Все главы здесь
Глава 75
К вечеру по деревне пополз слух: Степа из приюта привез Анну с мужем Андреем, и что Анна сына родила. Роды принимали бабка Лукерья с Настенькой. Слухи дошли и до Антипа с Галей.
— Слышь-ко, — привлекла внимание мужа Галя, — от и тропка проложена. За намя и Анька с Андреем сходили у приют. А тама и Катьке вскорости. Да и Райка чижолая.
— Как? Снова? — Антип рассеянно посмотрел на жену, кивнул и вышел за дверь.
Без промедления он принялся искать что-то, чтобы был повод отправиться к Степану. Взгляд наткнулся на лезвие от топора.
— Галь, — крикнул он радостно, — я за топором к себе. У деда твоева топорища нет.
— Да как жа енто? — Галя вышла во двор, вытирая руки полотенцем.
— Сама глядь!
Антип указал на железяку, валяющуюся без дела, и тут же кинулся за калитку, но пошел не к себе, а прямиком к Степану.
Тот занимался во дворе хозяйством.
— Здорово, Степан. Топор бы мене, а? Мой сломалси.
Степа смерил его презрительным взглядом, процедил сквозь зубы:
— Здоровее бывали. Самому нужен.
— Ну… как там у приюте, Степан? Говорять, был ты намедни. Усе ладно? — чуть помявшись, спросил Антип.
Степан поднял на него взгляд. В его глазах мелькнула смесь злобы и презрения, но он хорошо усвоил — бабка Лукерья строго-настрого наказала молчать о том, что произошло с Ефимом и Василием.
Степан чуть напрягся, собирая мысли, и ответил спокойно, но с напряжением, едва сдерживая себя:
— Усе там… усе ладно, Антипка. Ступай прочь. Некада мене с тобою лясы точить.
Антип кивнул, но в груди что-то сжалось. Понял он, что Степан что-то знает, но скрывает. Никогда Степа не был груб с Антипом. Наоборот, они были почти друзья, особенно после той ночи, когда доставил он их с Галей в приют.
«А как же мои братовья? Чевой с имя?»
Антип был больше чем уверен, что Степан скажет: «Пришибли твоих братавьев».
Но он так не сказал, и вообще ничего не сказал о них.
Страшная догадка осенила Антипа: «Степа ничего не знает. Ему не сказали! А кто знает? Андрей. Вот кто!»
Что-то больно и противно заворочалось в груди у Антипа, но он откинул все свои беспокойства и пошел до хаты Андрея.
Пока шел до его двора, то почуял, как сердце снова сжалось. Он чувствовал странное, почти непостижимое недоумение: ночью братья точно отправились грабить приют, а теперь Степан говорит, что все спокойно. Как это может быть? Врет, может, или точно не знает.
В его груди смешались тревога, недоверие и тихая растущая паника.
Антип решил не менять причины своей вылазки, и все под тем же предлогом — топор сломан, нужно чинить, дай пока твой, — шел к Андрею.
Андрей тоже возился во дворе: хозяйство небольшое, но всегда требует догляда.
Увидев у своей калитки предателя Антипа, Андрей сжал кулаки, но в этот момент из хаты выскочила Аня, она увидела Антипа в окошко и почуяла беду:
— Антип, здрав будь. Как там Галина? Мене бы поговорить с ей про мальцов, — затараторила она, прикрывая собою мужа от Антипа.
— Таки у деда Ивана мы чичас, заходь. Гостем будешь.
— Ты пошто до нас приперси? — грозно спросил Андрей, отодвигая жену, его желваки играли как заводные.
Антип не на шутку перепугался.
— Так топор бы мене! — промямлил он. — Сломался мой, и у деда нет.
— И у мене нет! — ответил Андрей, нагнулся и поднял топор с земли. — Для тебе ничевой нет.
Аня крикнула в отчаянии:
— Андрей, мене у хате кой-чевой подсобить надо! Пойдем, а?
— Понял, понял! — Антип попятился назад.
— Ну… как там, Андрей? Усе у деда у приюте ладно? — отойдя на приличное расстояние, спросил все же.
— Твоими молитвами усе тама держитси!
Глаза Андрея метали молнии. Кулаки сжались так, что выступили жилы. Тело чуть подергивалось, напряжение было видно во всем.
Антип в этот момент вдруг почувствовал, что здесь правда не в словах, а в жестах. И чем дольше он смотрел, тем сильнее росла тревога: слова говорят «все спокойно», а взгляд и кулаки — совсем другое.
Степан и Андрей что-то скрывают. И это «что-то» не просто обман, а предчувствие беды, которая вот-вот выплывет наружу.
Антип повернулся и, не проронив больше ни слова, чуть не бегом двинулся домой. Шаги давались с трудом, будто каждая нога становилась все тяжелее. В груди все бурлило — и злость, и страх, и странная растерянность. Сердце колотилось, руки слегка дрожали, а в животе стоял комок тревоги.
Мужик словно терял почву под ногами, и с каждым шагом дурное предчувствие росло. Вдруг стало страшно не за себя, а за то, что еще впереди, за то, что он не видел и не мог удержать. Дышалось тяжело, холодный пот выступал на лбу, а разум цеплялся за каждую мелочь, пытаясь найти хоть малейший знак, хоть малейшую нить, за которую можно ухватиться и перестать тревожиться.
Антип подошел к дому и на мгновение замер у калитки, глубоко вдохнул, стараясь собраться, и медленно вошел во двор, еще чуть постоял, а потом зашел в хату.
Внутри было тепло, тихо и по-домашнему: Галя сидела на скамье у печи, осторожно укачивая Ванятку на коленях. Малыш не хотел спать ни в какую, дрыгал ножками, улыбался, глазенки блестели, и на мгновение тревога Антипа отступила, словно стук сердца замедлился.
Он замер, наблюдая за этой сценой — за мягкими движениями жены, за крохой, который так ему обрадовался и еще пуще задрыгался. Но тревога вновь подтолкнула Андрея в спину холодным ударом: ночь была тяжелой, и он знал, что события развивались совсем иначе, не так, как запланировали братья.
— Ну што, Галюня, — пробормотал он тихо, словно пытаясь сам себе доказать, что все хорошо, — усе ладно… усе ладно у нас.
Но голос вдруг предательски сорвался, прозвучал неуверенно. Галя подняла на него глаза — взгляд ее был спокойный, внимательный, и в нем Антип тоже уловил осуждение. Или ему так показалось? Он тряхнул головой. Галя смотрела с любовью, легкая улыбка блуждала на устах.
— Принес? — тихо спросила она.
— Чевой?
— Так топор!
— Топор? Какой топор?
Он опустил плечи, сев рядом, и попытался погладить Ванятку, но колотящее чувство в груди не отпускало.
— Ты ж до себе за топором ходил? — уточнила Галя, пристально глядя.
— Ах топор! — промямлил он. — Не, не принес.
— А Ефимка с Васькой… — начала было Галя.
— Пьяные лежать! — слишком поспешно ответил Антип и снова вышел во двор.
Там он прислонился к стене, закурил и заплакал.
… Ночь была тихая, и Антип даже уснул. И приснилось ему, что кто-то орет истошно.
— Пожар! Пожар!
Да только проснулся он от того, что Галя теребила его:
— Антипушка, беда! Вставай!
А со двора донесся крик:
— Дядька Антип! Хата ваша горит!
Антип мгновенно вскочил и в одном исподнем выскочил во двор. Сердце сжалось, дыхание сбилось. Он осел на землю. Галя подскочила к нему с рубахой и штанами.
Через несколько минут он мчался к своей родной хате, которую еще прадед Антип строил, в честь кого и назвали его.
Татьяна Алимова