Елена Свиридова смотрела на идеально заточенный японский нож «Сантоку». Лезвие ловило блики холодных диодных ламп её кухни, больше напоминавшей стерильный операционный блок, чем место для семейных ужинов.
Молекулярная кухня не терпит приблизительности. Здесь, как и в её прошлом — на кафедре фармацевтической химии — всё решали миллиграммы, pH-баланс и десятые доли градусов.
Десять лет назад она держала в руках красный диплом провизора-технолога и мечтала разрабатывать новые виды антибиотиков. Но Игорь, тогда еще лейтенант, надевая ей кольцо на палец, с улыбкой захлопнул дверь в ту жизнь.
«Жена офицера должна пахнуть уютом и выпечкой, а не формалином и мышами», — отрезал он, запретив ей работать по специальности.
Елена не стала спорить — тогда она еще путала страх с уважением. Но её мозг, заточенный под сложные химические реакции, требовал пищи. Лишенная настоящей лаборатории, она превратила в неё кухню. Там, где другие хозяйки видели просто «варку мяса», Елена видела денатурацию белков и реакцию Майяра. Она не просто смешивала соусы — она создавала эмульсии, зная точную температуру распада жиров.
Именно этот научный, почти хирургический подход сделал её ресторан лучшим в городе, а её саму — «гением вкуса» в глазах критиков.
Но сейчас её руки, привыкшие к ювелирной точности едва заметно дрожали.
Она слышала, как в прихожей хлопнула тяжелая входная дверь. Шаги. Тяжелые, уверенные, хозяйские.
Игорь Свиридов, генерал-майор, вернулся со службы.
Внешне — эталонный офицер с плаката МВД: статный, с цепким взглядом и идеальной выправкой. Для города он был гарантом порядка, грозой преступности. Для Елены — тюремщиком, у которого ключи были не только от дверей, но и от её разума.
— Лена, ужин, — голос прозвучал даже не командно, а буднично. Так зовут собаку.
Она поставила перед ним тарелку. Утка конфи, су-вид, 12 часов при температуре 62 градуса. Мясо таяло во рту. Игорь ел молча, методично пережевывая пищу, и сверлил её взглядом. Елена знала: он чем-то недоволен. Воздух в кухне сгустился, пахнуло грозой, хотя за окном стояла тихая осенняя ночь.
— Я посмотрел отчеты по твоему ресторану, — наконец произнес он, отодвигая тарелку. — Обороты выросли. Молодец.
— Спасибо, Игорь. Мы ввели новое меню, гостям нравится...
— Мы? — он перебил её тихо, но от этого тона у неё внутри всё похолодело. — Нет никаких «мы», Лена. Есть я. И есть мои деньги, которые ты крутишь.
Он бросил на стол папку с документами. Бумаги проскользили по мрамору и замерли у её руки.
— Завтра утром приедет нотариус. Ты подписываешь договор дарения. Передаешь мне 100% доли в ООО «Эликсир». И генеральную доверенность на управление всеми счетами. Я ввожу туда своего управляющего. Ты остаешься просто поваром. На зарплате.
Елена замерла. Ресторан был её жизнью. Единственным местом, где она чувствовала себя человеком, а не вещью. Она создала его с нуля, пусть и на деньги мужа, но это были её бессонные ночи, её рецепты, её команда.
— Игорь, это мой бизнес. Мне нужно управлять закупками, я не могу работать через посредника...
— Твой бизнес? — он рассмеялся, и этот смех был страшнее крика. — Ты — моя жена! Всё, что у тебя есть, есть только потому, что я позволяю этому быть. Мне нужно легализовать средства к декларированию. Твой ресторан теперь — мой актив. А ты... ты слишком много возомнила о себе.
— Я не подпишу, — вырвалось у неё раньше, чем она успела испугаться.
Игорь перестал смеяться. Его лицо окаменело. Он медленно встал, подошел к ней вплотную. От него пахло алкоголем.
— Собирайся.
— Что? Куда? Игорь, уже поздно, Валя спит...
— Я сказал: собирайся. И сына буди. Живо.
Через десять минут они сидели в его черном внедорожнике. Заспанный пятилетний Валентин хныкал на заднем сиденье, прижимая к себе плюшевого зайца. Елена пыталась успокоить его, но её саму колотило крупной дрожью. Игорь гнал машину молча. Они выехали из элитного поселка, миновали городскую черту. Фонари остались позади. Вокруг была только темнота и лес.
Елена поняла, куда они едут, когда колеса зашуршали по гравию старой дороги. Городское кладбище. Северный сектор, где обычно хоронили безродных.
Машина остановилась. Свет фар выхватил из темноты ряды покосившихся крестов и свежую, рыжую гору глины.
— Выходи, — скомандовал Игорь.
— Игорь, пожалуйста, не надо, Валя замерзнет...
Он рывком открыл её дверь, схватил за локоть и буквально выволок наружу. Потом открыл заднюю дверь и вытащил сонного ребенка.
— Иди. Смотри.
Он подвел их к краю ямы. Она была глубокой, сырой, пахла прелой землей и безысходностью. Обычная стандартная могила. Свежевыкопанная. Пустая.
— Знаешь, для кого это, Лена? — спросил он, глядя в черную пустоту ямы. — Это место зарезервировано. Для неопознанного трупа женщины, примерно тридцати лет. Найденной в лесополосе. Причина смерти — передозuровка нар*отиков. Или сердечная недостаточность. Или нападение бродяг. Вариантов масса. Мои эксперты напишут то, что я скажу.
Елена вцепилась в куртку сына, закрывая ему уши, но мальчик всё равно смотрел широко раскрытыми от ужаса глазами на эту яму.
— Это для тебя! Ты думаешь, ты незаменима? — продолжил Игорь, повернувшись к ней. В свете фар его лицо казалось маской демона. — Думаешь, я позволю тебе ставить мне условия? Ты перепишешь на меня бизнес. Ты будешь сидеть тихо. Или завтра ты ляжешь здесь. А Валю я сдам в интернат для умственно отсталых. У меня есть связи в опеке. Сделаем справку, что мать-нар*оманка довела ребенка до психоза. Ты меня поняла?
Он достал табельный пистолет, передернул затвор. Звук металла в тишине кладбища прозвучал оглушительно.
— Я спрашиваю: ты меня поняла?
— Да, — прошептала Елена. Горло перехватило спазмом. — Я всё поняла, Игорь. Я подпишу. Всё подпишу. Только увези нас отсюда. Пожалуйста.
Обратный путь прошел в гробовой тишине. Валентин уснул, всхлипывая во сне. Елена смотрела в окно на мелькающие черные деревья, и в её голове, обычно занятой сложными кулинарными формулами, происходила необратимая реакция. Страх перегорел. Осталась только холодная, кристально чистая ненависть. И понимание: это был не просто урок. Это был приговор. Даже если она подпишет, он не остановится. Он показал ей её будущее. Вопрос лишь во времени.
Они вернулись домой за полночь.
— Утром жду нотариуса, — бросил Игорь. — И сделай мне чай. Голова раскалывается.
Елена кивнула и пошла на кухню. Её руки больше не дрожали. Сейчас она была не запуганной женой, а провизором-технологом с красным дипломом. Она знала о лекарственных взаимодействиях то, что не знали многие врачи.
Игорь страдал гипертонией и принимал бета-блокаторы. Весь вечер он пил виски. Алкоголь плюс бета-блокаторы — уже опасная смесь, усиливающая угнетение нервной системы.
Елена открыла скрытую нишу под раковиной, заставленную бытовой химией. Там, в неприметной банке из-под соли для ванн, лежал её личный запас. Феназепам. Старый, надежный транквилизатор.
«Четыре таблетки, — рассчитала она мгновенно, учитывая его массу тела в почти 110 килограммов. — Смертельной дозы не будет, но в сочетании с алкоголем это вызовет глубокую седацию и ретроградную амнезию. Он проспит минимум 12 часов. И, скорее всего, не вспомнит последние события вечера».
Она растолкла таблетки в пыль пестиком для специй. Смешала с заваркой — мята, чабрец, немного меда, чтобы скрыть горечь.
— Твой чай, — она поставила чашку перед ним в кабинете.
Игорь выпил залпом, поморщился.
— Горчит. Опять твои травы?
— Пустырник. Тебе надо успокоиться.
Через двадцать минут он спал в кресле, уронив голову на грудь. Тяжелый, раскатистый храп заполнил комнату. Елена проверила пульс — замедленный, ровный. Он отключился.
Теперь каждая секунда стоила жизни. Елена знала: просто сбежать нельзя. Игорь — не бандит, он начальник. У него доступ к системе «Безопасный город», к биллингу телефонов, к банковским транзакциям. Он найдет её по щелчку пальцев.
Первым делом она аккуратно вытащила его смартфон из кармана брюк. Приложила палец спящего мужа к сканеру. Экран разблокировался.
Она вошла в приложение «Умный дом». Несколько нажатий — и камеры по периметру участка перешли в режим «Сервисное обслуживание». Запись остановилась, картинка замерла. У неё было около часа, пока дежурный на пульте охраны поселка заметит отсутствие сигнала.
Она не стала брать чемоданы. Ошибка дилетанта. В спортивную сумку полетело только самое необходимое: наличные из домашнего сейфа (код она подсмотрела давно), документы на сына, её дипломы и смена белья.
Сложнее всего было с сыном.
— Валюша, тихо, — шептала она, одевая спящего ребенка. — Мы играем в шпионов. Папа спит, нельзя его будить.
Она вынесла его на руках в гараж. Свой «Мерседес» она даже не рассматривала. В нем стояла спутниковая метка «Цезарь Сателлит». Игорь увидит трек на карте.
В углу гаража стоял старый служебный «Ларгус», на котором приезжал садовник и иногда закупщик продуктов. Машина была оформлена на юрлицо ресторана, без GPS-трекеров, простая рабочая лошадка. Ключи висели на гвоздике.
Елена завела мотор. Ворота открылись бесшумно. На выезде из элитного поселка охранник в будке лениво выглянул в окно. Увидев знакомый «Ларгус», он даже не вышел.
— В аптеку срочно, у малого жар! — крикнула Елена, опустив стекло лишь наполовину. Кепка и высокий воротник скрыли лицо.
Шлагбаум поднялся.
Как только они выехали на трассу, Елена остановилась у темной лесополосы. Ей нужно было сбить след.
Она достала из кармана свой айфон и телефон Игоря, который прихватила с собой. Вынула сим-карты и сломала их. Свой телефон она выключила и спрятала глубоко в сумку — пригодится как фотоаппарат или диктофон, но в сеть с него выходить нельзя. А телефон Игоря...
Она включила его, запустила навигатор, проложила маршрут в сторону Москвы — на север. И, дождавшись, пока мимо проедет огромная фура-дальнобойщик, на светофоре ловко закинула включенный гаджет в открытый кузов прицепа, где лежали какие-то тенты.
— Езжай в Москву, дорогой, — прошептала она. — Пусть ищут меня там.
Сама она развернула машину на юг. В сторону моря. Туда, где в туристическом хаосе проще всего стать невидимкой.
Елена не стала рваться на другой конец страны — это было бы первой ошибкой. Она знала, как мыслит Игорь: он будет искать её в аэропортах Москвы, на границе или в поездах дальнего следования. Поэтому она сделала ставку не на километры, а на наглость и запутывание следов.
Между их элитным поселком и приморским городом N было всего сто пятьдесят километров — пара часов быстрой езды по федеральной трассе. Но для Елены этот путь растянулся на трое суток изматывающего петляния. Она намеренно наматывала круги по области, сбивая со следа алгоритмы поиска и создавая иллюзию хаотичного движения.
Она избегала трасс, где висят камеры «Поток», сканирующие номера. Вместо прямой линии она выбрала хаос: разбитые грунтовки, лесные просеки, заброшенные рокады между деревнями. Она двигалась рывками, часто меняя направление, отсиживаясь днем в густых посадках и выезжая только в сумерках.
Покупала хлеб и воду в деревенских сельпо, расплачиваясь только мятыми мелкими купюрами. Она была совсем рядом, буквально под боком у монстра, но именно эта дерзкая близость и отсутствие логики делали её невидимкой для системы.
Город N встретил их соленым ветром, криками чаек и запахом шашлыка. Здесь, в соседнем регионе, среди тысяч отдыхающих «дикарей», Елена надеялась найти убежище. У неё был план. Рискованный, отчаянный, но единственный.
Дмитрий Данилов.
Он был ее одноклассником. Дерзкий хулиган, сын местного авторитета, от которого родители велели ей держаться подальше. Сейчас он был владельцем сети отелей и ресторанов и перебрался на побережье. Она знала, что Дмитрий стал уважаемым бизнесменом, но его связи с теневым миром никуда не делись. В отличие от Игоря, который был беспредельщиком в погонах, Дмитрий жил по старым, «воровским» понятиям.
Она нашла его флагманский отель «Арго» на первой линии. Роскошное здание из стекла и бетона. Охрана на входе, металлоискатели.
Елена привела себя в порядок в туалете на заправке. Она не могла выглядеть жертвой. Она должна была выглядеть как актив.
— Я к Дмитрию Андреевичу, — твердо сказала она начальнику смены охраны. — Передайте: Елена, «Химик». Он поймет.
Это прозвище приклеилось к ней ещё в десятом классе. Пока другие девчонки бегали на дискотеки, Лена выигрывала олимпиады и буквально за уши тянула хулигана Данилова к аттестату, давая списывать сложнейшие контрольные. Тогда это была их негласная сделка: её мозги в обмен на его покровительство в школьном дворе. Но после выпусконого их дороги разошлись.
Через десять минут она уже сидела в его кабинете на последнем этаже. Дмитрий почти не изменился, только в висках появилась седина, а дешевую кожанку сменил костюм от Brioni.
— Ленка? — он смотрел на неё с неподдельным удивлением. — Ты откуда здесь? Выглядишь... как будто сбежала с собственной панихиды.
— Я сбежала из ада, Дима.
Она рассказала ему всё. Про мужа-генерала. Про яму на кладбище. Про то, что Игорь хочет отнять у неё сына. Она видела, как меняется лицо Дмитрия. Фамилия «Свиридов» была ему знакома.
— Твой муж — настоящая акула, — процедил Дмитрий, сжимая незажженную сигару. — Он прессует наших парней в регионе. Отжимает бизнес, сажает по беспределу. Так ты от него?
— Я знаю его схемы, — Елена выложила карты на стол. — Я знаю, где он хранит черную бухгалтерию. Я знаю номера счетов, на которые он выводит деньги. Я знаю фамилии подставных лиц.
Глаза Дмитрия хищно блеснули.
— А это уже серьезно. Это не просто семейная драма. Это война. Если я тебя укрою — он перевернет землю. Зачем мне так рисковать?
— Потому что я дам тебе компромат, который позволит тебе взять его за горло. И еще... Я налажу тебе кухню. Я была в твоем ресторане внизу. У тебя дорогой интерьер, но еда — мертвая. Соусы из пакетов, рыба переморожена. Я сделаю твой ресторан лучшим на побережье.
Дмитрий усмехнулся. В этой усмешке было уважение.
— Ладно, «Химик». Живи. Сделаем новые документы. Будешь Ольгой. Но учти: если ты мне наврала про компромат — я тебя сам ему сдам.
— Я не вру.
Прошел месяц. Елена, теперь уже Ольга, с головой ушла в работу. Она перекроила меню ресторана «Арго». Её авторские блюда — карпаччо из рапана с эмульсией из петрушки, десерты с жидким азотом — произвели фурор. Выручка росла. Валентин ходил в частный детский сад при отеле и, кажется, начал забывать ту страшную ночь.
Дмитрий был галантен. Он приглашал её на ужин, расспрашивал о прошлом, дарил цветы, несколько раз остался с ночевкой... Елена начала оттаивать. Ей казалось, что она нашла свою тихую гавань. Каменную стену, о которой мечтала. Дмитрий казался сильным, справедливым, полной противоположностью Игорю.
Но однажды вечером, во время дегустации нового меню в кабинете Дмитрия, он вышел ответить на звонок, оставив на столе свой планшет. Экран не погас.
Елена не хотела шпионить. Но взгляд зацепился за уведомление в мессенджере. Имя контакта было записано тремя словами: «Посредник Москва Свиридов».
Она открыла последнее сообщение и прочитав его побледнела от ужаса.
Текст гласил:
«Свиридов готов на сделку. Он отдает нам контроль над портом и закрывает дела против твоих людей. Взамен он хочет жену и сына. Живыми. Когда передадим?»
Мир вокруг Елены качнулся. Тарелка с дегустационным сетом чуть не выскользнула из рук.
Она пролистала переписку выше.
Дмитрий: «Она у меня. Работает, ни о чем не подозревает. Пусть Свиридов готовит документы на порт. Как только подпишем — забирайте бабу. Она мне больше не нужна, своё дело сделала».
Елена медленно положила планшет на место. В горле встал ком, горький, как полынь. Никакой тихой гавани не было. Никакого благородного разбойника не существовало.
Дмитрий не собирался использовать её компромат, чтобы посадить Игоря. Он просто торговался. Он использовал её как наживку, чтобы шантажировать мужа и отжать кусок бизнеса покрупнее. А теперь, когда сделка с Игорем почти заключена, её просто вернут. Туда. К яме на кладбище.
Дверь открылась без стука. Вошел Дмитрий, сияющий, довольный, словно только что сорвал джекпот в казино. Он буквально лучился энергией победителя.
— Отличные новости, Лена! То есть, Оля. Привыкай, скоро путаться не придется.
Он прошел к мини-бару, насвистывая какой-то мотив, бросил в стакан пару кубиков льда — звон стекла в тишине прозвучал слишком громко — налил себе воды и повернулся к ней с видом мудрого стратега, только что выигравшего войну без единого выстрела.
— Слушай, я тут подумал... Прятаться вечно — это не жизнь. Жить с оглядкой, вздрагивать от каждого телефонного звонка... Ты же сама понимаешь, это изматывает. Рано или поздно он нас найдет, ресурсы у него есть, и тогда будет бойня. Поэтому я решил сыграть на опережение.
Елена напряглась для вида, хотя уже знала, откуда он прилетит. Воздух в комнате словно стал гуще.
— Я сам вышел на Игоря, — выпалил Дмитрий, сделав глоток и внимательно, по-хищьи следя за её реакцией.
— Что?! — Елена вскочила. Стул с грохотом отъехал назад. Этот испуг даже не пришлось играть. — Ты... Ты позвонил ему? Ты сказал ему, где мы? Дима, ты в своем уме? Он же убьет нас! Он приедет сюда не разговаривать, а зачищать свидетелей!
— Тихо, тихо! Истерику выключи! — он поморщился, поднял руки, успокаивая её, как буйную пациентку в психиатрическом отделении. — Всё под контролем. Я же не идиот. Мы поговорили как мужчины. Я объяснил ему расклад: ты — под моей личной защитой, у меня твои показания, и трогать тебя — себе дороже. Шума будет столько, что его погоны слетят раньше, чем он успеет достать пистолет. Он, конечно, побесился, порычал для порядка, но согласился на переговоры. В конце концов, он деловой человек.
Дмитрий подошел ближе, нарушая её личное пространство, и с тяжелым нажимом положил руки ей на плечи, заглядывая в глаза своим фирменным «честным» взглядом.
— Он готов договариваться, Лена. Всё на мази. Через три дня он приедет сюда. Сюда, в отель. Не воевать, а подписывать мировую. Схема простая: он оставляет тебя и сына в покое, дает официальный развод и ты остаешься со мной, как моя жена, а я... ну, я ему кое-что уступаю по бизнесу в качестве компенсации за моральный ущерб. Портовые дела, тебе это неинтересно. Главное — это полная свобода. Легальная. Ты сможешь ходить по улицам, не пряча лицо.
— Ты уверен, что ему можно верить? — тихо спросила она, опустив глаза, чтобы он не увидел в них разгорающийся холодный огонь ненависти. — Игорь не прощает предательства.
— Я гарантирую, — Дмитрий самодовольно улыбнулся. — У меня есть рычаги давления. Но встретить его надо достойно. Показать, что мы не боимся, но уважаем. Я хочу, чтобы ты накрыла стол лично. Твое меню, твоя подача. Это должен быть ужин, который закрепит наш мир. Своего рода жест доброй воли. Сделаешь?
Елена заставила себя выдохнуть, расслабить плечи и даже изобразить слабую, благодарную улыбку.
— Если ты считаешь, что так будет лучше... Я сделаю. Я приготовлю ужин.
Как только дверь за ним закрылась, улыбка исчезла.
Она поняла: она не сбежала из клетки. Она просто перешла из одной камеры в другую, более комфортабельную, с видом на море и мягкой постелью. Оба этих мужчины считали её вещью. Активом. Разменной монетой в их играх за власть. Один хотел её уничтожить, другой — выгодно продать.
Что ж. Пришло время показать им, что бывает, когда смешиваешь несовместимые реактивы в замкнутом пространстве. Она больше не жертва. Она — Хищник.
Наступил день Х.
До банкета оставалось три часа. Кухня ресторана «Арго» гудела, как растревоженный улей. Звенела посуда, шипело масло на сковородах, повара нарезали, взбивали, пассеровали, перекрикиваясь через клубы пара. Но в центре этого хаоса был островок мертвой тишины.
Елена работала в отдельном цеху — «холодном». Здесь поддерживалась низкая температура, и яркий свет ламп отражался от хромированных поверхностей, создавая ощущение операционной. Она выгнала оттуда всех су-шефов под предлогом работы с особо ценными ингредиентами, требующими полной концентрации.
На стальном столе перед ней лежал не просто набор продуктов. Это был конструктор смерти. Изящный, невидимый и неотвратимый.
Елена закрыла глаза на секунду, вызывая в памяти медицинскую карту мужа. Она помнила её наизусть, лучше, чем таблицу умножения.
Игорь — грузный, вспыльчивый мужчина — годами страдал от стенокардии и скачущего давления. Его жизнь висела на тонкой ниточке строгого приема нитратов и бета-блокаторов. Любой сбой в этой системе мог стать фатальным.
А еще у него была тайна. Слабость, о которой знали только самые близкие. Скрытая, но мощная аллергия на арахис. Он панически боялся орехов, всегда проверял меню и устраивал скандалы официантам, если подозревал неладное.
А Елена была химиком. Она знала, что аллергенный белок арахиса Ara h 1 и Ara h 2 можно экстрагировать. А вкус замаскировать.
Однако просто вызвать аллергию было недостаточно. У Игоря с собой всегда был шприц-тюбик с эпинефрином (адреналином). Он успеет уколоться.
Нужна была «двойная вилка». Химический пат, из которого нет выхода.
Она достала из сумки флакон с вытяжкой из грейпфрута. Не магазинный сок, а профессиональный концентрат фуранокумаринов, который она использовала для создания горьких эссенций в десертах.
В фармакологии это называется «Грейпфрутовый эффект». Фуранокумарины блокируют фермент CYP3A4 в печени, который отвечает за расщепление многих лекарств. Если человек примет таблетку от давления и запьет её таким концентратом, доза в крови подскочит в 5–10 раз. Это уже не лечение. Это токсический удар, вызывающий коллапс сосудов и остановку сердца.
План был изящным и жестоким, как скальпель хирурга:
Блокада: Десерт с концентратом грейпфрута (замаскированным под красный апельсин) отключит печень Игоря.
Удар: Основное блюдо будет содержать микродозу экстракта арахиса. Это вызовет отек гортани и панику.
Ловушка: Игорь, задыхаясь, потянется за своим спасительным адреналином. Но на фоне передозировки его же лекарств (из-за грейпфрута) укол адреналина вызовет фибрилляцию желудочков. Сердце просто разорвется от противоречивых команд.
Юридически это будет выглядеть как несчастный случай: аллергия + трагическое стечение обстоятельств с лекарствами. Никакого яда. Никакого криминала. Он сам во всем виноват.
Еще вчера утром Елена достала свой старый айфон, который она всё это время держала выключенным. Вставила новую, «левую» сим-карту, купленную на рынке.
Она открыла облачное хранилище, куда месяц назад загрузила сканы «черной бухгалтерии» Игоря. Схемы откатов, номера офшоров, фото переписок.
Два адресата: Управление собственной безопасности (УСБ) МВД РФ и приемная ФСБ.
Тема: «Коррупционная схема генерала Свиридова. Передача взятки, сделка с криминальным авторитетом, похищение человека. дата, 20:00, ресторан "Арго"».
Нажать «Отправить».
Пути назад не было.
Ровно в 19:45 к отелю подъехал кортеж. Черный «Гелендваген» охраны и тонированный «Шестисоты мерседес» Игоря.
Дмитрий встречал гостей на террасе. Он нервничал, хотя старался не подавать виду. На кону стоял контроль над торговым портом — миллиардные потоки контрабанды. Цена вопроса — одна женщина и один ребенок.
Елена наблюдала за ними через окно на кухне.
Игорь вышел из машины. Он похудел, осунулся, глаза лихорадочно блестели. Он не был похож на победителя, скорее на загнанного волка, который пришел забрать своё.
— Где они? — это были его первые слова вместо приветствия.
— Сначала дело, Игорь Петрович, — Дмитрий широко улыбнулся, приглашая его за стол в приватной вип-комнате. — Подпишем документы по порту, выпьем, поужинаем. А потом я лично провожу тебя к жене. Она здесь, готовит для нас.
Игорь напрягся.
— Готовит? Ты заставил её готовить?
— Она сама захотела. Сказала, хочет искупить вину. Обычная бабская психология, Игорь. Поняла, что проиграла, и пытается выслужиться.
Они сели за стол. Охрана осталась за дверью. В комнате были только двое мужчин, решающих судьбы региона, и официанты.
Елена поправила китель. Её руки были ледяными.
— Валентин? — спросила она у начальника охраны Дмитрия, который зашел на кухню проверить блюда.
— Пацан в игровой комнате, с ним няня. Всё ровно, Ольга. Не дергайся. Сделаешь всё красиво — Дима тебя не обидит. Еще и денег даст на дорогу.
«Даст, — подумала Елена. — Только не денег».
Она взяла поднос. Дверь вип-комнаты открылась. Елена вошла, не поднимая глаз.
— Добрый вечер, — её голос был тихим, покорным. Идеальная роль сломленной жертвы.
Игорь дернулся, словно его ударили током. Он жадно осмотрел её с ног до головы.
— Здравствуй, беглянка.
Дмитрий разлил виски.
— Ну что, за встречу? И за партнерство.
Игорь не сводил глаз с жены.
— Ты похудела, — сказал он. — Тебе не идет.
— Подпиши бумаги, Игорь, — мягко надавил Дмитрий, пододвигая папку. — Порт в обмен на семью. И гарантии неприкосновенности моего бизнеса.
Игорь взял ручку. Подписал, не читая. Ему было плевать на порт. Ему нужна была его собственность — Елена. Его эго требовало сатисфакции.
— Сейчас у нас интермеццо, — мягко заговрила Елена, ставя перед мужчинами изысканные ледяные креманки. — Сорбет из красного сицилийского апельсина с нотками кампари. По правилам высокой кухни его едят перед мясом, чтобы очистить рецепторы и освежить нёбо.
Сорбет из красного сицилийского апельсина с нотками кампари.
Тот самый грейпфрутовый концентрат, убивающий печеночные ферменты.
Игорь, который любил цитрусовые, съел первую ложку.
— Неплохо, — буркнул он. — Хоть чему-то ты научилась, кроме истерик.
Механизм был запущен. Ферменты в печени Игоря начали блокироваться. Концентрация его утренних лекарств в крови медленно поползла вверх.
— А теперь основное блюдо, — Елена вернулась через пять минут с закрытым баранчиком.
Под крышкой лежало филе миньон под сложным темным соусом. В соусе был растворен экстракт арахиса.
— Это твой любимый рецепт, Игорь. С розмарином, — солгала она.
Игорь отрезал кусок мяса. Макнул его соус и отправил в рот.
Дмитрий наблюдал за сценой с торжествующей ухмылкой. Он получил порт. Он получил компромат на Игоря (Елена ведь отдала ему копии, которые он не собирался уничтожать). И сейчас он вернет Игорю жену, чтобы тот сам с ней разбирался. Идеальная партия.
Игорь прожевал. Глотнул.
Через минуту он потянулся к воротнику рубашки.
— Душно здесь у тебя, Дима. Кондиционер включи.
— Нормально здесь, — Дмитрий откинулся в кресле. — Что, Игорь Петрович, совесть душит?
Игорь попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался хрип. Его лицо начало стремительно краснеть. Губы отекали на глазах.
— Что... ты... — он посмотрел на Елену. В его глазах метнулся ужас узнавания. Он знал этот симптом. Аллергия.
Игорь судорожно полез в внутренний карман пиджака. Шприц-тюбик.
— Помоги... — прохрипел он Дмитрию.
Дмитрий рассмеялся.
— Ты посмотри на него! Актёр. Лена, что ты туда положила? Слабительное?
Игорь, теряя координацию, достал шприц, сорвал колпачок и, пробив ткань брюк, всадил иглу себе в бедро. Адреналин хлынул в кровь.
Это был конец.
Перегруженное лекарствами и алкоголем сердце, получив мощный пинок адреналина, сбилось с ритма. Фибрилляция.
Игорь схватился за грудь, захрипел и рухнул лицом в тарелку с недоеденным стейком. Его тело выгнулось дугой и обмякло.
В комнате повисла тишина.
— Ты что натворила, дура?! — Дмитрий вскочил, опрокинув стул. Он подбежал к Игорю, перевернул его. Лицо генерала было синим. Пульса не было.
— Я убила чудовище, — спокойно сказала Елена, вытирая руки салфеткой. — И ты следующий, Дима.
— Ты... я тебя урою! Охрана! — заорал Дмитрий.
Дверь распахнулась. Но вошла не охрана Дмитрия.
В комнату влетели люди в черном камуфляже, с тактическими щитами и автоматами. На спинах короткая надпись: «ФСБ».
Следом вошли оперативники в штатском с видеокамерами.
— Всем лежать! Работает спецназ! Руки за голову!
Дмитрия ударом приклада уложили на пол рядом с телом Игоря.
— Это она! Она его отравила! — визжал Дмитрий, когда на его запястьях защелкнулись наручники. — Я свидетель! Она убила генерала!
К столу подошел высокий мужчина. Майор из Москвы. Он брезгливо перешагнул через Дмитрия и наклонился к Игорю.
— Врача сюда. Хотя, похоже, поздно.
Он посмотрел на Елену.
— Елена Викторовна?
— Да, — она подняла руки, показывая, что безоружна. — Это я написала вам. В папке на столе — документы о передаче взятки в виде доли в морском порту. Мой муж, генерал Свиридов, вымогал её у гражданина Данилова. А Данилов удерживал меня и моего сына в заложниках, шантажируя мужа.
— А что с генералом? — майор кивнул на тело.
— У него случился анафилактический шок. Он аллергик. Видимо, на нервной почве перепутал лекарства или съел что-то не то. Я пыталась его предупредить, но... — она развела руками.
Майор внимательно посмотрел ей в глаза. Он догадывался, что не все так просто. Но он получил компромат, который давал ему звезды на погоны. Ему не нужна была версия с убийством. Ему нужна была героическая операция по ликвидации коррупционного спрута.
— Оформите как свидетеля, — бросил он оперативникам.
Следствие длилось три месяца.
Дмитрий Данилов получил обвинение по пяти статьям: похищение человека, вымогательство, создание ОПГ, дача взятки. Его адвокаты пытались доказать, что Елена отравила мужа, но экспертиза показала: причина смерти — острая сердечная недостаточность, вызванная комбинированным действием лекарств и аллергической реакцией.
В организме не было найдено ядов. Только лекарства, прописанные врачом, и следы арахиса, который мог попасть в еду случайно на кухне ресторана.
Елена дала показания. Как жертва домашнего насилия и заложница, она вызвала сочувствие у прессы и следствия.
Все имущество генерала изъяли, кроме ресторана Елены, но она продала его и уехала из страны опасаясь мести.
Испания. Побережье Коста-Брава. Год спустя.
Маленький ресторанчик на скале с видом на море был полон. Туристы записывались сюда за неделю, чтобы попробовать знаменитую паэлью от «русской сеньоры Элены».
Елена стояла на открытой кухне, ловко разделывая свежего лангустина. Солнце садилось, окрашивая море в цвет красного апельсина. К ней подбежал Валентин.
— Мама, там дядя спрашивает, какой секретный ингредиент в твоем соусе? Он никогда такого не ел!
Елена улыбнулась. Её руки больше не дрожали. Она вытерла нож белоснежным полотенцем.
— Скажи ему, милый... Секретный ингредиент — это свобода. И немного черного перца.