Моя квартира – моя крепость. Так я всегда считала. Уютное гнездышко, которое мы с мужем, Димой, обустраивали с любовью, вкладывая душу в каждую деталь. И вот в эту крепость, как танк, ворвалась Амалия Львовна, свекровь.
Сначала все было мило. Приехала погостить на недельку, помочь с ремонтом, который мы затеяли в ванной. Я, наивная, обрадовалась. Думала, вот оно, сближение, семейная идиллия. Но Амалия Львовна, как оказалось, имела свои, весьма своеобразные, представления о гостеприимстве.
Первый звоночек прозвенел, когда я обнаружила, что мои любимые фиалки, которые я бережно выращивала на подоконнике, перекочевали на балкон.
-Им там лучше, света больше, – безапелляционно заявила Амалия Львовна, даже не спросив моего мнения. Я промолчала, списав на ее заботу.
Потом начались перестановки. Мои книги, аккуратно расставленные по жанрам, оказались вперемешку с ее старыми журналами. Мои кухонные принадлежности, которые я годами собирала и знала, где что лежит с закрытыми глазами, были перепрятаны в самые неожиданные места.
-Так удобнее, – был ее неизменный ответ.
Но апогеем стало утро, когда я, проснувшись, обнаружила, что Амалия Львовна уже вовсю хозяйничает на кухне. Моя любимая кофеварка, подарок Димы, стояла на столе, а рядом – ее старая, видавшая виды турка.
-Кофе из турки вкуснее, – заявила она, наливая мне чашку. Я, честно говоря, чуть не задохнулась от возмущения. Это была моя кухня, мои правила, мой кофе!
Я попыталась поговорить с Димой. Он, как всегда, пытался сгладить углы.
-Мама просто хочет помочь, она же из лучших побуждений
. Но я видела, что это не помощь, а захват территории. Амалия Львовна не просто помогала, она переделывала все под себя, игнорируя мои предпочтения, мои привычки, мою личность. Она возомнила себя хозяйкой моей квартиры.
И вот тогда я поняла, что пора действовать. Пора напомнить, кто здесь истинная хозяйка.
Вечером, когда мы все собрались за ужином, я решила начать.
Амалия Львовна, – начала я максимально вежливо, но твердо, – я очень ценю вашу помощь и заботу. Но мне бы хотелось, чтобы некоторые вещи оставались на своих местах. Например, мои фиалки. Я их очень люблю и привыкла видеть на подоконнике.
Амалия Львовна нахмурилась.
-Но им же там лучше!
-Возможно, – спокойно ответила я. – Но это мои фиалки, и я сама решаю, где им лучше. Точно так же, как я сама решаю, где лежат мои книги, и как я готовлю кофе.
Дима, почувствовав напряжение, попытался вмешаться:
-Мама, ну...
Я подняла руку, останавливая его.
-Дима, это касается и тебя. Мы с тобой строили этот дом, и это наш дом. И я, как хозяйка этого дома, имею право на свои правила.
Амалия Львовна покраснела.
-Я же просто хотела как лучше!
-Я понимаю, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – Но "как лучше" для вас, не всегда "как лучше" для меня. И в моем доме, я решаю, что для меня лучше.
Наступила тишина. Дима сидел, опустив глаза. Амалия Львовна смотрела на меня, и я видела в ее глазах смесь обиды и удивления. Она явно не ожидала такого отпора.
-Я люблю вас, Амалия Львовна, – продолжила я, смягчая тон, – и я всегда рада видеть вас в нашем доме. Но как гостью. А не как хозяйку.
Это было сказано. И это было услышано.
На следующий день фиалки вернулись на подоконник. Мои книги снова были расставлены по порядку. А кофеварка заняла свое законное место. Амалия Львовна стала вести себя гораздо сдержаннее. Она по-прежнему пыталась что-то "улучшить", но теперь всегда спрашивала моего разрешения.
Я поняла, что иногда, чтобы сохранить мир и уважение, нужно четко обозначить границы. И напомнить, кто здесь истинная хозяйка. Потому что мой дом – это моя крепость, и я не позволю никому ее захватить. Даже если это любимая свекровь.