— Жизнь прожить такую длинную и в людях не научиться разбираться…
Нельзя всем подряд верить, Надюша. Ты прости, что я тебя так распекаю, будто девочку пятилетнюю, но жалко мне тебя, жалко по-человечески, по-дружески.
— Да не меня тебе жалко, а денег моих, — не стала скрывать своих мыслей Надежда Львовна, зная соседку как облупленную.
— Ох, не ожидала таких слов, обидела ты меня крепко, подруга, — Светлана Павловна затянула потуже платок на затылке. На ее лбу и переносице собралось еще больше морщинок, от чего лицо приобрело совсем скорбный вид.
— Извини, сказала, как думаю.
— Извини на хлеб не намажешь. Хоть бы к чаю позвала, показала бы обновки. А то даже на порог не пускаешь, — Светлана напрашивалась в гости к подруге.
— Проходи, не жалко мне чая. А обновки… Одеяло купила сыну с невесткой да иголки для спины Серафиму. Ничего особенного, на что смотреть во все глаза можно.
Кажется, Светлана была разочарована. Она-то думала, будто соседка платьев себе накупила у торгашей приезжих, а она все о других печется: о сыне и о муже. Еще с утра увидела в окно, как Надежда разговаривает с уличными торговцами, которые пару раз в год проезжали мимо на небольшом грузовичке и продавали всякую всячину втридорога. Когда-то у них все скупалось мигом, потому что люди были в деревне доверчивые, но потом одумались, поняв, как их разводят на деньги. Только Надежда Львовна продолжала покупать у них что-нибудь, боясь обидеть.
Вот Светлана и теперь, увидев, как соседку облапошивают, оделась и пошла навестить доверчивую Надюшу. А та, помимо того, что переплатила, так еще и не себе купила, а другим.
— Ладно, одеяло в хозяйстве не лишнее. А то в прошлый раз ты чудодейственный магнитный браслет брала и мазь…
Надежда Львовна покраснела и отвернулась к плите.
Все ей говорили, какая она мягкохарактерная и безотказная. Воспитали ее такой или жизнь такой сделала, не известно было Надежде. Росла без родителей у тетки, которая тюкала по любому поводу. Отучилась с горем пополам восемь классов, пошла в колхоз работать к тетке в помощницы. Вся жизнь в труде. С Серафимом в колхозе познакомились, так и шли уже шестой десяток рука об руку. Только детьми жизнь не побаловала: один сын, продолжатель рода. Заботилась о нем Надежда как о самом ценном сокровище. Хоть сыну стукнуло недавно пятьдесят лет, а продолжала его опекать Надежда Львовна, как маленького.
— Не обижайся, подруга. Уберегаю тебя не только от трат лишних, но и от необдуманных поступков. На старость лет хоть образумься. Перестань о других думать. О себе надо. Сыну-то, может, одеяло и понравится, а вот ты себя давно баловала покупками: на всем же экономишь. Внуки, вон, какие вымахали, — перебирала она фотографии, которые лежали на столе. — Это где они отдыхали?
— Манька в Европу ездила, Сенька Египет, а Сонечка на археологических раскопках полмира объездила, — Надежда Львовна с любовью смотрела на своих внуков, которых последний раз видела совсем крошечными ляльками.
— Какие занятые все! К бабке хоть раз бы приехали, а то фотографии шлют!
— Хоть так, молодые пока, пусть мир посмотрят.
— Мир… Наш с тобой мир огородами да полями кончается, — задумалась Светлана. — Я в столицу только один раз ездила, на теплоходе каталась по реке, башни Кремля видела. Красота такая! Надька, а давай в столицу-то съездим?
— Сдурела совсем! — подскочила как ошпаренная Надежда Львовна. — Куда нам, старухам, заблудимся. А остановиться где? Денег-то сколько нужно, где же взять столько?
Светлана Павловна прищурилась и встала из-за стола:
— Допустим, остановиться мы найдем место. Есть у меня мысль: к племяннице поедем. Шурочка давно звала меня в гости. А насчет денег... У тебя же отложено на черный день?
Надежда кивнула.
— И у меня отложено. Будем считать, что наступил этот день: наш последний шанс выйти за пределы огородных заборов.
— Так хоронить нас потом на что будут? — всполошилась Надежда Львовна. — Да и боязно ехать куда-то... У меня сердце...
— И у меня сердце, — рассмеялась Светлана. — Слышишь, как стучит? Мотор еще работает, с перебоями, правда. Ты знаешь, недавно по телевизору показывали фильм, там пожилой мужчина прошел пешком такое огромное расстояние. Не помню, сколько дней шел, может, всю неделю...
— Куда он шел-то? Ой, батюшки!
— Поддержать умирающую подругу. Так ему столько людей в дороге помогали, ты даже себе не представляешь.
— В фильме что угодно покажут.
— На реальных событиях основан фильм, — сделала серьезное лицо Светлана Павловна. — Это я к чему: пока мы медлим, кто-то другой берет и делает.
Призадумалась Светлана Львовна. Пока они пили чай, она мысленно возвращалась к своему прошлому, пытаясь вспомнить хоть что-то особенно радостное. Но, кроме замужества, рождения сына и внуков, ничего не было в памяти.
— Ты позвонишь племяннице? — робко спросила Надежда.
— Позвоню! Ты не сомневайся, она только рада будет! — Светлана словно обрела вторую молодость. Ее задор и огонь в глазах вселили уверенность и в Надежду, что эта спонтанная поездка, оставит яркий след в памяти. Она улыбнулась, представив, как вскоре будет смотреть в окно поезда под стук колес...