Всем привет, друзья!
История советской гвардии, славные традиции которой сегодня продолжает российская гвардия, хранит много имён. И у её истоков, что может показаться неожиданным, стоял человек в зелёной фуражке — пограничник, генерал-майор Константин Ракутин. В Пограничных войсках гвардейских частей не было, но именно этот командир оказался тем, кто в самые трудные дни дал жизнь этому элитному званию.
Его путь начался, как и у многих героев того поколения, в вихре Гражданской войны. В 1919 году семнадцатилетний парень из владимирской деревни Новинки, Костя Ракутин, вступил в Красную Армию. Он уже был членом арзамасского горкома комсомола, что говорило о его характере и убеждениях. Солдатскую науку он схватывал быстро. Вскоре его определили в отряд чекистов, который направляли на подавление мятежа на Тамбовщине. Потом были должности командира взвода и роты в 474-м полку. С этим полком он освобождал Белоруссию от белополяков, форсировал широкий Неман, дошёл со своими бойцами почти до самой Варшавы.
В 1921 году судьба забросила Ракутина на Дальний Восток. Он стал помощником командира роты в Читинском полку. Служба там не была спокойной. Практически с парада, который проводили для поднятия духа войск, его роту бросили на штурм Волочаевки — мощного укреплённого узла, созданного противником. Три дня шли бои, и на третьи сутки сопротивление было сломлено. Эта победа имела огромное значение. Газета «Известия» тогда писала, что удар под Волочаевкой стал для белогвардейцев и интервентов окончательным, подобно тому, как взятие Перекопа решило судьбу Врангеля на юге. Молодой командир, измотанный, с обмороженными пальцами и в рваной гимнастёрке, получил за тот бой высокую награду — именной револьвер из рук самого главкома, будущего маршала Василия Блюхера.
С этого момента жизнь Ракутина оказалась прочно связана с границей. Его, как человека с опытом работы в органах, направили в Никольско-Уссурийский погранотряд комендантом Бикинского участка. Полученная в боях закалка оказалась бесценной. Он учил подчинённых нести службу, боролся с контрабандистами и диверсантами, отвечал за боевую и политическую подготовку личного состава. Позже его перевели на ещё более ответственный пост — комендантом отдельного Охотского пограничного участка. Здесь его обязанности вышли далеко за рамки военной службы. Он стал депутатом городского Совета, заместителем председателя исполкома. Одна из операций того времени особенно запомнилась — разгром крупной банды белогвардейцев в Оймяконе, которой руководил некий Винокуров. Ракутин, заручившись поддержкой местных жителей, организовал дерзкий рейд прямо в логово бандитов. Результатом стал полный разгром противника и пленение главаря. Память о тех днях жива: в тех краях одна из застав и улица в Охотске носят имя Константина Ракутина.
Восемь лет, наполненных тревогами и опасностями на дальневосточной границе, стали для него настоящей школой. Эта школа открыла ему дорогу в Москву, в Высшую пограничную школу — единственное в то время учебное заведение, где переподготавливали командный состав погранвойск. После учёбы — снова служба, теперь уже руководство Харьковским пограничным училищем, а затем и учёба в престижной Военной академии имени Фрунзе. Академия дала ему то, что отличает настоящего военачальника: широкий оперативный кругозор и отличную общевойсковую подготовку.
Перед самой войной он успел получить опыт боевых действий на советско-финляндском фронте, недолго поработал начальником штаба Северо-Западного пограничного округа. А в июле 1940 года Константина Ивановича назначили начальником войск Прибалтийского пограничного округа. На этой должности его и застало 22 июня 1941 года.
Пограничники его округа — бойцы 6-го, 8-го, 10-го и 12-го отрядов — приняли первый, самый страшный удар. Они сражались мужественно, отбивая атаку за атакой, часто оставаясь в окружении. Но война требовала опыта таких командиров на фронте. Уже в июле Ракутина назначают командующим 31-й общевойсковой армией, а вскоре — и 24-й армией Резервного фронта, которым в тот момент руководил генерал армии Георгий Жуков. С 30 июля армия Ракутина вступила в гигантское Смоленское сражение, которое стало первым серьёзным препятствием на пути немецкой машины.
Апогеем этого сражения стала Ельнинская наступательная операция в конце августа — начале сентября 1941 года. Основная тяжесть боёв легла как раз на 24-ю армию. В те дни, когда враг ещё рвался к Москве, прозвучало сообщение, которое вселило надежду в миллионы сердец. Совинформбюро передало: «Многодневные напряжённые бои за город Ельню под Смоленском закончились разгромом дивизии СС, 15-й, 137-й, 178-й, 292-й, 268-й пехотных дивизий противника… наши войска заняли город Ельню». Это была настоящая победа. Враг под Ельней понёс большие потери, его отборные части были разгромлены, а наступление на московском направлении задержано.
Именно за эти бои, за стойкость и массовый героизм, четыре дивизии из состава 24-й армии — 100-я, 127-я, 153-я и 167-я — получили почётное звание гвардейских. Чуть позже того же звания удостоилась и 107-я стрелковая дивизия. Так в сентябре 1941 года родилась советская гвардия. И её родоначальником, человеком, который командовал этими дивизиями в момент их высочайшего признания, по праву можно назвать генерал-майора Константина Ракутина.
Любопытна одна деталь. Приказ Наркома обороны № 308, который официально закреплял гвардейские звания за дивизиями, был подписан Сталиным и Шапошниковым 18 сентября, однако в войска его не разослали. Казалось бы, такой пример должен был стать известен всем, чтобы воодушевлять бойцов. Но имена первых гвардейских дивизий были обнародованы только через два месяца, 17 ноября 1941 года, в специальном сообщении наркомата. Именно с той даты их статус был окончательно определён. К сожалению, командарм Ракутин до этого дня не дожил.
30 сентября немцы, оправившись после ударов под Смоленском, начали генеральное наступление на Москву — операцию «Тайфун». 24-я армия Ракутина держала оборону юго-западнее Вязьмы, на важнейшем направлении. Вместе с соседними 20-й и 43-й армиями она приняла на себя главный удар. Силы были неравны. Под давлением превосходящих немецких частей армия стала отходить на восток. Ракутин пытался стабилизировать фронт: ставил дивизиям задачи удерживать промежуточные рубежи, организовал контрудар силами 100-й и части 107-й дивизий. Но контрудар, для которого не хватало ни сил, ни огневой поддержки, не смог переломить ситуацию.
Создалась угроза полного окружения. Связь нарушалась, заканчивались боеприпасы и горючее. Согласовав решение с командованием фронта, генерал Ракутин отдал приказ дивизиям самостоятельно пробиваться к Можайской линии обороны, которая проходила в восьмидесяти километрах восточнее. Несколько дней части армии вели тяжелейшие бои, отбиваясь от наседавшего противника. Некоторым соединениям вместе с 43-й армией удалось отойти организованно. Другие, вместе с войсками 20-й армии, оказались в кольце.
Сам командарм, по воспоминаниям немногих уцелевших, во время отхода собрал вокруг себя отряд примерно из ста человек — бойцов комендантской роты и связистов. С этим отрядом он пытался прорваться на восток, откуда доносился гул нашей артиллерии. Казалось, свобода уже близко. Но разведка донесла плохую весть: гитлеровцы плотно перекрыли все пути пехотными частями. Особенно сильные заслоны стояли у железной дороги на Брянск и у нескольких деревень — Кислово, Мытишино, Дуденки.
Ракутин принял решение атаковать на рассвете 8 октября. Его группа должна была внезапным ударом проломить немецкую оборону у Хватова завода и вырваться к деревне Вешки. Расчёт на внезапность частично оправдался: первые вражеские посты сопротивления почти не оказали. Но очень быстро немцы опомнились, подтянули резервы и перешли в контратаку. Завязалась жестокая рукопашная схватка. Группе во главе с командармом удалось прорваться сквозь первую преграду и укрыться в роще у деревни Горки. Они отдышались лишь несколько минут. Впереди была грунтовая дорога между сёлами Михали и Андрианы — последний серьёзный рубеж, который прикрывали немецкая пехота и мотоциклетные патрули.
Патронов у бойцов почти не оставалось — по нескольку штук в магазинах, да с десяток гранат на всех. Собрав последние силы, они бросились в финальную атаку. Впереди всех, с автоматом в руках, бежал генерал Ракутин.
Они преодолели размокшую от осенних дождей дорогу. До спасительного леса оставались считанные метры. И в этот момент по ним открыли шквальный огонь из орудий и пулемётов. Цепочка атакующих дрогнула и разорвалась. Многие упали, чтобы уже не подняться. Среди них был и командарм. До последней секунды своей жизни он не выпустил из рук оружие.
Годы летят. Великая Отечественная война становится для новых поколений историей, которую узнают из книг и фильмов. В солдатские шинели сегодня уже одеты правнуки тех, кто стоял насмерть на границе в июне сорок первого, кто заслужил гвардейское звание в боях под Ельней, кто защищал Москву и Ленинград, кто выстоял в Сталинграде и на Курской дуге, кто водрузил знамя над Рейхстагом. Память о них — не просто строчки в учебнике. Она жива в сердцах нынешних защитников Отечества, в сознании всех, кому дорога история своей страны. И в этой памяти достоин занять своё место командарм Константин Иванович Ракутин — генерал из пограничников, навсегда оставшийся сорокалетним.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!