Найти в Дзене

Я там, вы здесь — переходить не всегда безопасно Фельетон о том, как мы моем теплицу

Весна. Солнышко припекает, птички поют, почки набухают. А у дачников — санобработка. Где-то в марте, когда снег еще лежит, в голове настоящего огородника уже зреет план: теплицу надо мыть. Срочно. С мылом. С содой. С марганцовкой. С медным купоросом. А лучше сразу с серной шашкой, чтоб уж наверняка. Потому что там, понимаешь, фитофтора. И кладоспориоз. И еще семь видов спор, названия которых как диагнозы из больничной карты. Они сидят в теплице всю зиму. Ждут. Скапливаются на пленке, на веревочках, в щелях между поликарбонатом. Спят, наверное, видели сны о будущих помидорах. И вот приходит весна, и начинается: — Тряпку подай! — Ведро неси! — Да не этой тряпкой, тут же жирный налет! — А мы снаружи будем мыть или только изнутри? — А ты купорос развел? Трехпроцентный? А почему синий? — А давай еще Фармайодом сверху, для надежности. И моют. Трут. Смывают. Час, два, три. Вода течет по теплице ручьями, собирает всю заразу, всю инфекцию, весь биологический мусор » — и выливается... аккурат по

Весна. Солнышко припекает, птички поют, почки набухают.

А у дачников — санобработка.

Где-то в марте, когда снег еще лежит, в голове настоящего огородника уже зреет план: теплицу надо мыть. Срочно. С мылом. С содой. С марганцовкой. С медным купоросом. А лучше сразу с серной шашкой, чтоб уж наверняка.

Потому что там, понимаешь, фитофтора. И кладоспориоз. И еще семь видов спор, названия которых как диагнозы из больничной карты.

Они сидят в теплице всю зиму. Ждут. Скапливаются на пленке, на веревочках, в щелях между поликарбонатом. Спят, наверное, видели сны о будущих помидорах. И вот приходит весна, и начинается:

— Тряпку подай!

— Ведро неси!

— Да не этой тряпкой, тут же жирный налет!

— А мы снаружи будем мыть или только изнутри?

— А ты купорос развел? Трехпроцентный? А почему синий?

— А давай еще Фармайодом сверху, для надежности.

И моют. Трут. Смывают. Час, два, три.

Вода течет по теплице ручьями, собирает всю заразу, всю инфекцию, весь биологический мусор » — и выливается... аккурат под теплицу. На грядки. На ту самую землю, где через неделю будут посажены те самые помидоры.

— Ну всё, теперь чисто!

— Да, теперь рассаду можно высаживать смело!

Никто не говорит: А куда, собственно, мы только что смыли всю эту великую армию фитофторы?.

А туда. Вниз. В родную стихию.

И теперь эти миллиарды спор, аккуратно смытые с крыши и стен, лежат в верхнем слое почвы, умытые, довольные, накормленные медным купоросом для иммунитета, и тихо радуются: Ну слава богу, а то на пленке холодно, а тут земелька, червячки, скоро томатики... Красота!.

Но это никого не смущает.

Потому что главное — процесс. Главное — чтоб было видно: я борюсь. Я не просто сажаю, я защищаю! Я воин света на поле битвы с грибком. У меня тряпка в руке, ведро с мыльной пеной, спина болит, жена пилит — всё как у людей.

А через месяц заходишь в теплицу — а там помидоры стоят, зеленые, здоровые, и никакая фитофтора их не берет.

Ну, почти не берет.

А если и берет — значит, мало мыли. Надо было два раза. И снаружи тоже. И шашку зажечь. И почву пропарить. И вообще, может, теплицу перенести на другой конец участка, подальше от картошки, которая, кстати, тоже уже 20 лет растет на одном месте и не болеет, но это же не повод расслабляться, верно?