Я думала, что худшее в нашем переезде - это отсутствие интернета и ближайший магазин в десяти километрах. Но когда соседка предупредила меня не пить воду из нашего колодца, а потом исчезла, словно ее и не было, я поняла: мой муж знал, куда везет меня. И зачем.
***
Игорь начал говорить о переезде в деревню прошлой осенью. Сначала как-то невзначай, между делом.
«Света, ты не думала, что нам пора из города уехать? Экология, пробки, стрессы. Я устал».
Я не думала. Мне было тридцать два, у меня была хорошая работа в рекламном агентстве, подруги, любимая йога по четвергам. Зачем мне деревня?
«Игорь, ну о чем ты? Мы же городские люди. Что мы там будем делать?»
Он не настаивал. Просто продолжал подбрасывать идею, как дрова в костер. Статьи о преимуществах сельской жизни на планшете. Красивые фото домов с палисадниками. Истории знакомых, которые «перебрались и ни о чем не жалеют».
А потом меня уволили. Сокращение штата, кризис, извините-прощайте. В тридцать два я осталась без работы, без перспектив, с кредитом на квартиру и растущим чувством никчемности.
«Может, это знак?» - сказал Игорь, обнимая меня на кухне. «Может, пора начать новую жизнь? Я уже присмотрел дом».
Я сдалась. От безысходности, от усталости, от желания переложить ответственность на кого-то другого. Пусть решает. Пусть везет куда хочет. Мне все равно.
***
Деревня Сосновка встретила нас в конце мая. Семнадцать домов, половина - заброшенные. Грунтовая дорога, петляющая между покосившихся заборов. Тишина такая, что звенит в ушах.
Наш дом стоял на отшибе, последний перед лесом. Бревенчатый, крепкий, с резными наличниками. Красивый, если не замечать облупившуюся краску и треснувшее окно в сенях.
«Вот наше гнездышко», - Игорь распахнул калитку, и та жалобно скрипнула.
Я вышла из машины, разминая затекшие ноги. Воздух был густой, пряный, пах хвоей и чем-то еще - чем-то тяжелым, сырым.
«Тут колодец свой, смотри». Игорь показал на деревянный сруб во дворе. «Вода чистейшая, родниковая».
Я подошла, заглянула внутрь. Темнота, и где-то глубоко - тусклый блеск воды. По спине пробежал холодок.
«Игорь, а здесь вообще кто-то живет? Или мы одни?»
«Пара бабулек в соседних домах. Не волнуйся, они безобидные. Огороды свои, куры. Нас не тронут».
Он занес вещи в дом, а я осталась стоять посреди двора, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Неправильно все. Неправильно это место, эта тишина, этот колодец с мутной водой на дне.
«Света, иди сюда! Тут печка работает!» - радостно крикнул муж из дома.
Я пошла. Куда мне деваться?
***
Первую неделю я пыталась обустроиться. Мыла окна, вешала шторы, пропалывала заросший огород. Игорь ездил в райцентр за продуктами, возился с генератором, чинил крышу. Мы были заняты, и это помогало не думать.
Соседей я не видела. Игорь говорил, что они есть, но почему-то никто не приходил познакомиться. Странно для деревни, где обычно все про всех знают и новичков встречают с любопытством.
На восьмой день я пошла к колодцу за водой. Игорь с утра уехал в город «по делам», оставил меня одну. Я опустила ведро, услышала плеск, начала крутить ворот.
«Не пей эту воду».
Я обернулась так резко, что чуть не уронила ведро.
У забора стояла старуха. Маленькая, сгорбленная, в темном платке. Откуда она взялась? Я же только что оглядывалась - никого не было.
«Простите, что?»
«Воду из колодца не пей. Она нехорошая».
Старуха говорила тихо, но отчетливо. Глаза у нее были мутные, покрытые белесой пленкой.
«Почему нехорошая? Муж говорил, родниковая».
«Родниковая», - она усмехнулась беззубым ртом. «Только не та, что пить можно. Сколько тебе лет, девонька?»
«Тридцать два».
«А сколько хочешь прожить?»
Я почувствовала, как волосы шевелятся на затылке.
«Слушайте, бабушка, вы меня пугаете».
«Пугаю - значит, еще не поздно. Уезжай. Пока можешь».
«Куда уезжать? Мы только переехали».
«Он знал», - старуха покачала головой. «Привез тебя сюда неспроста. Четвертую привез».
«Четвертую? О чем вы?»
Но старуха уже шла прочь, семеня по тропинке к соседнему дому. Я кинулась за ней.
«Подождите! Объясните!»
Она скрылась за углом покосившейся избы. Я добежала, завернула - и остановилась как вкопанная.
Никого. Пустой двор, заросший бурьяном. Окна заколочены досками. На двери висел ржавый замок.
Этот дом был заброшен. Давно заброшен.
***
Игорь вернулся к вечеру с полными сумками продуктов.
«Света, я купил твой любимый сыр! И вино, красное».
Я сидела на крыльце, обхватив колени. Не оборачивалась.
«Ты мне не говорил, что здесь раньше кто-то жил. В этом доме».
Пауза. Слишком долгая.
«Ну, жили, наверное. Дом старый. Что за вопрос?»
«А кто жил?»
«Откуда мне знать? Я же не историк местный». Он зашел в дом, начал громыхать кастрюлями на кухне. «Света, ты чего? Опять депрессия?»
Я встала, пошла следом.
«Игорь, сегодня ко мне подходила старуха. Сказала, чтобы я не пила воду из колодца. И еще сказала, что ты меня специально сюда привез. Четвертую».
Муж застыл, держа в руках банку с кофе. Потом медленно поставил ее на стол.
«Какая старуха?»
«Маленькая, в черном платке. Слепая почти. Живет вроде бы в соседнем доме».
«Светлана, соседний дом пустует лет двадцать. Там никто не живет».
«Я знаю! Я проверила! Но она была! Я не выдумываю!»
Игорь подошел, обнял меня за плечи.
«Милая, ты устала. Переезд, стресс, новое место. Может, тебе показалось? Или местная какая-то бродяжка. Бывает, приходят».
«Она знала, сколько мне лет. И сказала про колодец».
«А что с колодцем?» - он отстранился, посмотрел в глаза. «Вода грязная, да. Я хотел тебе сказать - будем пока покупную брать, а колодец почистим. Там листва, ил накопился, наверное».
Это звучало разумно. Слишком разумно.
«Она сказала - четвертую. Что это значит?»
«Бред старушечий. Света, хватит. Пошли ужинать».
***
Ночью я не спала. Лежала, слушая, как Игорь ровно дышит рядом. Он заснул мгновенно, едва коснувшись подушки. А я смотрела в потолок, и в голове крутилась одна мысль.
Четвертую.
Утром, когда Игорь ушел в сарай, я пошла в деревню. Надо было найти хоть кого-то живого, поговорить, узнать про этот дом.
Первая изба, куда я постучалась, оказалась жилой. Открыла женщина лет пятидесяти, в фартуке, с мукой на руках.
«Здравствуйте. Простите, что беспокою. Я новая, из крайнего дома».
Лицо женщины изменилось. Из приветливого стало настороженным.
«Из того, что у леса?»
«Да. Меня Света зовут. Хотела познакомиться с соседями».
«Нина я. Проходи, раз пришла».
Мы сели на кухне. Нина поставила чайник, достала пироги.
«Одна приехала?»
«С мужем. Игорем».
«Понятно». Она налила чай, долго молчала. Потом: «А он тебе про дом рассказывал?»
Сердце екнуло.
«Нет. А что с домом?»
Нина вздохнула.
«Там три женщины умерли. За последние десять лет. Все молодые. Все жены одного мужика».
Я поставила чашку, чтобы не выронить.
«Какого мужика?»
«Да кто его знает. Он тут не жил постоянно. Приезжал, привозил очередную жену, а через полгода-год она умирала. Одна утонула в колодце. Вторая отравилась чем-то. Третья в лесу замерзла, хотя было лето. Нашли через неделю».
«А он?»
«А он продавал дом и исчезал. Потом через пару лет опять появлялся с новой женой. И все по новой».
Я не могла дышать.
«Как он выглядел?»
«Высокий. Темноволосый. Симпатичный. Глаза светлые. Улыбчивый такой».
Игорь.
«Но это же невозможно. Его бы давно посадили».
Нина пожала плечами.
«Полицию вызывали. Приезжали, проверяли. Ничего не находили. Несчастные случаи, говорили. У первой сердце слабое было. Вторая грибами отравилась. Третья, значит, заблудилась. Все логично. Только вот мы-то знаем».
«Что знаете?»
«Что тот дом проклятый. И колодец в нем проклятый. Кто из него пьет - умирает. Медленно, но верно».
***
Я вернулась домой в каком-то оцепенении. Игорь встретил меня на пороге.
«Где ты была? Я волновался!»
«Гуляла».
«Далеко?»
«По деревне».
Он напрягся.
«С кем-то говорила?»
«Нет», - соврала я. «Просто ходила».
Он расслабился, улыбнулся.
«Хорошо. Пойдем, я обед приготовил».
На столе стояли тарелки с супом. Ароматный, густой, грибной.
«Садись, остынет».
Я села. Игорь уже ел, с аппетитом, макая хлеб в бульон.
«Вкусно?» - спросил он.
«Угу», - я помешала ложкой, не поднося ко рту.
«Что-то не ешь».
«Не хочу пока. Жарко».
Он пожал плечами, продолжил есть. Я смотрела на него и думала: неужели это тот человек, с которым я прожила пять лет? Неужели я ничего не замечала?
«Игорь, а где ты вырос?»
«Ты же знаешь. В Питере».
«А родители?»
«Умерли давно. Света, к чему вопросы?»
«Просто интересно. Мы так мало друг о друге знаем на самом деле».
«Мы знаем достаточно», - он встал, убрал свою тарелку. «Отдыхай. Я в огород пойду».
Когда он вышел, я вылила суп в раковину. Потом долго стояла у окна, глядя, как муж копает грядки.
Четвертую.
Значит, я четвертая.
***
Следующей ночью я притворилась спящей. Игорь лежал рядом, но я чувствовала - он не спит. Ждет чего-то.
В два часа ночи он встал. Тихо, осторожно. Оделся в темноте, вышел из комнаты.
Я выждала минуту и пошла следом.
Он стоял у колодца. Луна была полной, и я видела его силуэт четко. Игорь достал из кармана какую-то бутылку, открыл крышку, вылил содержимое в колодец.
Потом постоял, глядя вниз, и вернулся в дом.
Я успела прошмыгнуть обратно в постель, натянуть одеяло. Он лег рядом, и через минуту уже дышал ровно.
А я лежала с открытыми глазами до рассвета.
***
Утром я сказала, что плохо себя чувствую. Голова кружится, тошнит.
«Наверное, акклиматизация», - участливо сказал Игорь. «Полежи, я схожу в магазин, куплю лекарства».
Он уехал. Я дождалась, пока машина скроется за поворотом, и бросилась к колодцу.
Опустила ведро, подняла воду. Она была мутная, с каким-то странным зеленоватым оттенком. Пахло химией.
Я отлила в бутылку, спрятала в сумку. Потом прошлась по дому.
В его тумбочке, под носками, лежали документы. Паспорт на имя Игоря Соколова. Мой муж. Но рядом еще один паспорт - на имя Владимира Кречетова. Та же фотография, другое имя.
И свидетельства о смерти. Три штуки. Анна Кречетова, 29 лет. Причина смерти - острая сердечная недостаточность. Мария Соколова, 31 год. Причина - отравление. Елена Краснова, 28 лет. Причина - переохлаждение.
Я сидела на полу спальни, держа эти бумаги, и не могла поверить.
Он убийца. Мой муж - серийный убийца.
***
Когда Игорь вернулся, я была на кухне. Спокойная, собранная.
«Принес тебе таблетки. От головы и от желудка».
«Спасибо. Я уже лучше. Наверное, просто устала».
«Тогда давай сегодня отдохнем. Вечером костер разожжем, шашлыки сделаем».
«Давай», - я улыбнулась.
Вечером мы сидели у костра. Игорь жарил мясо, рассказывал что-то смешное. Я смеялась в нужных местах, пила вино, которое он налил.
Только вино я выливала в траву, пока он отворачивался.
«Света, ты так мало пьешь. Не нравится?»
«Нет, вкусное. Просто голова еще побаливает».
«Тогда запей таблеткой». Он протянул мне блистер.
«Уже приняла».
Он чуть нахмурился, но промолчал.
Мы сидели до темноты. Потом он начал зевать.
«Что-то я устал. Пойду спать».
«Иди, я еще посижу. Звезды красивые».
Он ушел. Я ждала час. Потом тихо вошла в дом, заглянула в спальню. Игорь спал, раскинувшись на кровати.
Я взяла его телефон, вышла во двор. Связь здесь была плохая, но хоть какая-то.
Набрала 112.
«Полиция? Мне нужна помощь. Мой муж пытается меня убить. Адрес: деревня Сосновка, последний дом. Я нашла документы. Он убил троих женщин до меня».
***
Они приехали через сорок минут. Две машины, сирены, свет прожекторов.
Игорь выбежал на крыльцо, сонный, растерянный.
«Что происходит?»
«Владимир Кречетов? Или Игорь Соколов? Как вам удобнее?» - офицер вышел из машины.
Лицо мужа стало белым.
«Я не понимаю».
«Мы нашли у вас в доме свидетельства о смерти трех женщин. И поддельные паспорта. Пройдемте».
Его скрутили, надели наручники. Игорь смотрел на меня с такой ненавистью, что я отступила.
«Ты пожалеешь», - прошипел он. «Ты не знаешь, с кем связалась».
«Я прожила с тобой пять лет», - ответила я. «И действительно не знала, с кем связалась».
Его увезли. А я осталась стоять посреди двора, дрожа от холода и шока.
***
Прошел год.
Игорь получил пожизненное. Экспертиза подтвердила - в колодце был мышьяк. Медленный яд, который накапливается в организме месяцами. Он подливал его регулярно, а потом просто ждал.
Первые три жены не подозревали ничего. Пили воду, готовили на ней, умирались. А он получал страховку - ту самую, которую оформлял на каждую, незаметно, через знакомого агента.
Со мной он просчитался. Я оказалась подозрительной.
Дом я продала. Уехала в другой город, начала все с нуля. Нашла работу, сняла квартиру, завела кошку.
Иногда мне снится колодец. Я подхожу к нему, заглядываю внутрь - а там лица. Три женщины смотрят на меня из темноты. И благодарят.
Потому что я сделала то, что не смогли они. Я остановила его.
А та старуха у забора? Я так и не поняла, кто это был. Нина из соседнего дома сказала, что последняя жительница того заброшенного дома умерла еще в девяностых. Но кто-то же меня предупредил.
Может, это была Анна. Или Мария. Или Елена.
Может, мертвые иногда возвращаются, чтобы спасти живых.
Я хочу в это верить.
Света спаслась, разгадав чудовищный план мужа. Но задумайтесь: сколько женщин доверяют партнерам безоговорочно, не замечая тревожных звоночков? Как часто мы закрываем глаза на странности поведения близких, объясняя их усталостью или стрессом? А вы бы смогли заподозрить самого родного человека в попытке убийства - или продолжали бы пить отравленную воду, веря в его любовь до последнего?