Чужие среди нас
Первое сентября.
Академия «Пансион» встретила нас отремонтированным фасадом, свежей краской в коридорах и новыми лицами.
— Говорят, новый попечитель, — шепталась Лика, пока мы шли на линейку. — Купил контрольный пакет акций. Витманы больше не у руля.
— Кто? — спросила я.
— Не знаю. Какая-то крупная шишка из Москвы.
Я посмотрела на Злата. Он пожал плечами.
— Мне все равно, — сказал он. — Я здесь только учиться.
Мы заняли места в актовом зале. Директор Полянский, как всегда похожий на встревоженного хомяка, мялся у микрофона.
— Дорогие студенты, — начал он. — Этот учебный год ознаменован важными переменами...
Я слушала вполуха. Думала о предстоящей сессии, о работе в кофейне, о том, что вечером мы с Златом идем в кино.
— ...и я рад представить вам нового председателя попечительского совета академии — господина Вадима Сергеевича Кольцова!
Аплодисменты.
На сцену вышел мужчина. Лет сорок пять, седые виски, дорогой костюм. Уверенная улыбка. Спокойный взгляд.
Я почувствовала, как Злат напрягся.
— Ты чего? — шепнула я.
— Не знаю. Лицо знакомое.
Кольцов подошел к микрофону.
— Дорогие студенты, — сказал он. Голос низкий, вкрадчивый. — Я рад приветствовать вас в новом учебном году. Академия «Пансион» всегда славилась традициями и качеством образования. Моя задача — укрепить эти традиции и вывести академию на новый уровень.
Он сделал паузу.
— А еще я хочу познакомиться с вами поближе. В ближайшие дни я проведу личные встречи с каждым факультетом. Жду вас.
Он улыбнулся и отошел от микрофона.
Злат не сводил с него глаз.
— Ты уверен, что не знаешь его? — спросила я.
— Нет. Но что-то не так.
Он сжал мою руку.
— Будь осторожна, — сказал он. — Просто на всякий случай.
Третье сентября.
Кольцов вызвал мой факультет на встречу.
Мы сидели в конференц-зале — человек пятьдесят. Кольцов ходил между рядами, задавал вопросы. Об учебе, о планах, о жизни.
Потом остановился у моей парты.
— Златослава Шутова? — спросил он.
— Да.
— Я наслышан о вас. — Он улыбнулся. — Вы та самая девушка, из-за которой Витман-младший отказался от наследства?
Тишина.
— Это личное, — сказала я.
— Простите, не хотел вмешиваться. Просто... я знал вашего отца.
Я замерла.
— Владимир Шутов. Мы работали вместе много лет назад. Хороший был аналитик.
— Откуда вы...
— Я много кого знаю, Златослава. Это моя работа.
Он прошел дальше.
Я сидела, не чувствуя рук.
Вечером я рассказала Злату.
— Кольцов знал моего отца, — сказала я. — Работал с ним.
— Когда?
— Не уточнил.
— И что ему нужно?
— Не знаю. Но он смотрел на меня так, будто...
— Будто что?
— Будто я часть его плана.
Злат молчал.
— Я наведу справки, — сказал он. — У отца остались люди, которые мне должны.
— Ты же ушел из этого.
— Для тебя — вернусь. Разово.
Я хотела возразить. Но промолчала.
Седьмое сентября.
Злат принес новости.
— Кольцов — старый партнер твоего отца, — сказал он. — В девяностые они вместе работали на моего. Потом разошлись. Кольцов уехал в Москву, поднялся на нефти.
— И теперь он здесь.
— И теперь он здесь.
— Зачем?
Злат помедлил.
— Он ищет кое-что. Документы, которые твой отец спрятал перед тем, как сесть.
— Какие документы?
— Компромат на моего отца. На Кольцова. На полгорода. Если верить слухам, твой отец был не просто исполнителем — он вел бухгалтерию.
Я смотрела на него.
— Мой отец — мелкий мошенник, который сел за махинации.
— Так все думали. А теперь Кольцов приехал за тем, что твой отец припрятал на черный день.
Я молчала.
— У твоего отца есть что-то? — спросил Злат. — Бумаги, флешки, сейф?
— Не знаю. Он никогда не говорил.
— Спроси у него.
Я кивнула.
Девятое сентября.
Я приехала к отцу.
Он сидел в кресле, читал газету. Обычный пожилой человек, безобидный и тихий.
— Пап, — сказала я. — Кто такой Вадим Кольцов?
Газета дрогнула.
— Откуда ты знаешь это имя?
— Он теперь владеет академией.
Отец медленно сложил газету.
— Кольцов, — повторил он. — Живучая тварь.
— Что между вами было?
Он долго молчал.
— Мы вместе начинали, — сказал он наконец. — Я, Витман, Кольцов. Троица. Делили риск, деньги, власть. А потом Кольцов решил, что ему мало.
— Что случилось?
— Он подставил меня. Сдал Витману, чтобы выслужиться. Витман поверил — и уничтожил меня. А Кольцов уехал в Москву и стал чистым.
— И ты ничего не сделал?
Отец усмехнулся.
— Сделал. Я спрятал всё, что могло его уничтожить.
— Где?
— В надежном месте.
— Пап, он ищет это. Он приехал за этим.
— Знаю.
— Тогда отдай ему. Или уничтожь.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что это единственное, что держит его в узде. Пока у меня есть эти бумаги, он меня не тронет. И вас не тронет.
Я смотрела на отца.
— Ты играешь с огнем, — сказала я.
— Я играю в эту игру тридцать лет. — Он поднял на меня глаза. — И не проиграл пока.
Четырнадцатое сентября.
Кольцов вызвал меня лично.
Кабинет директора, теперь его кабинет. Та же мебель, другой хозяин.
— Златослава, — сказал он. — Присаживайтесь.
Я села.
— Ваш отец — упрямый человек, — сказал Кольцов. — Тридцать лет хранит то, что ему не принадлежит.
— Я не знаю, о чем вы.
— Знаете. Я чувствую.
Он подошел к окну.
— Передайте отцу: я готов купить эти документы. Хорошая цена. Достойная пенсия. Полная безопасность для него и для вас.
— А если он не согласится?
Кольцов обернулся.
— Тогда мне придется искать другие методы.
Я встала.
— Вы угрожаете?
— Предупреждаю. Это разные вещи.
— Для меня — одинаковые.
Я вышла.
Руки тряслись.
Вечером мы сидели в моей комнате. Я, Злат, Воронов.
— Он не отступит, — сказал Воронов. — Такие люди не отступают.
— Что делать? — спросила я.
— Найти документы первыми, — сказал Злат. — И использовать как рычаг.
— Где их искать?
— У твоего отца.
— Он не скажет.
— Значит, надо убедить.
Я смотрела на них.
— Вы предлагаете мне давить на отца?
— Я предлагаю тебе спасти его, — сказал Злат. — Кольцов не будет ждать вечно.
Я молчала.
— Дай мне день, — сказала я. — Я поговорю с ним еще раз.
— Хорошо.
Злат взял мою руку.
— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.
Архив
Шестнадцатое сентября.
Я снова приехала к отцу.
— Пап, — сказала я. — Кольцов предлагает сделку.
— Знаю. Он звонил.
— И?
— И я отказался.
— Почему?
Отец смотрел в окно.
— Потому что я ему не верю. Он заплатит, получит документы — и убьет меня. И тебя. И всех, кто знает.
— Тогда уничтожь их.
— Не могу.
— Почему?!
Он повернулся ко мне.
— Потому что там не только компромат на Кольцова. Там вся история. Кто, когда, кому, сколько. Это архив. Тридцать лет работы.
— И что в нем?
— В нем правда, дочка. Правда о том, кто мы есть.
Я смотрела на него.
— Где они, папа?
Он молчал долго.
— В академии, — сказал он наконец. — Библиотека. Секция старых газет. Я заложил их туда, когда работал там.
Я замерла.
— Сколько лет они там лежат?
— Десять.
— И никто не нашел?
— Никто не искал.
Я встала.
— Я заберу их, — сказала я. — И передам Кольцову.
— Нет.
— Да. Хватит. Тридцать лет войны. Пора заканчивать.
Отец смотрел на меня.
— Ты не понимаешь, — сказал он. — Если я отдам их...
— Ты отдашь их не Кольцову. Ты отдашь их мне. Я решу, что с ними делать.
— Это опасно.
— Всё опасно, папа. Жить опасно. Дышать опасно. Но сидеть сложа руки и ждать, пока тебя убьют — еще опаснее.
Он молчал.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но я пойду с тобой.
— Нет. Ты болен. Я справлюсь сама.
— Слава...
— Я справлюсь.
Я взяла ключи.
Библиотека встретила меня тишиной.
Секция старых газет находилась в подвале. Туда никто не ходил. Пахло плесенью, пылью, забытым временем.
Я нашла нужный стеллаж. Третий ряд сверху, двадцатая папка.
Внутри были не газеты.
Толстая картонная папка, перевязанная бечевкой. Я развязала.
Документы. Фотографии. Распечатки. Флешки.
Архив.
Я взяла его и пошла к выходу.
— Златослава.
Голос раздался из темноты.
Кольцов стоял у двери.
— Я знал, что вы придете, — сказал он. — Ждал.
Я прижала папку к груди.
— Отдайте документы, — сказал он. — И разойдемся мирно.
— Нет.
— Зря.
Он шагнул ко мне.
— Кричать бесполезно. Библиотека закрыта на ремонт. Охрана — мои люди.
Я пятилась.
— Вы не понимаете, — сказала я. — Эти документы — не ваши. Это история. Свидетельства.
— Это инструмент. И он должен быть у меня.
Он протянул руку.
— Златослава. Не заставляйте меня применять силу.
Я сжала папку.
— Берите, — сказала я. — Но учтите: я сделала копии.
Он замер.
— Врете.
— Проверьте.
Он смотрел на меня. Долго.
— Умная девочка, — сказал он. — Как отец.
Он взял папку.
— Мы еще поговорим, — сказал он. — Уверен.
Он ушел.
Я стояла в пустой библиотеке.
Копий не было.
Девятнадцатое сентября.
Злат был в ярости.
— Ты отдала ему архив?! — кричал он. — Зачем?!
— Чтобы он ушел.
— Он не ушел. Он вернулся. С пустыми руками.
— Я знаю.
— Тогда зачем?!
Я посмотрела на него.
— Потому что я прочитала эти документы, — сказала я. — Пока ждала тебя.
— И что там?
— Там всё. Как Витман-старший убивал людей. Как Кольцов отмывал деньги. Как мой отец сидел на двух стульях и предавал всех по очереди.
— И ты отдала это Кольцову?
— Я отдала ему только часть. Ту, где про него.
— А остальное?
— Остальное у меня.
Я достала из-под куртки тонкую флешку.
— Здесь всё. И копии документов.
Злат смотрел на флешку.
— Что ты собираешься делать?
— Не знаю. Думаю.
Он взял мои руки.
— Слава, — сказал он. — Это очень опасно.
— Знаю.
— Если Кольцов узнает...
— Не узнает.
— А если?
— Тогда будем решать.
Я спрятала флешку обратно.
— Твой отец должен это увидеть, — сказала я. — Всю правду.
— Зачем?
— Чтобы понять, кого он ненавидел все эти годы.
— Он ненавидел твоего.
— Да. Но за что? За то, что твой отец был таким же?
Злат молчал.
— Покажи ему, — сказала я. — Пусть решает сам.
Двадцать пятое сентября.
Злат встретился с отцом.
Альберт Витман сидел в своем кабинете, смотрел на документы. Долго. Молча.
— Откуда это? — спросил он.
— Слава нашла. У своего отца.
— И ты принес это мне.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы ты знал правду.
Альберт смотрел на сына.
— Какую правду? Что я убивал? Я знаю. Что Кольцов вор? Я знаю. Что Шутов был пешкой в чужой игре? Тоже знаю.
— Тогда зачем ты мстил ему?
— Потому что надо было на кого-то злиться.
Злат молчал.
— Тридцать лет, — сказал Альберт. — Тридцать лет я ненавидел человека, который просто оказался слабее других.
— И что теперь?
Альберт усмехнулся.
— Теперь поздно что-то менять. Но спасибо.
— За что?
— За то, что принес.
Он встал.
— Передай своей девушке: я не трону ее отца. Больше.
— Сам передашь.
Альберт посмотрел на сына.
— Хорошо, — сказал он. — Пригласи их в гости. На ужин.
— Шутовых?
— Шутовых. Отца и дочь.
Злат кивнул.
— Приглашу.
Двадцать восьмое сентября.
Ужин у Витманов.
Отец надел единственный приличный костюм. Я — свое черное платье.
— Волнуешься? — спросил он.
— Нет.
— Врешь.
— Не вру.
Он улыбнулся.
— Я тоже волнуюсь. Тридцать лет не виделись.
— Что ты ему скажешь?
— Не знаю. Может, извинюсь.
— За что?
— За всё.
Мы вошли в дом.
Альберт ждал в гостиной.
— Владимир, — сказал он.
— Альберт.
Они смотрели друг на друга.
Старые враги. Старые друзья. Старые тени.
— Садитесь, — сказал Альберт. — Ужин стынет.
Мы сели.
Никто не говорил о прошлом. Говорили о погоде, о здоровье, об академии.
Злат держал мою руку под столом.
В конце вечера Альберт сказал:
— Владимир, останься. Поговорим.
Отец посмотрел на меня. Я кивнула.
— Хорошо, — сказал он.
Мы с Златом вышли на террасу.
— Ну как? — спросил он.
— Не знаю. Странно.
— Это хорошо?
— Наверное.
Мы смотрели на звезды.
В доме два старика пили чай и пытались забыть тридцать лет войны.
продолжение следует...