Выбор
Февраль.
Метель накрыла город внезапно — в один день, без предупреждения. Ветер срывал крыши, валил деревья, заметал машины по самые стекла. Академия закрылась на карантин. Мы сидели по домам, смотрели в заснеженные окна и пили чай.
Злат работал удаленно. Я писала диплом.
— Скучаешь? — спросил он по видеосвязи.
— Нет. Работаю.
— Врешь.
— Не вру. Пятую страницу пишу.
— Про что?
— Про когнитивные искажения.
— А если по-человечески?
— Про то, почему люди верят в плохое, даже когда есть хорошее.
Он усмехнулся.
— Это ты про меня?
— Это я про всех.
— И какой вывод?
— Что мы сами выбираем, во что верить.
Он помолчал.
— А ты во что веришь?
— В тебя.
Экран замигал — связь снова барахлила.
— Слава, — сказал он. — Я позвоню позже.
— Хорошо.
— Не скучай.
— Не буду.
Он отключился.
Я сидела в темноте, смотрела на бабочку и думала: почему так трудно говорить главное даже тем, кого любишь?
Пятнадцатое февраля.
Метель утихла. Город откапывался из-под снега.
Злат приехал вечером. Уставший, замерзший, с красными от ветра щеками.
— Ты чего без машины? — спросила я.
— Заглохла. Сугробы по колено.
— Пешком шел?
— Пешком.
Я стащила с него куртку, усадила на кровать, сунула в руки горячий чай.
— Идиот, — сказала я. — Можно было не ехать.
— Нельзя.
— Почему?
— День рождения у тебя через пять дней. Я не успею подарок выбрать.
— Мне ничего не надо.
— Надо.
— Что?
— Не знаю. Поэтому и приехал — советоваться.
Я смотрела на него.
— Ты приехал через полгорода пешком, чтобы спросить, что мне подарить?
— Да.
— Злат.
— Что?
— Ты ненормальный.
— Знаю.
Я вздохнула.
— Мне ничего не надо. Ты уже подарил мне всё.
— Что именно?
— Себя.
Он молчал.
— Этого мало, — сказал он наконец.
— Достаточно.
— Слава...
— Достаточно, Злат. Правда.
Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда я подарю тебе то, что ты не можешь купить.
— Что?
— Будущее.
Я не поняла.
— Какое будущее?
— Наше. Я накопил денег. Немного, но хватит на первый взнос.
— Какой первый взнос?
— На квартиру. Не в центре, маленькую. Но нашу.
Я замерла.
— Ты серьезно?
— Никогда не был серьезнее.
Он достал телефон, показал фотографии.
— Вот эту смотрел. Три комнаты, кухня, балкон. Рядом метро и парк.
Я смотрела на экран. Серая панелька, облезлый фасад, старые окна.
Самая красивая квартира в мире.
— Злат, — сказала я. — Ты уверен?
— Да.
— Мы слишком молодые.
— Нам девятнадцать.
— Это мало.
— В самый раз.
Я молчала.
— Ты не хочешь? — спросил он.
— Хочу. Очень. Но...
— Что?
— Страшно.
— Чего?
— Что это кончится. Что мы не справимся. Что однажды ты проснешься и поймешь, что ошибся.
Он взял мои руки.
— Слава, — сказал он. — Я прожил девятнадцать лет. Из них восемнадцать — делал то, что не хотел. И только один год — то, что выбрал сам.
— И?
— И этот год — лучший в моей жизни. Потому что в нем есть ты.
Я смотрела на него.
— Ты не ошибешься? — спросила я.
— Нет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я кивнула.
— Хорошо, — сказала я. — Давай купим эту квартиру.
Двадцатое февраля.
Мой девятнадцатый день рождения.
Мы не устраивали праздника. Вместо этого поехали смотреть квартиру.
Она оказалась лучше, чем на фотографиях. Третий этаж, большие окна, батареи, которые топили так, что можно было ходить в футболке. Пахло ремонтом и свежей краской.
— Ну как? — спросил Злат.
Я прошлась по комнатам. Пустым, голым, нашим.
— Здесь будет кухня, — сказала я. — Тут — спальня. А тут — твой кабинет.
— Мой кабинет?
— Ты же будешь начальником.
— Я системный администратор.
— Будешь начальником.
Он улыбнулся.
— А здесь что?
— Здесь — библиотека.
— В одной комнате?
— Книги можно и в спальне.
— Тесно будет.
— Нам не привыкать.
Мы стояли посреди пустой комнаты, держались за руки и улыбались.
— Мы сошли с ума, — сказала я.
— Наверное.
— Нам девятнадцать. У нас нет денег. Мы не знаем, что будет завтра.
— Знаем.
— Что?
— Завтра мы будем вместе.
Я посмотрела на него.
— Этого достаточно, — сказала я.
— Достаточно.
Дом
Март.
Мы переезжали.
Квартира встретила нас гулкой пустотой и запахом известки. Голые стены, бетонный пол, провода, торчащие из розеток.
— Красота, — сказал Злат.
— Ты издеваешься?
— Нет. Это наше.
Я огляделась. Горы коробок, скрученный ковер, старая лампа, которую отдал Воронов.
— Наше, — повторила я.
Первые три дня мы только убирались.
Я мыла окна, Злат собирал мебель. Лика привезла шторы, Воронов — инструменты. Альберт Витман прислал диван — новый, дорогой, в пленке.
— Скажи спасибо, — буркнул он в трубку.
— Спасибо, — сказал Злат.
— Жить будете там?
— Будем.
— Не стыдно? В такой дыре?
— Нет.
Альберт помолчал.
— Ну смотри, — сказал он. — Если что — обращайся.
— Не обращусь.
— Знаю. Потому и звоню.
Он отключился.
Злат смотрел на диван.
— Странно, — сказал он. — Раньше он дарил мне машины и часы. А теперь — диван.
— Диван лучше, — сказала я.
— Почему?
— На машине не полежишь вдвоем.
Он усмехнулся.
— Тоже верно.
Двадцатое марта.
Мы въехали официально.
В этот день ничего особенного не случилось. Мы просто пришли с работы, поужинали, легли спать. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Но когда я закрывала глаза, я чувствовала: это мой дом. Не комната в общаге, не квартира на набережной. Здесь пахнет нами.
— Спишь? — спросил Злат.
— Нет.
— О чем думаешь?
— О том, что у меня никогда не было своего дома.
— А сейчас?
— Сейчас есть.
Он обнял меня.
— У меня тоже не было, — сказал он. — Только чужие стены.
— А теперь?
— Теперь — дом.
Мы заснули под шум дождя.
Двадцать пятое марта.
К нам приехал отец.
Я не звала — он сам напросился. Сказал, хочет посмотреть, как мы устроились.
Он ходил по комнатам, трогал стены, заглядывал в шкафы.
— Ремонт делать надо, — сказал он.
— Знаю, пап. Постепенно сделаем.
— Денег хватает?
— Хватает.
— Не врешь?
— Не вру.
Он кивнул.
— Хорошая квартира, — сказал он. — Уютная.
— Правда?
— Правда. В моей молодости о такой только мечтали.
Он сел на диван.
— Ты счастлива, дочка?
Я посмотрела на Злата. Он возился на кухне, делал чай.
— Да, папа. Счастлива.
— Тогда ладно.
Он взял мою руку.
— Я горжусь тобой, — сказал он. — Знаешь?
— Знаю.
— Нет, ты не знаешь. Ты думаешь, что я плохой отец. И ты права. Я был плохим отцом.
— Пап...
— Дай скажу. Я был плохим отцом. Но я всегда хотел для тебя лучшего. Просто не умел дать.
Он смотрел на меня.
— А ты сама взяла. Без меня.
Я молчала.
— Ты молодец, — сказал он. — Сильнее меня.
— Я не сильнее. Просто повезло.
— С ним?
— С ним.
Злат вошел с чаем.
— Чай, — сказал он. — Крепкий, как вы любите.
Отец взял чашку.
— Спасибо, — сказал он. — Зять.
Злат замер.
— Я не...
— Будешь. — Отец усмехнулся. — Я старый, но не слепой.
Он отхлебнул чай.
— Хороший чай, — сказал он. — Правильный.
Апрель.
Весна ворвалась в город внезапно — снег растаял за три дня, потекли ручьи, зазеленела трава.
Мы сидели на балконе, пили чай и смотрели на просыпающиеся деревья.
— Слава, — сказал Злат.
— М?
— Я хочу тебя кое о чем спросить.
— О чем?
Он помолчал.
— Если бы ты могла вернуться назад — в тот вечер, в парк, — ты бы пошла другой дорогой?
Я посмотрела на него.
— Нет, — сказала я. — Не пошла бы.
— Почему?
— Потому что тогда я бы тебя не встретила.
— А если бы знала, сколько проблем будет?
— Все равно.
Он смотрел на меня.
— Ты правда так думаешь?
— Правда.
Он взял мою руку.
— Я тоже, — сказал он. — Ничего бы не менял.
Мы сидели на балконе, смотрели на весну и молчали.
Двадцатое апреля.
Злат получил повышение.
— Ведущий системный администратор, — сказал он. — Зарплата в два раза больше.
— Поздравляю.
— Это не главное.
— А что главное?
— Главное — я теперь могу купить тебе кольцо.
Я замерла.
— Какое кольцо?
— Настоящее. Не серебряное, не с камнем. Обручальное.
Я смотрела на него.
— Ты делаешь мне предложение?
— Нет. Я просто говорю, что теперь могу.
— А сделаешь?
— Когда-нибудь.
— Когда?
— Когда пойму, что ты готова.
— А если я уже готова?
Он усмехнулся.
— Тогда подожду, пока ты скажешь.
Я улыбнулась.
— Хитрый, — сказала я.
— Наученный.
Май.
Мы ездили на озеро — то самое, где были зимой.
Лед растаял, вода стала прозрачной, синей. Солнце отражалось в ней тысячами искр.
— Красиво, — сказала я.
— Да.
— Спасибо, что привез меня сюда.
— Не за что.
Мы сидели на берегу, смотрели на воду.
— Злат, — сказала я.
— М?
— Я хочу, чтобы ты знал.
— Что?
— Если бы мне предложили прожить жизнь заново, я бы выбрала ту же. Каждую слезу, каждую боль, каждый страх. Потому что всё это привело меня к тебе.
Он молчал.
— Слава, — сказал он наконец. — Я не умею красиво говорить.
— Я знаю.
— Но я умею помнить. Я запомнил тот вечер, когда ты впервые посмотрела на меня без страха. Я запомнил, как ты сидела в спортзале и говорила, что ты никто. Я запомнил красную ленту, бабочку, наши ссоры и наши молчания.
Он взял мои руки.
— Я запомню этот день. И завтрашний. И все, что будет потом.
— Зачем?
— Чтобы, когда мы состаримся, я мог рассказать нашим внукам, как я полюбил их бабушку.
Я смотрела на него.
— Ты правда хочешь со мной состариться?
— Правда.
— Даже когда я буду морщинистая и седая?
— Тем более.
Я улыбнулась.
— Идиот, — сказала я.
— Знаю.
Он поцеловал меня.
Вода плескалась у ног. Солнце садилось за горизонт.
— Нам пора, — сказала я.
— Успеем.
— Опоздаем на автобус.
— Успеем.
Мы сидели до темноты.
продолжение следует...