– А где, собственно говоря, деньги на отпуск? Мы же договаривались, что в этом месяце бронируем отель, иначе цены взлетят до небес, – женщина стояла посреди гостиной, держа в руках планшет с открытой страницей туристического сайта.
Мужчина, сидевший на диване перед телевизором, нервно дернул плечом и сделал вид, что очень увлечен новостями спорта. Он не любил эти разговоры. Они всегда начинались внезапно и заканчивались его головной болью.
– Галь, ну подожди ты с этим отелем. Времени еще вагон, до лета три месяца. Может, еще передумаем или горящую путевку поймаем, – пробурчал он, не отрывая взгляда от экрана, где бегали люди в форме.
Галина медленно опустила планшет. Внутри начало закипать то самое неприятное чувство, которое появлялось у нее в последние полгода всё чаще. Это была смесь подозрения и обиды. Она работала главным бухгалтером на крупном предприятии, привыкла к четкости и порядку в цифрах. И когда цифры в их семейном бюджете перестали сходиться, она сначала списывала это на рост цен, инфляцию, мелкие бытовые расходы. Но сейчас пазл складывался в совсем другую, очень некрасивую картинку.
– Сережа, посмотри на меня, – голос ее стал тихим и твердым, как металл. – Мы откладывали по тридцать тысяч каждый месяц. На накопительном счете должно быть сто восемьдесят тысяч. Я зашла в приложение банка пять минут назад. Там двенадцать тысяч рублей. Где деньги?
Сергей наконец выключил телевизор. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов – подарка его мамы на их свадьбу двадцать лет назад. Он вздохнул, потер лицо ладонями, словно пытаясь смыть усталость, и виновато посмотрел на жену.
– Галь, ну тут такое дело... Вовке помочь надо было. У них там совсем край. Машину ремонтировать надо, он же на ней работает, ты знаешь. Без колес – без денег. А у Светки зубы посыпались, срочно импланты ставить надо, она же плакала, боли адские. Ну не чужие же люди, брат все-таки.
Галина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Опять Вова. Опять этот несчастный, вечно нуждающийся младший брат, которому уже сорок лет, а он все никак не может встать на ноги. И его жена Света, которая, судя по рассказам Сергея, была самым болезненным человеком на планете, хотя в социальных сетях выглядела цветущей и довольной жизнью.
– Сто шестьдесят тысяч? – переспросила Галина, стараясь не сорваться на крик. – Ты отдал им сто шестьдесят тысяч? На машину и зубы? А то, что я три года хожу в одном и том же пуховике, тебя не смущает? То, что мы на море не были пять лет, потому что делали ремонт, а теперь, когда собрались, ты просто взял и отдал наши деньги?
– Ну зачем ты так? – Сергей поморщился, словно от зубной боли. – Они отдадут. Вовка сказал, как только раскрутится с заказами, сразу начнет возвращать. Частями.
– Частями? – Галина горько усмехнулась. – Сережа, он тебе десять тысяч, которые брал на новый телефон сыну два года назад, вернул? Нет. А пятьдесят тысяч на «срочное погашение кредита» год назад? Тоже нет. Ты понимаешь, что ты содержишь вторую семью? А я работаю на двух работах, беру подработки, чтобы мы могли жить достойно, а ты просто сливаешь наш бюджет в бездонную бочку своего брата!
– Не начинай! – Сергей вскочил с дивана, и его лицо пошло красными пятнами. – Это моя родня! Кровь не водица! У них трудная ситуация. Светка не работает, ребенок растет. А мы с тобой неплохо живем, у нас всё есть. Что, мне смотреть, как родной брат бедствует? Тебе жалко, что ли? Ты же не голодаешь!
В этот момент в Галине что-то надломилось. Последняя ниточка терпения, на которой держалось ее понимание «семейного долга», лопнула с оглушительным звоном. Она посмотрела на мужа – на его растянутую домашнюю футболку, на новые кроссовки в коридоре, которые она купила ему месяц назад, сэкономив на своем маникюре, – и вдруг увидела перед собой не партнера, не опору, а большого ребенка, который играет в благородство за чужой счет.
Она ничего больше не сказала. Просто развернулась и ушла на кухню. Там она налила себе стакан воды, выпила его залпом и села за стол. В голове, привыкшей к бухгалтерским расчетам, начал стремительно формироваться план. Если он хочет благотворительности – пожалуйста. Но не за ее счет.
Следующие три дня прошли в напряженном молчании. Сергей пытался делать вид, что ничего страшного не произошло, подлизывался, спрашивал, что на ужин. Галина отвечала односложно, готовила дежурные макароны и уходила в спальню читать книгу. Она ждала дня зарплаты.
И вот этот день настал. Первого числа на телефоны обоих супругов пришли уведомления о зачислении средств. Обычно в этот вечер они садились за стол, суммировали доходы, откладывали на коммуналку, продукты, бензин и накопления. Но сегодня Галина вернулась с работы с двумя большими пакетами из дорогого супермаркета и молча начала раскладывать покупки.
Сергей, почуяв запах копченой колбасы и свежей выпечки, оживился и заглянул на кухню.
– О, пир горой! Аванс отметим? – он потянулся к нарезке дорогого сыра.
– Руки, – спокойно сказала Галина, легонько шлепнув его по ладони. – Это мой сыр.
Сергей опешил. Он застыл с протянутой рукой, глядя на жену округлившимися глазами.
– В смысле – твой? Галь, ты чего, шутишь?
– Никаких шуток, Сережа, – Галина достала из сумки блокнот и ручку, села за стол и указала мужу на стул напротив. – Присаживайся. У нас теперь новые правила игры. Поскольку ты считаешь нормальным распоряжаться общими деньгами без моего ведома и спонсировать семью брата в ущерб нашей, я приняла решение. С сегодняшнего дня у нас раздельный бюджет. Полностью.
Сергей нервно хохотнул, все еще надеясь, что это какой-то странный женский каприз.
– Галь, ну хватит дуться. Ну виноват, ну сглупил. Ну давай я тебе этот сыр куплю, сколько он там стоит?
– Дело не в сыре, – Галина открыла блокнот. – Смотри. Коммунальные услуги в прошлом месяце составили восемь тысяч рублей. Интернет и телевидение – тысяча. Итого девять. Делим пополам – с тебя четыре с половиной тысячи. Переводи мне на карту сейчас. Продукты я теперь покупаю только себе. Ты питаешься самостоятельно. Бытовую химию – порошок, средство для мытья посуды, туалетную бумагу – делим пополам. Я купила вчера большую пачку порошка за тысячу, с тебя пятьсот рублей.
– Ты серьезно? – улыбка сползла с лица Сергея. – Мы что, в коммуналке живем? Мы же муж и жена! Двадцать лет вместе! Ты будешь с меня деньги за туалетную бумагу трясти?
– А ты будешь у меня за спиной воровать деньги на отпуск, чтобы купить брату запчасти? – парировала Галина. – Да, Сергей, мы живем как в коммуналке. Потому что в семье решения принимаются совместно. А если ты один решаешь, куда уходят наши сбережения, значит, семьи у нас нет. Есть просто совместное проживание.
Она достала из пакета контейнеры, переложила туда вкусный салат, буженину, сыр, оливки и поставила всё это на нижнюю полку холодильника.
– Вот эта полка – моя. Верхняя – твоя. Можешь заполнять её чем хочешь. Готовить я тоже буду только на себя. Ты мужчина взрослый, руки есть, справишься.
Сергей молчал, переваривая услышанное. Ему казалось, что жена блефует. Ну попсихует пару дней и успокоится. Она же не сможет смотреть, как он ест пельмени, пока сама ужинает стейком. Сердце у нее доброе, отходчивая она.
– Ладно, – буркнул он. – Хочешь играть в независимость – давай поиграем. Переведу я тебе за коммуналку, подавись.
Он демонстративно достал телефон, перевел деньги и ушел в комнату. Вечер прошел в гнетущей тишине. Галина приготовила себе пасту с морепродуктами, аромат которой разносился по всей квартире, а Сергей варил на кухне сосиски, громко гремя кастрюлями.
Неделя прошла в странном режиме холодной войны. Галина держалась стойко. Она приходила с работы, готовила себе вкусный, полноценный ужин, завтракала йогуртами и фруктами, которые покупала только для себя. Сергей сначала пытался бахвалиться, покупал пельмени, дешевую колбасу, дошираки. Но к концу недели его гастрономический оптимизм угас. У него начались проблемы с желудком, да и деньги таяли с пугающей скоростью. Оказалось, что питаться полуфабрикатами гораздо дороже, чем готовить нормальную еду, как это делала Галина.
К тому же, через неделю позвонил Вова. Галина слышала этот разговор, так как Сергей забыл закрыть дверь в комнату.
– Серега, привет! Слушай, тут такое дело... Светке врач прописал курс массажа, спина отваливается, ходить не может. Надо бы тысяч пятнадцать. Выручишь? Я с зарплаты отдам, клянусь!
Сергей замялся.
– Вов, тут такое дело... У меня сейчас свободных нет. Мы тут с Галкой... короче, у нас ремонт намечается, всё под ноль выгребли.
– Да ладно тебе! – голос брата стал требовательным. – Ты же говорил, у тебя премия была. Брат пропадает, а ты жмешься? Светка плачет лежит. Тебе что, жалко для родного племянника матери здоровую сохранить?
– Нет, не жалко, но правда денег нет, – оправдывался Сергей, понижая голос. – Галка карту забрала, контролирует теперь всё.
Галина, стоявшая в коридоре, усмехнулась. Значит, «Галка карту забрала». Даже тут он не мог сказать правду, выставляя её мегерой. Ну что ж, пусть будет мегерой. Зато с деньгами.
Ситуация накалилась в субботу. Утром Галина, одетая в красивый спортивный костюм, собиралась на фитнес. Сергей слонялся по квартире в трениках, небритый и мрачный.
– Слушай, Галь, – начал он, заходя в спальню. – У меня порошок стиральный кончился. А мне рубашки на работу постирать надо. Можно я твоим возьму?
– Пятьдесят рублей одна стирка, – не поворачиваясь, ответила Галина, завязывая шнурки. – Или иди в магазин и купи свой. Самая дешевая пачка рублей сто стоит.
– Ты издеваешься?! – взревел Сергей. – Пятьдесят рублей за ложку порошка?! Ты совсем с катушек слетела со своей бухгалтерией? Это уже клиника!
– Нет, Сережа, это экономика, – спокойно ответила она. – Ты же считаешь нормальным содержать другую семью. Значит, у тебя много лишних ресурсов. Почему я должна спонсировать твои бытовые нужды, если ты свои ресурсы отдаешь на сторону? Логика простая.
Сергей выскочил из комнаты, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка. Галина вздохнула, взяла спортивную сумку и ушла. Ей было тяжело. Очень тяжело. Двадцать лет брака не вычеркнешь, привычка заботиться о нем сидела в подкорке. Хотелось пожалеть, накормить, постирать эти несчастные рубашки. Но она понимала: если уступит сейчас, то проиграет навсегда. Он поймет, что с ней можно так поступать, что можно врать, воровать общие деньги и потом просто делать жалобное лицо.
Когда она вернулась, дома были гости. В прихожей стояли чужие ботинки, а из кухни доносился голос Светы, жены брата.
– Ой, а что это у вас в холодильнике так пусто? – щебетала она. – Сереж, ты говорил, вы богато живете, а тут шаром покати. Одни контейнеры какие-то подписанные.
Галина вошла на кухню. Картина была маслом: за столом сидели Сергей, Вова и Света. На столе стояла бутылка дешевой водки, нарезанная колбаса (та самая, дешевая, которую купил Сергей) и... открытый контейнер с её, Галиной, бужениной, которую она запекала вчера вечером.
– Добрый день, – ледяным тоном произнесла Галина.
Гости притихли. Света, женщина с пергидрольными кудрями и цепким взглядом, натянула фальшивую улыбку.
– Ой, Галочка пришла! А мы тут решили проведать вас, мимо ехали. Смотрю, Сережка какой-то худой стал, бледный. Не кормишь ты мужика совсем! Вот, решили угостить, чем богаты.
Она кивнула на дешевую колбасу. При этом во рту у неё был кусок Галининой буженины.
– Положите, пожалуйста, мясо на место, – тихо сказала Галина.
– Что? – Света поперхнулась. – Тебе куска мяса для родни жалко? Сереж, ты слышишь?
Сергей сидел пунцовый, уткнувшись взглядом в стол. Ему было стыдно, но страх перед скандалом с братом был сильнее страха перед женой.
– Галь, ну не начинай при гостях... – пробормотал он.
– Это мое мясо, купленное на мои деньги, – Галина подошла к столу и решительно закрыла контейнер крышкой. – Сергей вам не сказал? У нас теперь раздельный бюджет и раздельное питание. Он кормит себя сам. И своих гостей – тоже сам. Если он хочет вас угощать, пусть идет в магазин и покупает продукты. А мои трогать не смейте.
Вова, развалившийся на стуле мужчина с пивным животом и наглыми глазами, хмыкнул.
– Ну ты, Галина, даешь. Баба с возу – кобыле легче, как говорится. Раздельный бюджет... Это что за мода такая западная? Мужик в доме хозяин, он деньги должен в кулаке держать! А ты, Серега, подкаблучник, раз позволил бабе так собой крутить.
– Вова, – Галина повернулась к деверю. – Хозяин – это тот, кто дом содержит, а не разбазаривает. Кстати, как машина? Ездит? А зубы у Светы, смотрю, пока старые, на импланты не похожи. Куда же делись сто шестьдесят тысяч, которые Сережа вам отдал?
Света перестала жевать. Вова набычился.
– Это не твое дело, – буркнул он. – Мы у брата брали, а не у тебя.
– У нас с братом были общие деньги. Были, – подчеркнула Галина. – До того момента, как он решил стать вашим личным банкоматом. Так вот, лавочка закрыта. Сергей теперь живет на то, что заработал, за вычетом его доли за квартиру и коммуналку. Так что, боюсь, спонсировать ваши ремонты и лечения он больше не сможет. Ему самому бы на еду хватило.
– Пойдем отсюда, Вов, – Света демонстративно встала, скривив губы. – Тут аура плохая. Жадностью воняет. Бедный Сережа, как ты с ней живешь? Змея подколодная.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Сергей остался сидеть за столом, обхватив голову руками. Галина молча убрала свой контейнер в холодильник, протерла стол и села напротив мужа.
– Ну что, накормил родню? – спросила она без злорадства, просто с усталостью.
– Ты меня опозорила, – глухо сказал Сергей. – Перед братом опозорила. Сказала, что я нищий, что ты меня контролируешь.
– Ты сам себя опозорил, Сережа. Когда врал мне. Когда крал у нас. А сейчас я просто назвала вещи своими именами. Они не уважают тебя. Они тебя используют. Ты видел, как Вова с тобой разговаривал? «Подкаблучник». Это благодарность за твои деньги?
– Он брат! – выкрикнул Сергей, но уже без прежней уверенности.
– А я жена! – Галина ударила ладонью по столу. – Я та, кто стирает твои трусы, кто лечит тебя, когда у тебя температура, кто копит на наш отдых. А они появляются только тогда, когда им нужны деньги. Скажи честно, когда Вова последний раз звонил просто так, узнать, как у тебя дела, и не попросил денег?
Сергей молчал. Он пытался вспомнить, но не мог. Каждый звонок брата начинался с фразы «Братуха, выручай».
Прошел месяц. Это был самый странный месяц в их жизни. Сергей похудел на пять килограммов – магазинные пельмени и пустая гречка сделали свое дело. Он стал мрачным, перестал смотреть телевизор по вечерам, больше лежал на диване, отвернувшись к стене. Галина жила своей жизнью: ходила в театры с подругами, записалась на массаж, обновила гардероб. Она расцвела, почувствовав, что больше не несет на себе груз ответственности за взрослого мужчину и его наглых родственников.
Однажды вечером Сергей пришел с работы сам не свой. Он долго топтался в прихожей, потом зашел на кухню, где Галина пила чай с пирожным.
– Галь... – начал он, не поднимая глаз. – Мне тут письмо из банка пришло. По кредитке просрочка. Коллекторы звонили.
– По какой кредитке? – Галина подняла бровь. – У нас никогда не было кредиток.
– Я оформил. Месяц назад. Ну, когда ты бюджет разделила. Думал, перекантуюсь, пока зарплата не придет. А тут Вовка позвонил, у малого день рождения, приставку просил... Ну я и купил с кредитки. Думал, с премии закрою. А премии не дали. И зарплаты мне теперь только на коммуналку и долги раздать хватит. А есть нечего.
Галина смотрела на мужа и не верила своим ушам. Жизнь его ничему не научила. Даже в условиях жесткой экономии он умудрился влезть в долги ради племянника, которому, к слову, на день рождения подарили и велосипед, и телефон (судя по фото в соцсетях), так что приставка была явно лишней.
– И что ты хочешь от меня? – спросила она.
– Займи денег. Тысяч пятьдесят. Я закрою кредитку, чтобы проценты не капали. Я отдам. Честно.
– Нет, – твердо сказала Галина.
– Галь, ну пожалуйста! Ну мы же семья! – в его глазах стояли слезы. – Я жрать хочу, Галь! Я месяц нормально не ел!
– Ты купил приставку племяннику вместо еды себе. Это был твой выбор, взрослый выбор взрослого мужчины. Почему я должна платить за твою глупость? Пусть Вова вернет деньги за приставку. Или за машину. Или за зубы.
– Он не вернет, у них нет! – в отчаянии крикнул Сергей.
– Значит, иди к Вове и ешь у него. Пусть Света тебе котлет пожарит. Ты же им столько добра сделал, они должны быть благодарны.
Сергей постоял минуту, глядя на жену с ненавистью смешанной с отчаянием, потом развернулся и ушел собирать вещи.
– Я уйду! – кричал он из спальни, швыряя одежду в сумку. – Раз ты такая бессердечная, живи одна со своими деньгами! Подавься ими! Я к маме пойду! Или к брату! Они меня не бросят!
Галина не останавливала его. Она спокойно допила чай, вымыла чашку и пошла закрывать за ним дверь. Когда он вышел на лестничную площадку с двумя сумками, она сказала ему на прощание:
– Ключи оставь. И помни: назад дороги не будет. Я подаю на развод.
Сергей швырнул ключи на пол и вызвал лифт.
Прошло две недели. Галина наслаждалась тишиной и чистотой в квартире. Никто не разбрасывал носки, не крошил на диване, не требовал обслуживания. Она наконец-то забронировала тот самый отель у моря, только теперь номер на одного стоил дешевле, и она смогла позволить себе «люкс» с видом на закат.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Галина посмотрела в глазок – на пороге стоял Сергей. Выглядел он, мягко говоря, неважно: помятый, в грязных джинсах, с темными кругами под глазами.
Галина открыла дверь, но не отошла с прохода.
– Чего тебе?
– Галь, можно войти? – голос его был хриплым и заискивающим. – Поговорить надо.
– Говори здесь.
– Галь, пусти обратно. Не могу я там. У матери тесно, она ворчит постоянно, давай, говорит, мирись с женой, нечего на старости лет по углам скитаться.
– А что же любимый брат? – усмехнулась Галина. – Не приютил благодетеля?
Сергей опустил голову.
– Я к ним пришел... Пожил три дня. Светка скандал закатила, говорит, я их объедаю, что им самим тесно. Вовка сказал: «Извини, брат, у нас своя семья, третий лишний». Даже на диване в кухне не оставили. Я им говорю: «Я же вам столько помогал!», а они: «Ну помогал и молодец, мы тебя за язык не тянули».
Он поднял на неё глаза, полные раскаяния.
– Галь, я дурак был. Полный идиот. Ты права была во всем. Они пиявки. Я только сейчас понял, когда сам в беде оказался. Никому я не нужен, кроме тебя. Прости, а? Я все деньги буду тебе отдавать, ни копейки без спроса не возьму. Давай начнем сначала.
Галина смотрела на него и чувствовала... жалость. Но не ту теплую, женскую жалость, от которой хочется обнять и пригреть, а брезгливую жалость, какую испытываешь к бездомному котенку, который сам прыгнул в лужу. Но она знала одно: если она сейчас его пустит, через месяц всё вернется на круги своя. Он отъестся, успокоится, и Вова снова найдет способ вытянуть из него деньги, давя на жалость. А Сергей снова предаст ее, потому что он не изменился, ему просто стало неудобно жить.
– Нет, Сережа, – сказала она. – Сначала не получится. Того доверия, что было, уже не склеить. А жить с человеком и прятать от него кошелек я не хочу. Я хочу нормальной жизни. И я ее уже начала.
– Но куда мне идти? – в отчаянии спросил он.
– Ты взрослый мужчина. Сними комнату. Устройся на вторую работу, чтобы закрыть кредиты. Начни, наконец, отвечать за свою жизнь сам, без мамы, без брата и без меня. Может быть, тогда ты станешь человеком, с которым можно строить семью. А пока – извини.
Она начала закрывать дверь.
– Галь! – он попытался удержать дверь рукой. – Ну не чужие же люди! Двадцать лет!
– Именно потому, что не чужие, мне так больно это делать. Но это единственный способ вылечить тебя от слепоты. Прощай, Сережа.
Дверь захлопнулась. Щелукнул замок. Галина прислонилась спиной к холодному металлу двери и закрыла глаза. По щеке скатилась одинокая слеза, но она быстро смахнула её. Впереди был отпуск, море, солнце и новая жизнь, в которой никто не будет красть её мечты ради чужих зубов и автомобилей. Она подошла к холодильнику, открыла его. На полках стояли свежие фрукты, йогурты, бутылка хорошего вина. И всё это было её. Честно заработанное и сохраненное.
Она налила себе бокал вина, вышла на балкон и посмотрела на вечерний город. Где-то там, внизу, брел к автобусной остановке Сергей с своей сумкой. Галина не чувствовала злорадства. Она чувствовала свободу. И знала, что поступила правильно. Иногда, чтобы спасти себя, нужно отрезать то, что тянет тебя на дно, даже если это причиняет боль.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Буду очень признательна за ваш лайк и подписку на канал, а также с интересом почитаю ваше мнение в комментариях.