, — повторил Злат, когда я передала ему это. — Тебя так называют?
— Называют.
— И ты молчишь?
— А что мне делать? Кричать, что я не девка, а совладелец?
— Можно и крикнуть.
— Не люблю кричать.
Он посмотрел на меня.
— А зря. Иногда надо.
— Научусь.
— Учись.
Он улыбнулся.
Первая неделя была адом.
Документы, отчеты, встречи. Люди, которые проверяли нас на прочность. Партнеры, которые не верили, что двадцатилетние могут управлять бизнесом.
Я читала договоры ночами. Злат разбирался с финансами.
— Ты как? — спрашивал он.
— Жива.
— Врешь.
— Не вру. Просто устала.
— Отдохни.
— Не могу.
— Можешь.
— Не могу, — повторила я. — Если я сейчас выдохну, меня сожрут.
— Кто?
— Все.
Он взял мою руку.
— Я не дам тебя сожрать.
— Ты не сможешь быть рядом каждую минуту.
— Смогу.
— Злат...
— Смогу, — повторил он. — Я ради этого сюда и пришел.
Я посмотрела на него.
— Ты пришел ради бизнеса.
— Я пришел ради нас. Бизнес — просто повод.
Я молчала.
— Идиот, — сказала я.
— Знаю.
Десятое августа.
Я подписала первый контракт.
Небольшой, с региональным поставщиком, но — мой. Сама вела переговоры, сама согласовывала условия, сама поставила подпись.
— Поздравляю, — сказал Злат.
— Спасибо.
— Гордишься?
— Нет. Устала.
— Врешь.
— Не вру.
Он смотрел на меня.
— Гордишься, — сказал он. — И правильно.
Я улыбнулась.
— Ладно, — сказала я. — Немного горжусь.
— Немного — это сколько?
— Не твое дело.
— Мое. Я твой партнер.
— По бизнесу.
— По всему.
Я закатила глаза.
— Иди работай.
— Иду.
Он ушел.
Я смотрела на контракт и думала: вот оно. Моя жизнь. Не чужая, не навязанная — моя.
Двадцатое августа.
К нам приехал Альберт.
Не проверять — просто посмотреть. Сидел в кабинете, листал отчеты, молчал.
— Ну как? — спросил Злат.
— Держитесь, — сказал Альберт.
— Это похвала?
— Это констатация.
Он встал, подошел к окну.
— Я думал, вы не справитесь, — сказал он. — Молодые, зеленые, без опыта.
— И?
— И ошибся.
Злат молчал.
— Ты похож на меня, — сказал Альберт. — Упрямый, злой, не отступаешь.
— Я не ты.
— Знаю. Поэтому и справился.
Он повернулся ко мне.
— А ты — на мать свою похожа. Тоже тихая, а внутри — стальной стержень.
Я не знала, что ответить.
— Береги его, — сказал Альберт. — И себя береги.
Он ушел.
Мы остались вдвоем.
— Это было... странно, — сказала я.
— Это было близко к комплименту.
— От него?
— От него.
Мы переглянулись.
— Жизнь налаживается, — сказал Злат.
— Или мы просто привыкли к хаосу.
— Одно другому не мешает.
Я кивнула.
Сентябрь
Первое сентября.
Академия «Пансион» снова распахнула двери. Мы приехали на линейку — не как студенты, как почетные гости.
— Смотрю на вас и не верю, — сказала Лика. — Два года назад вы ненавидели друг друга.
— Мы не ненавидели, — возразил Злат.
— А что?
— Боялись.
— Чего?
— Друг друга.
Лика усмехнулась.
— А сейчас?
— Сейчас — привыкли.
Она посмотрела на меня.
— А ты?
— А я — люблю.
Лика вздохнула.
— Вы невыносимы.
— Знаем.
Директор Полянский, как всегда взъерошенный, пригласил нас на сцену.
— Дорогие студенты, — сказал он. — Сегодня у нас в гостях выпускники нашей академии — Злат Витман и Златослава Шутова. Успешные предприниматели, меценаты...
— Мы не меценаты, — шепнул Злат.
— Молчи, — шепнула я.
— ...которые согласились учредить стипендию для талантливых студентов из малообеспеченных семей.
Аплодисменты.
Я смотрела в зал. Сотни лиц, сотни глаз. Где-то там, в толпе, сидела девочка, похожая на меня два года назад. Тихая, незаметная, без денег и надежды.
— Спасибо, — сказала я в микрофон. — Мы были на вашем месте. Мы знаем, как это трудно. И мы знаем, что это можно преодолеть.
Я посмотрела на Злата.
— Вместе.
Он взял мою руку.
Мы ушли со сцены под аплодисменты.
Десятое сентября.
Мы сидели в кафе через дорогу от офиса. Обычное место, обычный вечер.
— Знаешь, — сказал Злат. — Я никогда не думал, что буду пить кофе в «Кофе-хаузе» и обсуждать логистику поставок.
— А что ты думал?
— Думал, что буду либо сидеть в тюрьме, либо пулю в лоб поймаю.
— Пессимист.
— Реалист.
Я смотрела на него.
— А сейчас?
— Сейчас думаю, что купить тебе на Новый год.
— Ничего не надо.
— Надо.
— Злат.
— Слава.
Я вздохнула.
— Купи мне книгу.
— Какую?
— Не знаю. Хорошую.
— Договорились.
Он улыбнулся.
Двадцатое сентября.
Мы впервые поругались всерьез.
Из-за работы, из-за усталости, из-за того, что оба не умели вовремя останавливаться.
— Ты не спишь третьи сутки! — кричала я.
— А ты ешь раз в день! — кричал он.
— Я не голодна!
— Ты не ешь, потому что некогда!
— А ты не спишь, потому что параноик!
— Я не параноик, я отвечаю за бизнес!
— А я отвечаю за тебя!
Тишина.
— Я не просил, — сказал он тихо.
— А я не спрашивала.
Мы смотрели друг на друга.
— Прости, — сказал он.
— Прости, — сказала я.
— Я пойду поем.
— А я посплю.
— Вместе?
— Вместе.
Мы легли на диван, обнялись и заснули.
Посреди белого дня, в одежде, не закрыв дверь.
Двадцать пятое сентября.
Мы взяли выходной.
Просто позвонили и сказали: нас не будет. Уехали за город, в лес. Осень уже раскрасила деревья в желтый и красный.
— Красиво, — сказала я.
— Да.
— Жалко, что лето кончилось.
— Не жалко.
— Почему?
— Летом жарко. Осенью — в самый раз.
Я улыбнулась.
— Ты всегда найдешь плюсы.
— Стараюсь.
Мы сидели на поваленном дереве, пили чай из термоса.
— Злат, — сказала я.
— М?
— Ты счастлив?
Он посмотрел на меня.
— Да.
— Правда?
— Правда. А ты?
— Тоже.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Чтобы услышать.
Он взял мою руку.
— Я счастлив, — повторил он. — Каждый день. Даже когда мы ссоримся. Даже когда устаю. Даже когда кажется, что всё валится из рук.
— Почему?
— Потому что ты рядом.
Я сжала его пальцы.
— Я тоже, — сказала я. — Каждый день.
Мы сидели в тишине, смотрели на падающие листья.
Где-то вдалеке кричали птицы.
Тридцатое сентября.
Альберта Витмана госпитализировали.
Злат сорвался с совещания, примчался в больницу. Я — следом.
— Инсульт, — сказал врач. — Легкая форма, но возраст...
— Сколько? — спросил Злат.
— Неделя-две. Потом реабилитация.
— Он выживет?
— Выживет. Но работать больше не сможет.
Злат вошел в палату.
Альберт лежал под капельницей, бледный, чужой.
— Приехал, — сказал он. Голос тихий, хриплый.
— Приехал.
— Бизнес не развалил?
— Нет.
— Молодец.
Он закрыл глаза.
— Я устал, — сказал он. — Тридцать лет войны. С врагами, с партнерами, с собой.
— Отдыхай.
— Отдохну.
Он помолчал.
— Сын, — сказал он.
— Да.
— Я горжусь тобой.
Злат молчал.
— Я всегда гордился, — сказал Альберт. — Просто не умел говорить.
— Я знаю.
— Правда?
— Правда.
Альберт усмехнулся.
— Врешь, — сказал он. — Но спасибо.
Он заснул.
Злат сидел рядом до вечера.
продолжение следует...