— Лид, ну не молчи.
Максим стоял у окна, переминаясь с ноги на ногу. Лида сидела на диване, глядя в одну точку. Телефон в ее руках показывал нулевой баланс на карте. Триста восемьдесят тысяч рублей. Три года. Тридцать шесть месяцев, когда она отказывала себе в новых сапогах, в кафе с коллегами, в поездке на море.
— Скажи хоть что-нибудь, — попросил Максим тише, добавил: — Я твои накопления потратил на машину, мы же давно хотели обновить ее.
Лида подняла на него глаза. Он выглядел виноватым — опущенные плечи, красные пятна на шее, которые всегда появлялись, когда он нервничал.
— Что я должна сказать? — ровно спросила она. — Что все нормально? Что ничего страшного?
— Ну, машина нам правда была нужна...
— Нам? — Лида встала. — Нам? Максим, ты хоть спросил меня?
Он молчал. За окном февральский вечер сгущался в темноту. Ветер швырял снег в стекло.
— Олег предложил, — наконец выдавил Максим. — Mitsubishi Outlander, две тысячи пятнадцатого года. Он же знает, что мы давно хотели нормальную машину. Дал хорошую цену — триста восемьдесят. А наша «Лада» уже еле дышит, сам знаешь.
— Я не про машину спрашиваю! — голос Лиды дрогнул. — Я спрашиваю, почему ты взял мою карту из сумки и снял все деньги, не сказав мне ни слова!
Максим шагнул к ней:
— Я думал сделать сюрприз. Думал, обрадуешься...
Лида отступила. Максим замер.
— Обрадуюсь, — повторила она. — Максим, это были не просто деньги. Это была моя уверенность. Понимаешь? Я знала, что если что-то случится, у меня есть запас. А теперь...
Она не договорила. Прошла в спальню и закрыла дверью. Не хлопнула — просто тихо притворила. Максим остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как холод от окна добирается до спины.
***
Ночью Лида не спала. Максим ворочался рядом, пытался прижаться — она отодвигалась к краю кровати. Под утро он наконец затих, а она все смотрела в потолок, считая трещины на побелке.
Триста восемьдесят тысяч. Тридцать шесть месяцев. Каждый раз, когда хотелось купить что-то лишнее, она останавливала себя. Каждый раз, когда коллеги предлагали сходить куда-то после работы, она отказывалась. Откладывала по десять, по двенадцать тысяч ежемесячно. Иногда больше, если была премия.
И все это время Максим знал. Видел, как она экономит. Видел, как отказывается от покупок. И все равно взял эти деньги.
В семь утра Лида встала. Максим проснулся от звука воды в душе.
— Лид, давай поговорим, — сказал он, когда она вышла из ванной.
— Мне на работу.
— Хоть кофе попей...
— Не хочу.
Она оделась молча. Максим смотрел, как она застегивает пуховик, наматывает шарф. Хотел что-то сказать, но не нашел слов. Дверь закрылась. Лида ушла.
***
На улице было минус пятнадцать. Лида шла к остановке, чувствуя, как мороз обжигает лицо. Автобус пришел забитый — суббота, но народ все равно ехал по делам. Она втиснулась у двери, держась за поручень.
Мама. Надо съездить к маме.
Татьяна Ивановна жила в соседнем районе, в хрущевке на пятом этаже. Лифт не работал уже полгода. Лида поднялась по ступенькам, запыхавшись.
— Ой, доченька! — мать открыла дверь в халате, волосы растрепаны. — Что случилось? Ты же обычно в субботу не приезжаешь.
Лида прошла в кухню, села на старый табурет у окна.
— Мам, налей мне воды.
Татьяна Ивановна наполнила стакан, поставила перед дочерью. Села напротив, внимательно разглядывая ее лицо.
— Рассказывай.
Лида рассказала. Про деньги, про Максима, про Outlander. Мать слушала, качая головой.
— А ты что хотела? — наконец сказала она. — Мужики они такие. Твой отец тоже все спускал, куда глаза глядят. То на рыбалку, то на какие-то инструменты. А я потом сиди, копейки считай.
— Мам, не надо про отца.
— А что не надо? Правду говорю. Они все одинаковые. Увидят что-то блестящее — и все, разум отключается.
Лида сжала стакан в руках. Отец ушел от них, когда ей было пятнадцать. Ушел к другой женщине, оставив мать с кредитами и пустым холодильником. Именно поэтому Лида всегда хотела иметь свои деньги. Именно поэтому копила.
— Максим не такой, — тихо сказала она.
— Ага, конечно, — хмыкнула мать. — А деньги твои где?
Лида встала.
— Мне пора.
— Оставайся, поешь хоть...
— Не хочу. Спасибо, мам.
Она уехала, так и не дождавшись слов утешения. Мать умела только усугублять.
***
Дома Максим убирался. Помыл полы, протер пыль, даже ванную почистил. Когда Лида вернулась, он встретил ее с виноватой улыбкой:
— Я тут навел порядок. И обед приготовил. Макароны с котлетами, твои любимые.
Лида прошла мимо него в комнату. Сняла куртку, повесила на стул.
— Лид, ну поешь хоть, — позвал Максим из кухни.
Она не ответила. Села на диван, взяла телефон. Ноль на счете. Ноль. Пустота.
Телефон зазвонил. Свекровь.
— Алло, Лидочка! — бодрый голос Валентины Петровны ударил по ушам. — Приезжайте обедать! Я борщ сварила, Игорек тоже придет.
— Валентина Петровна, мы не сможем.
— Как не сможете? В воскресенье же! Максим, ты что, жену не воспитаешь? — свекровь явно перешла на громкую связь.
Максим появился в дверях:
— Мам, мы правда не можем.
— Ничего не понимаю! Я для вас стараюсь, а вы...
— Мама, мы придем, — устало сказал Максим. — Только попозже.
Он повесил трубку. Лида смотрела на него.
— Зачем ты согласился?
— Мама обидится. Ты же знаешь, какая она.
— А мне какая разница? — Лида встала. — Может, мне тоже можно обижаться? Или это только твоя мама имеет право?
Максим молчал. Лида прошла в спальню и легла, отвернувшись к стене.
***
В два часа дня они поехали к свекрови. Лида не хотела, но спорить не было сил. Валентина Петровна жила в соседнем доме, через дорогу. Двухкомнатная квартира на первом этаже, где она обитала вместе с младшим сыном Игорем.
Дверь открыл Игорь — тридцать два года, холостой, работал на заводе. Вечный маменькин сынок.
— О, молодые приехали! — он усмехнулся. — Проходите, мама уже накрыла.
Валентина Петровна встретила их в фартуке, руки в муке.
— Вот и вы! Садитесь, садитесь. Лидочка, помоги мне салат донести.
Лида молча пошла на кухню. Свекровь суетилась у плиты, поглядывая на нее.
— Ты что-то бледная. Заболела?
— Нет.
— А вид какой-то... Максим говорил, у вас все хорошо?
— Говорил.
Валентина Петровна поставила миску с салатом в руки Лиде:
— Неси на стол.
За столом Игорь рассказывал про работу. Получил премию, купил новый телефон. Показывал свекрови фотографии.
— Вот молодец! — расцвела Валентина Петровна. — Умеет деньги беречь. Максим, посмотри на брата. Игорек и копит, и на себя тратит умеет.
Максим мрачно жевал хлеб. Лида отпила воды.
— А вы что молчите? — свекровь повернулась к ним. — Что-то случилось?
— Все нормально, мам, — быстро сказал Максим.
— Не похоже. Лида, ты вообще не ешь. Салат не нравится?
— Нравится.
— Тогда почему не ешь?
— Не хочу.
Валентина Петровна нахмурилась. Игорь с любопытством посмотрел на них.
— Максим, что происходит?
Максим вздохнул:
— Мам, ну зачем тебе...
— Я мать! Имею право знать!
Лида положила вилку. Посмотрела на Максима. Он избегал ее взгляда.
— Максим купил машину, — спокойно сказала она. — На мои деньги. Без моего ведома.
Повисла тишина. Игорь присвистнул. Валентина Петровна моргнула.
— И что? — наконец спросила она.
— Как что? — Лида не поверила своим ушам.
— Ну, он же муж. Купил машину для себя, значит, и для тебя тоже. Правильно?
— Неправильно, — Лида почувствовала, как внутри все закипает. — Это были мои деньги, которые я копила три года.
— Три года? — Валентина Петровна усмехнулась. — И что, прятала от мужа? Лидочка, так нельзя. Вы же одно целое.
— Я не прятала. Он знал про эти деньги. Но я копила их на будущее, на непредвиденные ситуации.
— Так машина и есть непредвиденная ситуация! Старая же развалилась. Максим правильно сделал. А ты, доченька, должна радоваться, что у тебя такой заботливый муж.
Лида встала.
— Мне пора.
— Ты куда? Мы же еще не доели!
— Извините.
Она вышла из квартиры. Максим догнал ее в подъезде.
— Лид, подожди!
— Отстань.
— Мама не то хотела сказать...
— Она сказала именно то, что хотела, — Лида обернулась. — Твоя мама всегда считала, что я недостаточно хороша для тебя. И сейчас она это подтвердила.
— Да брось ты...
— Не брось! Максим, ты слышал, что она сказала? Что я должна радоваться!
Лида вышла на улицу. Шла быстро, не оборачиваясь. Максим остался стоять у подъезда, глядя ей вслед.
***
В понедельник Лида пришла на работу раньше обычного. Строительная компания «Рассвет» занимала третий этаж офисного здания. Лида работала менеджером в отделе продаж уже шесть лет.
— Рано сегодня, — Светлана, ее коллега и единственная подруга на работе, поставила сумку на стол. — Выходные плохо прошли?
Лида рассказала. Светлана слушала, широко раскрыв глаза.
— Ничего себе. А он правда думал, что ты обрадуешься?
— Видимо.
— Мужики... — Светлана покачала головой. — Слушай, а ты заведи отдельный счет. Чтобы он туда доступа не имел.
— Дело не в счете, Света. Дело в том, что он не спросил.
— Ну да, понимаю. Но на будущее — точно заведи. У меня так. Я Вадиму даже не говорю, сколько зарабатываю по-настоящему. Занижаю. А разницу откладываю.
Лида хотела ответить, но в кабинет вошел Петр Григорьевич, начальник отдела. Пятьдесят лет, седеющие виски, всегда подтянутый костюм.
— Лида, Светлана, зайдите ко мне после обеда. Нам нужно поговорить.
Он ушел. Светлана посмотрела на Лиду:
— О чем это он?
— Понятия не имею.
Но внутри что-то похолодело. Петр Григорьевич редко вызывал к себе просто так.
***
После обеда они вошли в кабинет начальника вместе. Петр Григорьевич сидел за столом, перед ним лежала папка с документами.
— Садитесь, девочки.
Они сели. Лида сжала руки на коленях.
— Буду краток, — начал Петр Григорьевич. — Компания оптимизирует расходы. В нашем отделе планируется сокращение. Одна ставка.
Светлана ахнула. Лида замерла.
— Решение будет принято в течение двух недель, — продолжил начальник. — Учитывается все: продажи, больничные, опыт работы. Я хотел вас предупредить заранее. Чтобы вы были готовы.
— А... а кого именно? — выдавила Светлана.
— Пока не решено. Через две недели узнаете.
Они вышли из кабинета. Светлана была бледная.
— Ну все, — прошептала она. — Меня точно сократят. У меня же больничных куча было в прошлом году, когда мама болела...
Лида не знала, что сказать. Вернулась на свое место, села за компьютер. Экран плыл перед глазами.
Сокращение. Две недели. А у нее на счету ноль.
Вечером дома она рассказала Максиму. Он побледнел.
— Вот черт...
— Да.
— Но... но тебя же не точно сократят? Может, Светлану?
— Может. А может, меня.
Максим ходил по комнате.
— Слушай, хорошо, что я тогда машину купил! Теперь хоть на ней подработку искать можем. Грузы возить, людей подвозить...
Лида посмотрела на него. Он правда не понимал.
— Максим, — медленно произнесла она. — Если бы у нас были те деньги, мы могли бы спокойно месяца три продержаться, пока я новую работу найду. А теперь что? Ты будешь грузы возить на Outlander?
Он замолчал. Лида встала.
— Я устала. Пойду лягу.
— Лид, я найду подработку. Обещаю. Заработаю эти деньги обратно.
Она не ответила. Закрыла дверь в спальню и легла, не раздеваясь.
***
Максим сдержал слово. Через два дня он нашел подработку — помогать знакомому прорабу делать ремонт в частных домах. По вечерам после основной работы, в выходные.
Теперь он уходил в шесть утра, возвращался в десять вечера. Лида видела, как он старается. Как падает без сил на диван, как с трудом снимает ботинки. Но обида никуда не уходила.
Валентина Петровна звонила каждый день. Сначала Максиму, потом Лиде. Советовала «не пилить мужа», «быть мудрее», «помнить, что мужчина — глава семьи». Лида перестала брать трубку после пятого звонка.
В пятницу, спустя неделю после разговора с начальником, Светлана позвала Лиду после работы в кафе. Они сидели за столиком у окна. Светлана мяла салфетку.
— Слушай, я тут подумала, — начала она. — Если кого-то из нас сократят... ну, понимаешь. У меня мама больная. Мне очень нужна эта работа. Очень.
Лида смотрела на нее.
— И что ты хочешь сказать?
— Ну... может, ты Петру Григорьевичу как-то намекнешь? Что тебе не так критично, если что...
— Светлана, ты сейчас серьезно?
— Лид, я не хочу тебя подставлять! Просто... ты же знаешь, как мне тяжело. Маму лечить, деньги нужны...
— У меня тоже деньги нужны, — Лида встала. — И у меня их сейчас ноль. Вообще.
Она вышла из кафе, не попрощавшись. Светлана осталась сидеть, виновато глядя в окно.
Дома Лида сорвалась. Увидела немытую посуду в раковине и просто взорвалась.
— Максим! Ты не мог за собой помыть?!
Он вышел из ванной, удивленный:
— Я только что пришел, собирался...
— Тебе всегда некогда! Ты работаешь, устаешь, а я что? Я тоже работаю! И у меня тоже проблемы! Но я же не забываю про дом!
— Лид, успокойся...
— Не говори мне успокоиться! Из-за тебя у меня сейчас ничего нет! Ни денег, ни уверенности! Ничего!
Она кричала в первый раз за все время. Максим стоял, опустив руки.
— А я? — тихо спросил он. — Я есть?
Лида посмотрела на него и отвернулась. Прошла в спальню. Легла, уткнувшись лицом в подушку.
Через час Максим постучал в дверь.
— Я ухожу на подработку. Вернусь поздно.
Она не ответила. Услышала, как хлопнула входная дверь. Осталась одна в темной квартире, слушая, как за окном воет ветер.
***
В субботу Максим вернулся в девять вечера. Лида сидела на диване, смотрела в телефон. Услышала, как открылась дверь, как он долго снимал ботинки в прихожей.
Максим вошел в комнату. Грязный, уставший. На руках засохший раствор, джинсы в белых разводах. Он достал из кармана куртки мятый конверт и протянул ей.
— Здесь сорок тысяч.
Лида взяла конверт. Открыла. Деньги были помятые, пахли штукатуркой.
— Это за две недели, — сказал Максим. — Работал каждый день. По шестнадцать часов.
Она посмотрела на его руки. Мозоли. Синяк на запястье. Порез на большом пальце, заклеенный пластырем.
— Максим...
— Не надо, — он покачал головой. — Я понимаю. Это же не вернет тебе три года.
Лида положила конверт на стол. Максим прошел в ванную. Она услышала шум воды.
Сорок тысяч. Он правда работал по шестнадцать часов. Она видела, как он приходил — едва живой, ел стоя у холодильника и падал спать, не раздеваясь. Не жаловался. Не оправдывался. Просто работал.
Максим вышел из ванной через двадцать минут. Волосы мокрые, лицо красное от горячей воды.
— Я лягу, — сказал он. — Устал очень.
Он прошел в спальню. Лида осталась на диване. Взяла конверт, пересчитала деньги. Сорок тысяч ровно. До трехсот восьмидесяти еще триста сорок.
Телефон зазвонил. Валентина Петровна.
Лида взяла трубку.
— Алло.
— Лида! Наконец-то ты ответила! — свекровь говорила громко, возбужденно. — Ты совсем обнаглела! Максим как каторжный пашет, а ты нос воротишь!
— Валентина Петровна...
— Не перебивай! Игорь вчера видел вашу машину у торгового центра. Максим там мешки с цементом таскал! Ты хоть понимаешь, как ему тяжело? А ты все дуешься!
Лида сжала телефон в руке.
— Понимаю, — спокойно сказала она. — Но вы понимаете, почему ему тяжело?
— Потому что ты его изводишь!
— Нет. Потому что он потратил чужие деньги без спроса.
— Какие чужие?! Вы же...
— До свидания, Валентина Петровна.
Лида отключила телефон. Из спальни донесся голос Максима:
— Это мама звонила?
Она вошла в комнату. Максим сидел на кровати.
— Да.
— Что она сказала?
— То же, что всегда. Что я тебя изматываю.
Максим встал.
— Это не чужие деньги были, — сказал он громко. — Лид, мы же...
Он не договорил. Лида смотрела на него.
— Что "мы"? — спросила она.
— Ну... вместе. Живем. Вместе.
— Вместе — это когда спрашивают, — ответила Лида. — Когда советуются. А ты решил за меня.
— Я думал о нас! О том, что нам нужна машина!
— Нет, Максим. Ты думал о себе. О том, что тебе нужна машина. Мне нужны были деньги. Моя подушка безопасности. А ты ее забрал.
Максим сел обратно на кровать. Опустил голову.
— Я понял, — тихо сказал он. — Я все понял. Прости.
Лида вышла из спальни.
***
В понедельник Петр Григорьевич вызвал их к себе снова. Лида и Светлана сидели в его кабинете, не глядя друг на друга. С пятницы они не разговаривали.
— Решение принято, — начал начальник. — Светлана, к сожалению, мы вынуждены с вами расстаться. У Лиды больше опыта, меньше пропусков. Надеюсь, вы понимаете.
Светлана побледнела. Кивнула. Встала и вышла, не попрощавшись.
Лида осталась сидеть. Чувствовала облегчение и одновременно вину.
— Лида, вы свободны, — сказал Петр Григорьевич.
Она вышла из кабинета. Светлана стояла у своего стола, складывая вещи в коробку. Увидела Лиду и отвернулась.
Вечером Лиде позвонила Светлана.
— Дай мне в долг двадцать тысяч, — сказала она без приветствия. — Хоть на первое время, пока работу найду.
— Света, у меня самой ничего нет.
— Как это нет? У вас же новая машина! Максим же работает!
— Светлана...
— Забудь. Я думала, мы подруги.
Гудки. Лида положила телефон на стол.
Максим готовил ужин. Макароны с сосисками — простое, быстрое. Он устал, но старался.
— Меня не сократили, — сказала Лида, входя на кухню.
Максим обернулся:
— Правда? Лид, это отлично!
Он хотел обнять ее. Лида не отстранилась. Он прижал ее к себе, уткнувшись носом в волосы.
— Я так рад, — прошептал он. — Так рад.
Они стояли посреди кухни. Лида чувствовала его тепло, запах стирального порошка от рубашки. Первый раз за две недели она позволила ему быть близко.
Максим отстранился. Посмотрел ей в глаза.
— Лид, мне нужно тебе кое-что сказать.
Она насторожилась.
— Что?
— Я поговорил с Олегом. Он согласен забрать машину обратно.
Лида не поняла:
— Как забрать?
— Ну, вернуть. Я ему отдам Outlander, он мне вернет деньги. Не все, конечно. Он уже вложился в другую машину, которую хотел купить. Но отдаст двести восемьдесят тысяч. А остальные сто я доработаю.
Лида смотрела на него.
— Максим, ты серьезно?
— Абсолютно. Я понял, что облажался. Понял, что это были твои деньги, твоя уверенность. Я эгоист. Думал только о себе. Но я хочу это исправить.
Он взял ее за руки.
— Завтра поедем к Олегу. Вернем машину. Я доработаю остаток. К концу марта верну все триста восемьдесят. Обещаю.
Лида молчала. Максим сжал ее пальцы.
— Прости меня. Пожалуйста.
***
Во вторник они поехали к Олегу. Тот жил на окраине города, в частном секторе. Встретил их у ворот — мужик лет сорока, в замасленной куртке.
— Ну что, брат, передумал? — спросил он Максима.
— Да.
Олег посмотрел на Лиду, кивнул.
— Понятно. Ну, машину я заберу. Деньги приготовил. Двести восемьдесят, как договаривались.
Максим отдал ключи. Олег достал из кармана конверт, пересчитал купюры.
— Держи. И знаешь что, Макс? Ты не дурак. Правильно делаешь.
Они уехали на автобусе. Сидели у окна. Лида держала конверт на коленях. Максим смотрел в окно.
— Ну что, — спросил он, не поворачивая головы. — Прощаешь?
Лида долго молчала. Потом сказала:
— Не знаю. Доверие не восстанавливается за один день.
Максим кивнул. Они доехали молча.
***
В среду вечером Валентина Петровна позвонила и приказала им приехать. Лида не хотела, но Максим попросил:
— Поедем. Я скажу ей все сам.
Свекровь встретила их у дверей. Игорь сидел на кухне, пил чай.
— Проходите, проходите, — Валентина Петровна говорила сладко, но глаза были холодные. — Максим, я слышала, ты машину вернул.
— Да, мам.
— Как ты мог?! Из-за ее капризов!
— Мам, хватит.
Валентина Петровна замолчала. Максим встал.
— Это я виноват, не Лида. Я взял ее деньги без спроса. Это неправильно. Я не должен был так делать.
— Максим, ты что несешь? Вы же...
— Мам, я серьезно. Лида три года копила эти деньги. А я их потратил, даже не спросив. Это было подло с моей стороны.
Игорь хмыкнул:
— Ну ты даешь, брат. Против мамы восстал.
Максим повернулся к нему:
— Игорь, помолчи.
Валентина Петровна побагровела:
— Максим! Я твоя мать! Как ты смеешь?!
— Мам, я люблю тебя. Но Лида — моя жена. И если мне придется выбирать между тобой и ей, я выберу ее.
Лида замерла. Валентина Петровна открыла рот, но ничего не сказала.
— Пошли, Лид, — Максим взял ее за руку.
Они вышли под возмущенные крики свекрови. На улице Лида остановилась.
— Максим...
— Что?
— Ты правда это сказал.
— Да. И я это имел в виду.
Они шли домой пешком. Снег падал крупными хлопьями. Максим держал ее за руку.
***
Прошло две недели. Максим продолжал подработки. Уходил рано, приходил поздно. На счет Лиды вернулось уже триста двадцать тысяч. До полной суммы оставалось шестьдесят.
Пятничным вечером Лида готовила ужин. Картошку с курицей, ничего особенного. Максим пришел в восемь, помыл руки, сел за стол.
— Как день? — спросила Лида, наливая ему воды.
— Нормально. Устал, конечно. Но ничего.
Они ели молча. Лида посмотрела на него. Он похудел за эти недели. Под глазами темные круги. Руки в мозолях и ссадинах.
— Максим.
— М?
— Хватит. Остальные деньги не нужны.
Он поднял голову:
— Как не нужны? Я же обещал.
— Ты уже доказал. Хватит убиваться.
Максим покачал головой:
— Нет. Я доработаю до конца. Обещал — сделаю.
Лида встала. Подошла к нему. Положила руку ему на плечо.
— Спасибо.
Максим накрыл ее руку своей.
— За что?
— За то, что стараешься.
Они сидели так несколько минут. Потом Максим спросил:
— Ты меня все еще не простила?
Лида села на стул рядом.
— Я ценю, что ты признал ошибку. Ценю, что работаешь. Но доверие... оно хрупкое. Ты его разбил. Может, со временем я смогу снова довериться. Может, нет. Посмотрим.
Максим кивнул:
— Я буду ждать. И работать над этим каждый день.
Лида неожиданно для себя накрыла его руку своей:
— Только больше никогда так не делай. Договорились?
Максим сжал ее пальцы:
— Договорились.
За окном падал снег. Во дворе стояла их старая «Лада» — облупленная, ржавая, но все еще на ходу. Она еще послужит. А Максим доработает остаток денег к концу марта.
Они не вернулись к прежней жизни. Что-то изменилось между ними — появилась осторожность, новые границы, которые нужно было учиться не переходить. Но появилось и что-то другое. Понимание, что ошибки можно исправлять. Что слова можно подтверждать делами. Что доверие — это не что-то данное раз и навсегда, а то, над чем нужно работать каждый день.
Лида посмотрела на Максима. Он доедал картошку, уставший, но довольный, что наконец-то дома, рядом с ней. И она подумала, что, может быть, когда-нибудь сможет забыть. Не простить до конца — нет. Но научиться жить с этим. Научиться строить что-то новое на месте того, что было сломано.
Максим поймал ее взгляд:
— О чем думаешь?
— Так, — она отвела глаза. — Ни о чем.
Он улыбнулся — впервые за эти недели по-настоящему:
— Врешь.
— Не вру. Ешь давай, остынет же.
Они доели в тишине. Потом Максим помыл посуду — без напоминаний, сам. Лида смотрела на него со стороны и думала, что жизнь — странная штука. Иногда нужно потерять что-то, чтобы понять, как это ценить. Иногда нужно разбить, чтобы научиться собирать обратно. И иногда прощение — это не одна большая вспышка, а много маленьких шагов навстречу друг другу.
Шагов, которые они только начинали делать.
Через месяц после примирения Лида думала, что худшее позади. Максим честно отрабатывал долг, свекровь молчала, жизнь потихоньку налаживалась. Но однажды утром зазвонил телефон, и голос на том конце заставил её кровь застыть в жилах...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...