Колония строгого режима «Рубеж» стояла в глухой тайге, в окружении непроходимых лесов, отвесных обрывов и безжизненных болот. Смертников здесь держали в особом крыле, «Каменном мешке». Они были человеческим отстоем — маньяки, террористы, серийные убийцы. Жили в нечеловеческих условиях и терять им было нечего.
В отличие от других подобных заведений, сидельцы здесь не жили в одиночках и не сидели круглосуточно в камере. Они тяжело работали. В этом ИК мало отличалась от колоний общего режима, отличался лишь ее контингент - "сливки" уголовного общества, если можно так назвать самых отмороженных негодяев.
Идея побега зрела годами. Идеологом предстоящего мероприятия был закоренелый уркаган, душегуб и отпетый мерзавец по кличке Фартовый. Этому было все равно, что человека убить, что таракана раздавить. Именно он заметил, что старая вентиляционная шахта, которая считалась наглухо заваленной, совсем даже не завалена, и ведёт прямо за периметр — в старый дренажный тоннель, выходящий к ручью.
План был гениально прост. Бежать, пока охрана отвлечется на внезапно возникший бунт, который устроят специально подговоренные люди. Пока сотрудники колонии успокоят бунтарей, пока разберутся что к чему, пересчитают сидельцев и обнаружат пропажу, беглецы будут уже далеко.
А им остается только бежать во всю прыть. И обязательно прихватить с собой «консервы». Так на тюремном жаргоне называют слабых зеков, которых берут с собой в побег, а при необходимости убивают и съедают. "Еда" сама бежит рядом, ее даже не надо нести, тратя лишние силы и драгоценное время. Сама консерва о своей участи, естественно, не догадывается. Живой ходячий провиант.
Шестеро самых отпетых, во главе с Фартовым, в ночь, когда бушевала гроза, привели план в действие. С собой взяли троих «кабанчиков»: не успевшего отощать на казенных харчах интеллигента-отравителя по кличке Химик, заморыша-серийника Шныка и огромного, но слабоумного Зубра, укокошившего всех своих соседей по коммуналке.
Побег удался. Пока наверху бушевали коллеги по противозаконному ремеслу, внизу, через вонючий тоннель по пояс в ледяной воде неслись на всех парах беглецы. Нечеловеческими усилиями они таки вырвались на свободу. Тайга поглотила их сразу. Попробуй теперь найди, хоть с вертолетами, хоть с собаками, хоть с чертом лысым.
Первые сутки были эйфорией, дышали свободой. А потом наступил голод. Рыбу в ручье поймать не смогли, подстрелить зверя было просто не из чего, а съедобных плодов или хотя бы грибов тайга для них не приготовила.. Лес, казалось, специально избавился от всего съестного вокруг них.
— Пора открывать консерву, — хрипло сказал Фартовый на второй день, глядя на дрожащего Шныка.
Химик, понимая, что будет следующим, сдавленно хрипел от ужаса. Зубр же тупо смотрел на происходящее, не в силах осмыслить.
Заточка уже была совсем близко к груди Шныка, заставляя сердце смертника неистово биться, чувствуя, что это биение последнее. Но тут они услышали звук. Низкий, мелодичный посвист, непохожий не на птиц, не на зверя. Он раздавался как будто отовсюду одновременно, перекатываясь между елями и заставляя беглецов настороженно крутиться на месте.
Из тайги вышли Они.
Сначала показалось, что это стволы деревьев зашевелились. Но нет — это были фигуры. Высокие, невероятно тощие, с кожей цвета сухой земли. С тощих тел свисали лохмотья шкур и тряпья непонятного происхождения. Лица… лиц почти не было. Только глубокие впадины глаз и дыры, похожие на рты. Они пахли старой кровью, и тошнотворной тухлятиной, как забытое мясо в отключенном морозильнике.
Пришельцы не бежали и вообще не торопились. Спокойно плыли сквозь чащу, совершенно бесшумно.
Фартовый, отчаянный и жестокий, выхватил заточку.
— Брысь, лешие! — прохрипел он.
Существо, что стояло ближе всех, лишь наклонило голову. Из отверстия-рта вырвался тот же мелодичный посвист, но теперь в нём слышались нотки… насмешки? Или угрозы?
А потом Они атаковали. Их движения были быстрыми, неестественными, будто кости у них гнулись не так, как у людей. Один из зеков, Борода, выкинул вперед руку с заточкой, ударив ближайшего пришельца.. Существо даже не дрогнуло — оружие, казалось, застряло в его плотной, вязкой плоти, не причинив ни боли, ни вреда. Длинные костлявые пальцы с грязными ногтями обхватили голову Бороды. Раздался тошнотворный хруст.
Началась бойня, но она не была похожа на драку, это было методичное разделывание добычи, как в сарае у мясника. Существа работали молча, синхронно. Ломали ключицы, выворачивали суставы, чтобы жертва не могла убежать, но ещё дышала, ещё чувствовала.
Фартовый, упав на землю с раздробленной коленкой, видел, как одно из существ наклонилось над Шныком. Оно приложило к его груди свой безликий «рот», и плоть жертвы словно потекла внутрь, растворяясь, втягиваясь с тихим хлюпающим звуком. Шнык исчез за считанные минуты, оставив после себя лишь мокрое пятно на хвое, очищенный скелет и пустую одежду.
Химика Они взяли следующим. Он визжал, молил, но существо лишь удерживало его, пока другое «трапезничало».
Зубра, огромного и сильного, валили всем скопом. Он ревел, ломал им кости (да, кости у них ломались со звуком сухой глины), но их было слишком много и его рёв быстро стих, сменившись тем же жутким влажным хлюпаньем.
Фартовый лежал и смотрел, как приближается к нему одно из существ. Оно походило на его мать, которую он зарубил топором двадцать лет назад. Такое же худое, с тем же скорбным изгибом «рта».
— Кто… вы? — выдавил он.
Существо наклонилось. В его глазных впадинах мерцал холодный, нечеловеческий интеллект. Оно свистнуло. И в этом свисте Фартовый, к своему ужасу, понял смысл.
«Мы — те, кто всегда был здесь. Вы играли в людоедов. Мы — ими являемся.»
И затем холодный, безгубый рот прикоснулся к его животу. Боль была неописуемой. Он видел, как его собственное тело растворяется, вливаясь в тварь, питая её.
Последнее, что услышал Фартовый, прежде чем тьма поглотила его окончательно, был всё тот же мелодичный, насмешливый посвист, разносившийся по тайге. Гимн настоящих хозяев этих мест. Тех, для кого человек — не палач и не жертва, а просто консерва. Самая что ни на есть натуральная.
А в колонии «Рубеж» на утро составили рапорт: «При попытке побега девять особо опасных заключённых погибли в прилегающей тайге, став жертвами диких зверей».
В тайге снова стало тихо. Лишь изредка охотники, забредающие в самые глухие чащи, слышат странный посвист и находят истлевшие клочки тюремной робы.
Конец
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь своим мнением в комментариях!