— Вот те крест. И что мне с ним делать? Забирай, ведь уволят с работы, шиш тебе, а не алименты.
В тот вечер ничего не предвещало беды. Она варила борщ, посматривая одним глазом сериал. На плите уже шипели и стреляли жиром котлеты, дочь тихонько резала яйца на «Оливье», а сын делал уроки. Муж Дима сидел на диване с телефоном в руке, что-то доделывая по работе. Обычный вечер, один из тысячи.
— Дим, мусор вынесешь? — Крикнула она ему из кухни. Тот помолчал, потом крикнул в отчет.
— Через полчаса, хорошо?
— Хорошо.
Лена вздохнула. Хорошо, если так и будет. Она привыкла к тому, что чтобы муж что-то сделал, надо сказать минимум пять раз, да еще и прикрикнуть. Но пятнадцать лет брака, двое детей, ипотека, дача мирили ее со всеми его недостатками. Какой есть, зато свой, родной и любимый.
Ее размышления оборвал пронзительный звонок в дверь. Чертыхнувшись, она пошла открывать. Кого черт принес? На пороге стояла Наташа, соседка из третьего этажа. Не подруга, просто соседка. Здоровались и все. Она знала о ней только то, что донесли сплетни: тридцать пять, трое детей, мужа то ли нет, то ли посадили, то ли уехал на заработки и не вернулся. Кто жалел, кто крутил у виска, мол, зачем столько рожать.
—Лена, извините, — Наталья говорила быстро, сбивчиво, теребила край кофты. — Ваш Дима дома? У меня там кран на кухне течёт, сейчас всех соседей залью. Он же у вас, говорят, рукастый, может быть, посмотрит?
Лена обернулась в коридор и вздрогнула. Оказалось, муж уже маячил за ее спиной.
— Тьфу ты, напугал. Слышал.
— Слышал. Сейчас инструмент только возьму.
Лена смотрела, как они спускаются по лестнице. Соседка что-то говорила, быстро-быстро, Дима кивал.
— Мам, там котлеты сейчас сгорят, донёсся из кухни голос дочери.
— Тьфу ты, — снова сплюнула она и помчалась на кухню. Ей то что до крана, они на пятом этаже живут. Пусть муж посмотрит, у него действительно руки золотые.
Она только вернулась к котлетам, как зазвонил телефон. Свекровь легка на помине.
— Да?
Лена, чего Дима трубку не берет? Я ему звоню-звоню.
— К соседке пошел, там кран прорвало.
— Так вы завтра приедете?
— Не знаю, — устало сказала она, выкладывая вторую порцию котлет. —Как Дима скажет.
— Так спроси, — визгливо приказала свекровь.
Положив трубку, она повернулась к дочери и сказала:
— Сбегай к тете Наташе, спроси у папы, поедем мы к бабушке или нет?
— Почему я, —заныла моментально та.
— Потому, что я так сказала.
Универсальный ответ сработал. Соня, кряхтя и причитая, натянула тапки и побежала вниз. Вернулась спустя пару минут:
— Я стучала, звонила и даже ногой била по двери. Никто не открывает.
— Блин, куда их черти унесли.
Она подошла к окну и выглянула во двор. Если Дима поехал в строительный магазин, то почему машина на месте? Пожав плечами, вернулась к приготовлению ужина. Вернется, узнает. Прошло, по ее ощущению, примерно минут пятнадцать, когда с улицы донёсся звук сирены. Сначала далеко, потом ближе, потом затих прямо под окнами. Она подошла к стеклу, отодвинула штору. Во двор заезжала скорая помощь.
Сердце ёкнуло. Она смотрела, как машина паркуется у их подъезда, как из кабины выскакивают двое в синей форме, хватают носилки, бегут внутрь. Подъездная дверь захлопнулась за ними.
— Мам, что случилось? — спросила Соня из-за спины.
— Не знаю.
Лена прислушалась. До их этажа никто не дошел. К кому? Сердце заныло от нехорошего предчувствия. Может быть, Дима пока делал кран, с ним что-то случилось? Поэтому дверь не открыли, поэтому скорая. Она рванула в коридор и помчалась вниз по ступенькам.
Дверь в квартиру Наташи была открыта. Она зашла, понимая, что скорая помощь приехала именно сюда. На кухне никого, зато в спальне в живописной позе застыл ее муж и соседка. Рядом с ними стоял фельдшер, держа шприц, а второй фельдшер что-то быстро записывала.
Как во сне она смотрела на соседку, которая была белая как смерть. Она, видимо, только и смогла накинуть на грудь плед. На ее голые ноги, между которых уютно расположился ее муж, светя голой пятой точкой. Почему-то, хрюкнув от смеха, она спросила:
— Вот те на, как собаки склеились. Позор какой.
— Женщина, вы кто, — подняла на нее взгляд молодая фельдшер, оторвавшись от бумаг. — Уйдите, пожалуйста.
— Я жена этого мачо. Вы правы, лучше я пойду.
Дима вернулся через два часа. Зашел на кухню, открыл холодильник, достал бутылку. Налил и залпом выпил. Лена, которая уже успела отвезти детей к родителям, зашла за ним следом, скрестив руки на груди.
— Что случилось?
Дима посмотрел на нее. Взгляд у него был, нет не виноватый, нет. Растерянный. Как у ребёнка, которого застукали за разбитой вазой, и он не знает, что сказать.
— Лен…
— Что случилось, я спросила.
— Мы… это… — он запнулся, сглотнул. — У неё там спазм случился.
Лена смотрела на него и чувствовала, что злость за это время никуда не исчезла. Наоборот, усилилась.
— И сколько вы спите?
Дима дёрнулся, будто пощёчину получил.
— Лена, это вышло…
— Вышло? Менял прокладку не там?
Он не ответил, да и что он мог сказать. Жена все видела своими глазами, не отвертеться. Будто бы ей интересно, он быстро заговорил:
— Она испугалась, когда кто-то стал стучать, звонить. Напряглась вся, дернулась и там зажало. Я не смог с нее слезть, все болело. Скорую вызвал, потом в больницу повезли. Знаешь, как там все болит?
Тут она внезапно засмеялась, вытирая слезы:
— Подуть? Пожалеть? Дети у моих родителей, поэтому собирай свои вещи и вали отсюда.
Она открыла шкаф, достала с верхней полки мусорные мешки. Чёрные, плотные, тридцать литров. Купила неделю назад, собиралась перебрать вещи на антресолях. Швырнула мужу, который будто бы только что осознал, что произошло.
— Ты что делаешь?
Она не ответила, оторвала один пакет, подошла к его тумбочке, выдвинула ящик, вытряхнула содержимое в мешок. Носки, трусы, зарядка для старого телефона, флешка, фонарик.
— Лена, прекрати.
Она взяла второй мешок, сняла с вешалки его куртку, джинсы, две рубашки, свитер. Дима схватил её за руку.
— Остановись!
— Отпусти.
— Ты не имеешь права!
— Поделим пополам квартиру, не переживай.
Он отпустил руку. Смотрел, как она методично, спокойно, утрамбовывает его вещи в чёрный пакет.
— А дети? — спросил он тихо. — Ты о детях подумала?
— А ты о них думал, когда с соседкой кувыркался? Не переживай, там у нее трое, примут как своего. Будешь им папой.
Дима молчал, что говорить, он не знал. Она завязала первый мешок, второй, третий.
— Помоги вынести на лестницу.
— Лена…
— Помоги вынести, я сказала.
— Мне идти некуда. Не к маме же?
— Это не моя проблема.
Не слушая его, она продолжила паковать мешки.
— Позвони Наташе, она приютит.
— Лена…
— Убирайся.
Он постоял ещё минуту. Потом поднял мешки, пошёл к лифту.
— Ключи, — сказала Лена.
Он обернулся. Достал из кармана связку, протянул. Она взяла, не глядя. Двери лифта закрылись. Лена зашла в квартиру, закрыла дверь, привалилась к ней спиной. С минуту стояла так, глядя в потолок. Потом опустилась на пол и только потом ее нарыло. Она плакала, выла, стонала, кричала от злости.
Дима не унимался. Он писал ей сообщения:
— Лена, я дурак, я понимаю. Это была ошибка. Я не знаю, как это вышло. Она позвала, я пришёл, и как-то само… Не выгоняй меня, пожалуйста. Я люблю тебя. Я люблю детей. Я не хочу терять семью.
Лена читала и удаляла. Потом он звонил, а она сбрасывала. Она не плакала. Она вообще перестала плакать после той ночи. Внутри образовался какой-то вакуум. Она жила будто бы на автомате, ведь ее обязанности никто не отменял.
Чем страшнее для неё было столкнуться с Димой и Наташей в подъезде. Соседка светилась от счастья, ее дети суетились рядом с "отчимом". Она же просто застыла от этой картины. Соня с Максимом дернулись было к нему, а потом, будто что-то вспомнив, спрятались за ее спину. Зайдя домой, она прошла в ванную помыть руки. Но это была неправда, ее трясло так, что зуб на зуб не попадал. Усилием воли она взяла себя в руки и зашла на кухню
Дети сидели притихшие, на столе стоял чай и лежали криво порезанные бутерброды. Первой заговорила Соня:
— Мама, он там уже две недели живёт, нам Костя тети Наташи сказал. Мы не хотели тебя расстраивать.
— Вычеркнул вас из жизни и новых детей приобрел, — забыв, с кем разговаривает, заплакала она, вытирая слезы.
— Мама, нам плевать, — шмыгнув носом, ответил Максим. Он обнял ее, потом ее обняла дочь и она так и проплакал неизвестно сколько.
На суде Дима весь светился от счастья. Она же, сидевшая на успокоительных, практически все читала по бумажке. Хуже всего было договориться по квартире. Но здесь Лена сама настояла на продаже и разделе. Она с помощью родителей купила себе жилье, а вот уже бывший муж сделал ремонт в Наташиной и подарил той машину. Откуда она знала? Доброжелателей полно, да и он будто бы хотел, чтобы она знала, какая у него любовь и как он счастлив.
Прошло ещё полгода. Ей понемногу становилось легче, переставало болеть. И вдруг звонок от свекрови. После тех событий мама мужа затаилась, не звонила, не писала, не приезжала в гости.
— Да?
Женщина, быстро задав стандартные вопросы, перешла к сути:
— Леночка, Христос богом молю, забери Диму. Я не могу больше. Он же пьёт каждый день.
— Не поняла? Вы при чем?
— Так эта же стерва облапошили его и выгнала, в чем стоял. Мол, ты мне никто. Машину не отдала, он же ей ее купил, на нее оформил. Дрянь она, раздела до трусов и ко мне выгнала.
Лена помедлив пару секунд, потом спросила:
— То есть он живёт у вас?
— Да, вот те крест. И что мне с ним делать? Забирай, ведь уволят с работы, шиш тебе, а не алименты.
— Значит, сядет, — спокойно сказала она. — Пока.
Положив трубку, она улыбнулась. Нет, ей не было жалко бывшего мужа, ее накрыла волна злорадства. К Наташе ненависти уже не было. Огонь-баба, моментально раскрутила мужика. Это не она, которая всю жизнь экономила, носки штопала и на колготки деньги просила. Забирай его. Ага, бежит и волосы назад. Ничего, пусть свекровь наслаждается своим любимым сыном. У неё же жизнь только начинается.