– Ну и вкус у тебя, конечно. Эти шторы сюда вообще не подходят. Выглядят как тряпки с блошиного рынка, – молодая девушка брезгливо потрогала край тяжелой бархатной портьеры и картинно вытерла пальцы о свои джинсы.
Елена глубоко вздохнула, медленно считая до десяти. Это была ее любимая тактика в последние полгода – считать, дышать и молчать. Она стояла у кухонного острова, нарезая овощи для рагу, и старалась не смотреть на падчерицу. Двадцатилетняя Алина, дочь ее мужа Сергея от первого брака, в очередной раз зашла в гости «навестить папу», а по факту – снова проверить границы дозволенного в доме мачехи.
– Алина, эти шторы шили на заказ из итальянской ткани, – спокойно ответила Елена, не отрываясь от нарезки перца. – И мне они нравятся. Это главное, ведь я здесь живу.
– Ну да, ты здесь живешь, – хмыкнула девушка, плюхаясь на диван и закидывая ноги прямо в кроссовках на светлую обивку. – Пока что. Папа говорит, что семья должна быть вместе. А семья – это, в первую очередь, кровные родственники.
Елена отложила нож. Лезвие глухо стукнуло о деревянную доску. Она посмотрела на грязные подошвы кроссовок на своем бежевом диване, который купила с премии три года назад, еще до знакомства с Сергеем.
– Сними обувь или убери ноги с мебели, – голос Елены прозвучал твердо, но без крика. – В этом доме не принято ходить в уличной обуви дальше прихожей.
– Ой, да ладно тебе, не будь занудой! – закатила глаза Алина, но ноги все же спустила, оставив на ткани серый пыльный след. – Папа придет, я ему скажу, что ты меня опять воспитываешь. Он не любит, когда меня обижают. У меня, может, травма после развода родителей, мне нужна поддержка, а не твои нотации.
Сергей действительно не любил конфликтов. Это был высокий, статный мужчина пятидесяти лет, добрый, работящий, но с огромным чувством вины перед дочерью. Бывшая жена Сергея, мама Алины, давно устроила свою личную жизнь в другом городе, фактически оставив дочь на попечение бабушки, а потом и вовсе отстранилась. Сергей же пытался компенсировать отсутствие материнской любви деньгами и всепрощением. Для него Алина оставалась маленькой принцессой, которой просто не повезло в жизни.
Когда Елена и Сергей поженились два года назад, вопрос жилья решился просто. У Сергея была своя "двушка", но старая и в отдаленном районе, а у Елены – просторная трехкомнатная квартира в центре, с хорошим ремонтом, заработанная годами упорного труда в логистической компании. Сергей переехал к ней, а свою квартиру сдавал, откладывая деньги "на будущее".
Поначалу Алина появлялась редко. Но чем дольше длился брак отца, тем чаще она стала возникать на пороге. Сначала это были вежливые визиты к чаю, потом – просьбы переночевать, потому что «поздно и страшно ехать в общежитие», а в последние месяцы она вела себя так, словно хозяйкой здесь была она.
Вечером пришел Сергей. Уставший после смены на заводе – он работал главным инженером – он с улыбкой обнял жену и расцеловал дочь.
– Мои девочки, – ласково сказал он, моя руки. – Как день прошел? Не ссорились?
– Пап, ну какие ссоры? – Алина тут же преобразилась. Из наглой хабалки она превратилась в нежного ангелочка. Она повисла у отца на шее. – Лена просто немного нервная сегодня. Накричала на меня из-за того, что я устала и присела на диван. Но я не обижаюсь, я же понимаю – возраст, гормоны...
Елена застыла с половником в руке. Возраст? Ей было сорок шесть, и выглядела она прекрасно.
– Я не кричала, Сережа, – спокойно парировала Елена, разливая суп. – Я попросила Алину убрать ноги в грязных кроссовках с дивана. Там теперь пятно, кстати. Придется вызывать химчистку.
Сергей посмотрел на диван, потом на дочь. Алина сделала большие, полные слез глаза.
– Папочка, я просто забыла переобуться, у меня голова так кружилась, давление, наверное... А она сразу про химчистку, про деньги. Разве вещи важнее людей?
– Ну-ну, лисенок, не плачь, – Сергей погладил дочь по голове, а потом укоризненно посмотрел на жену. – Лен, ну правда, это же просто диван. Почистим. Девочка себя плохо чувствует, ей сейчас поддержка нужна. У нее сессия на носу, стресс. Будь мягче.
Елена промолчала. Спорить с Сергеем, когда Алина включала режим «бедной сиротки», было бесполезно. Он словно слепнул и глох. В его картине мира Елена была мудрой и сильной женщиной, которая должна понимать и прощать «ребенка». Вот только ребенку было двадцать лет, и этот ребенок отлично умел манипулировать.
Ужин прошел в тягостном напряжении. Алина щебетала, рассказывая отцу про институт, про то, как ей тяжело жить в общежитии с шумными соседками, как ей не хватает личного пространства для учебы.
– Кстати, пап, – как бы невзначай бросила она, ковыряя вилкой в тарелке. – Я тут подумала... У вас же третья комната пустует. Кабинет этот Ленин. Она там все равно редко сидит, всё на работе да на работе. Может, я к вам перееду? Ну, хотя бы на время сессии? А то в общаге тараканы, соседки пьют, учиться невозможно. Я так и вылететь могу.
Сергей задумался, отломил кусочек хлеба. Елена напряглась. Кабинет был ее святая святых. Там стоял дорогой компьютер, хранились документы, книги, там она иногда работала по вечерам и выходным. Это было ее личное пространство.
– Ну, в принципе, мысль здравая, – протянул Сергей, не глядя на жену. – Лен, как думаешь? Места же всем хватит. Поживет пару месяцев, сдаст экзамены. Родная кровь все-таки.
– Сергей, нам нужно это обсудить наедине, – твердо сказала Елена.
– А чего обсуждать? – вмешалась Алина, и в ее голосе прорезались стальные нотки, которые Сергей почему-то упорно игнорировал. – Тебе жалко, что ли? Квартира огромная. Я же не в вашей спальне жить буду. Или ты хочешь, чтобы меня из института отчислили? Пап, скажи ей!
– Лена, давай не будем устраивать сцен, – поморщился Сергей. – Дело житейское. Пусть переезжает в выходные.
– Нет, – Елена положила вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел. – Нет, Сергей. Алина не переедет. Эта квартира – моя собственность, приобретенная задолго до нашего брака. И я не готова превращать свой кабинет в жилую комнату. Алина может приезжать в гости, но жить здесь она не будет.
Повисла тишина. Сергей выглядел ошарашенным. Он привык, что Елена всегда шла на уступки. Алина же покраснела, но не от стыда, а от злости.
– Вот видишь, папа! – взвизгнула она. – Я же говорила! Она меня ненавидит! Ей метры квадратные дороже твоей дочери! Она эгоистка!
Алина вскочила из-за стола, опрокинув стул, и убежала в ванную, громко хлопнув дверью. Через секунду оттуда донеслись рыдания – громкие, театральные.
Сергей встал, его лицо потемнело.
– Зря ты так, Лена. Жестоко это. Она же тянется к нам. Я думал, ты добрее.
Он ушел утешать дочь. Елена осталась одна на кухне, среди остывающего ужина и грязной посуды. Внутри все дрожало от обиды. Она любила Сергея, он был надежным, заботливым, с ним было интересно говорить обо всем... кроме Алины. Здесь он превращался в человека с завязанными глазами.
Прошла неделя. Отношения в семье были натянутыми. Сергей разговаривал с Еленой сухо, спал, отвернувшись к стене. Алина не появлялась, но постоянно звонила отцу, жалуясь на жизнь. Елена чувствовала себя виноватой, хотя умом понимала, что права. Она знала, что если пустит Алину сейчас, то выселить ее потом будет невозможно.
В пятницу Елена задержалась на работе – закрывали квартальный отчет. Домой она вернулась поздно, около девяти вечера. Открывая дверь своим ключом, она услышала громкую музыку и смех.
В прихожей стояли три пары чужой обуви. На вешалке висели незнакомые куртки. Елена прошла в гостиную и замерла.
На ее бежевом диване, на ковре, на креслах сидела компания молодых людей – два парня и три девушки, включая Алину. На журнальном столике из красного дерева, который Елена привезла из командировки в Индонезию, стояли открытые бутылки с пивом, валялись чипсы, коробки от пиццы. Жирные пятна уже расползались по полированной поверхности.
Алина сидела в центре, с сигаретой в руке. Пепел она стряхивала прямо в декоративную вазу.
– О, явилась хозяйка медной горы, – громко сказала Алина, увидев мачеху. Музыка стихла. Компания уставилась на Елену.
– Что здесь происходит? – голос Елены дрожал от ярости. – Где Сергей?
– Папуля уехал в ночную смену, вызвали на аварию, – ухмыльнулась Алина, выпуская дым в потолок. – А он мне ключи дал. Сказал: "Дочка, поезжай, отдохни, пока злая мачеха на работе, прими ванну, расслабься". Вот я и расслабляюсь. С друзьями.
– Вон, – тихо сказала Елена. – Все вон отсюда. Немедленно.
– А ты не командуй! – один из парней, развалившийся в кресле, нагло посмотрел на нее. – Папа разрешил. Мы гости.
– Я сейчас вызову полицию, – Елена достала телефон. – У вас три минуты.
Алина вскочила. Ее лицо перекосило.
– Ты не посмеешь! Папа тебя бросит, если ты меня выгонишь! Ты знаешь, что он мне сказал? Что квартира, по сути, общая, потому что вы в браке. И что он имеет право приводить кого хочет. Так что смирись, тетка. Ты здесь никто, просто приложение к моему папе. Думаешь, он тебя любит? Да ему просто удобно! Борщи, чистые рубашки, жилье бесплатное. Он сам мне говорил, что ты скучная, зато обеспеченная.
Слова Алины били наотмашь. Было больно, но где-то в глубине души Елена понимала: Сергей не мог такого сказать. Он мог быть мягкотелым, мог заблуждаться, но он не был подлецом и альфонсом. Алина врала. Врала нагло, уверенная в своей безнаказанности.
– Две минуты, – сказала Елена, набирая номер.
Компания, видя решимость женщины, начала неохотно собираться. Парни допивали пиво, девушки хихикали. Алина, проходя мимо Елены, специально задела ее плечом.
– Ты пожалеешь, – прошипела она. – Я сделаю так, что отец тебя возненавидит. Скажу, что ты привела мужика, пока его не было. Или что ты меня ударила. Кому он поверит, как думаешь? Любимой дочке или стареющей истеричке?
Когда за ними захлопнулась дверь, Елена опустилась на испорченный диван и закрыла лицо руками. Ей нужно было успокоиться. Нужно было все обдумать.
Она встала, взяла ведро, тряпку и начала убирать. Вымыла пол, проветрила комнату, собрала мусор. Потом зашла в свой кабинет. Там тоже кто-то был – на столе были переложены бумаги, ящики выдвинуты. Пропала небольшая шкатулка, где Елена хранила пару золотых колец и цепочку – память о маме.
Это был конец. Терпение лопнуло.
Елена не стала звонить Сергею. Она знала, что по телефону Алина уже наверняка "обработала" его. Она решила действовать иначе.
На следующий день была суббота. Сергей вернулся утром, хмурый и молчаливый. Алина, видимо, уже успела пожаловаться.
– Лена, нам надо поговорить, – начал он с порога, даже не разуваясь. – Алина звонила в истерике. Сказала, что ты выгнала ее друзей, унизила ее, угрожала полицией. Сказала, что ты чуть ли не с кулаками на нее кидалась. Как ты могла? Я дал ей ключи, чтобы ребенок просто отдохнул, принял ванну! У них в общежитии нет горячей воды!
– Проходи, Сергей, – спокойно сказала Елена, сидя в кресле. – Сядь.
– Я не хочу садиться! Я хочу понять, почему ты так ненавидишь мою дочь!
– Сядь и посмотри, – Елена указала на ноутбук, стоящий на столе.
– Что это?
– У нас в доме установлена система видеонаблюдения. Я поставила камеру в гостиной и в кабинете месяц назад, когда начали пропадать мелкие суммы денег из моей сумки. Я молчала, не хотела тебя расстраивать, думала, показалось. Но вчерашний вечер расставил все по местам.
Сергей замер. Он не знал про камеры.
– Смотри, – Елена нажала на "плэй".
На экране появилась картинка вчерашнего вечера. Сергей увидел, как Алина и ее друзья заходят в квартиру, не разуваясь. Как они открывают пиво, как Алина демонстративно стряхивает пепел на ковер. Он слышал каждое слово. Камеры писали звук отлично.
Он услышал, как Алина говорит друзьям:
*"Да этот лопух, мой папаша, все схавает. Я ему наплету, что мачеха меня обидела, он еще и денег мне даст на утешение. Квартирка у нее классная, надо бы ее отсюда выжить потихоньку. Папа сказал, что если они разведутся, то он сможет часть отсудить, если докажет, что вкладывался в ремонт. Я ему уже капаю на мозги, чтобы он начал тут ремонт делать за свои бабки"*.
Лицо Сергея стало серым. Он смотрел, как его "маленькая принцесса" роется в вещах Елены в кабинете, как находит шкатулку и, озираясь, сует ее в карман джинсов.
– *"Золотишко, пригодится"*, – прокомментировала Алина на записи и рассмеялась. – *"Старая дура даже не заметит, у нее этого барахла полно"*.
Потом была сцена с приходом Елены. Сергей услышал все оскорбления, все угрозы, все то, что Алина говорила про него самого – "лопух", "удобный вариант", "приложение".
Видео закончилось. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Сергей сидел, сгорбившись, закрыв лицо руками. Его плечи дрожали.
Елена не чувствовала торжества. Ей было жаль мужа. Рухнул его мир, мир, где он был любимым папой, а его дочь – ангелом. Реальность ударила больно.
– Она... она украла мамины кольца, – тихо сказала Елена. – Это уголовное дело, Сережа. Кража.
Сергей поднял голову. В его глазах стояли слезы, но взгляд изменился. Исчезла та мягкость и наивность. Появилась жесткость и боль.
– Я верну, – хрипло сказал он. – Я все верну. Или заплачу.
– Дело не в деньгах, ты же понимаешь.
– Понимаю.
Он достал телефон. Набрал номер дочери. Включил громкую связь.
– Да, папуля! – голос Алины был бодрым и веселым. – Ты уже поговорил с этой мегерой? Надеюсь, ты поставил ее на место? Я всю ночь плакала, так обидно было...
– Заткнись, – тихо, но страшно сказал Сергей.
На том конце провода возникла пауза.
– Пап? Ты чего?
– Я видел запись, Алина. Видеозапись. Как ты "отдыхала". Как ты рылась в вещах Елены. Как ты украла золото. И как ты называла меня лопухом.
– Папа, это... это монтаж! Это она все подстроила! – голос Алины сорвался на визг.
– Кольца верни, – перебил ее Сергей ледяным тоном. – У тебя час. Привезешь их к подъезду. Если через час колец не будет, Елена подаст заявление в полицию. И я ее останавливать не буду.
– Да ты не посмеешь! Я твоя дочь! Ты должен...
– Я тебе ничего не должен. Я давал тебе любовь, деньги, заботу. А ты, оказывается, считаешь меня идиотом, которого можно доить. Розовые очки разбились, Алина. Осколками мне глаза посекло, но теперь я вижу ясно.
– Папа, прости, я...
– Час времени. И ключи от квартиры тоже привези. Больше ты сюда не войдешь. Никогда.
Сергей нажал отбой и отшвырнул телефон на диван. Потом встал, подошел к Елене и опустился перед ней на колени.
– Лена... Прости меня. Прости меня, дурака старого. Я не верил, я был слеп. Я позволил ей унижать тебя в твоем же доме.
Елена обняла мужа за плечи, прижимая его голову к себе.
– Встань, Сережа. Все хорошо. Главное, что теперь мы понимаем друг друга.
Алина приехала через сорок минут. Она не поднималась в квартиру, позвонила снизу. Сергей спустился один. Вернулся он через пять минут, бледный, но спокойный. В руках у него была шкатулка и связка ключей.
– Отдала? – спросила Елена.
– Швырнула мне в лицо, – горько усмехнулся Сергей. – Кричала, что я предатель, что променял родную кровь на юбку. Сказала, что знать меня не хочет, пока я не перепишу на нее свою квартиру.
– И что ты ответил?
– Сказал, что моя квартира – это моя пенсия. А ей пора учиться жить самостоятельно. И что если она хочет общаться, то пусть научится уважению. А пока – финансирование закрыто.
Прошел месяц. Жизнь постепенно входила в спокойное русло. Сергей сделал химчистку дивана, сам оплатил. Он стал внимательнее к Елене, словно пытался загладить вину за те месяцы слепоты.
Алина несколько раз пыталась звонить – то с угрозами, то с мольбами о деньгах. Сергей был непреклонен. Он перестал быть "банкоматом". Он сказал дочери: "Хочешь денег – иди работать. Учишься на платном? Переводись на бюджет или иди на заочное и работай. Я помогу с продуктами, но на гулянки и шмотки больше не дам ни копейки".
Сначала было тяжело. Сергей переживал, пил сердечные капли по вечерам. Елена поддерживала его как могла, отвлекала, они стали чаще гулять в парке, ходить в театр.
Однажды вечером, сидя в том самом кабинете, который едва не стал комнатой раздора, Елена работала за компьютером. Сергей вошел с двумя чашками чая.
– Знаешь, Лен, – сказал он, ставя чашку на стол. – Я тут подумал... Может, нам ремонт сделать? В спальне обои переклеить, мебель обновить. Я премию получил. Хочется чего-то нового. Чтобы духа прошлого не осталось.
Елена улыбнулась.
– Отличная идея. Только шторы я выберу сама, ладно?
– Конечно, – рассмеялся Сергей. – У тебя вкус отличный. Итальянская ткань, я помню.
Юридически ситуация тоже прояснилась. Сергей сходил к нотариусу и написал завещание. Он не лишил дочь всего, но четко разграничил имущество, чтобы в случае чего у Алины не было соблазна претендовать на то, что ей не принадлежит, и трепать нервы Елене. Это был шаг взрослого мужчины, который наконец-то понял: семья – это не только кровь, это еще и уважение, порядочность и забота друг о друге.
Алина пока так и не помирилась с отцом. До Елены доходили слухи, что она устроилась работать официанткой и съехала из общежития, снимает комнату с подругой. Жизнь начала учить ее тем урокам, от которых так старательно оберегал отец. И, возможно, это был лучший подарок, который Сергей мог сделать своей дочери – дать ей шанс повзрослеть по-настоящему.
Елена смотрела на мужа, который увлеченно листал каталог с обоями, и думала о том, что иногда нужно пройти через кризис, чтобы очистить отношения от шелухи. Розовые очки бьются стеклами внутрь, это больно, но зато потом мир становится четким и ясным. И в этом реальном мире жить гораздо лучше, чем в иллюзиях.
Если вам понравилась эта история, буду благодарна за лайк и подписку на канал. Пишите в комментариях, приходилось ли вам сталкиваться с подобной несправедливостью со стороны родственников.