Майские праздники в нашей культуре - это не просто красные дни календаря. Вся страна дружно закупает маринованную шею, уголь и едет на природу. Мы с мужем, Антоном, не исключение.
Мы работаем в офисе, видим белый свет только по выходным, и перспектива провести субботу на свежем воздухе в кругу семьи казалась нам идеальным планом.
Отношения с семьей Антона у меня всегда были ровными. Его мама, Татьяна Ивановна, и старшая сестра, Оля, живут в частном доме в пригороде. У них большой участок, огород, сад. Мы периодически приезжаем, помогаем по мере сил, но обычно это происходит по договоренности: "Ребята, надо помочь с картошкой". Мы приезжаем, работаем, потом обедаем. Это честно.
Но в этот раз звонок Татьяны Ивановны звучал иначе.
-Антоша, Леночка! Приезжайте в субботу! Мы так соскучились. Посидим, отдохнем. Оля мясо замариновала по новому рецепту, пальчики оближешь. Баньку истопим. Никаких дел, просто семейный отдых. Погода-то какая! Грех дома сидеть.
Я даже переспросила:
-Татьяна Ивановна, точно помощи не надо? Может, что-то купить, привезти? Или на грядках помочь?
-Что ты, милая! - замахала она руками (я чувствовала это даже через трубку). - Все уже посажено, все сделано. Вы же работаете много, вам отдыхать надо. Приезжайте красивыми, будем праздновать весну.
Мы расслабились. Купили бутылку хорошего вина, торт из дорогой кондитерской, фруктов детям сестры. Я надела белые кроссовки и легкие джинсы, предвкушая день в шезлонге с бокалом и приятные разговоры.
Долгая дорога
Мы ехали полтора часа по пробкам, но настроение было отличным. Обсуждали планы на лето, слушали музыку. Когда мы подъехали к воротам дома свекрови, было около полудня. Солнце припекало.
Но что-то было не так.
В воздухе не пахло дымком. Мангал, который обычно стоит посередине двора, сиротливо жался к стене сарая, накрытый ржавым листом железа.
Во дворе не было накрытого стола.
Зато посреди участка, на той самой делянке, которая (по словам свекрови) "уже посажена", стояли... лопаты. Четыре штыковые лопаты, воткнутые в землю, как могильные кресты.
Нас встретила Татьяна Ивановна. Она была не в праздничном платье, а в старом халате и галошах. Рядом стояла Оля в трениках с вытянутыми коленками.
-О, приехали! - радостно воскликнула свекровь. - А мы вас заждались! Погода уходит!
-Здравствуйте, - я вышла из машины, держа в руках торт. - А где праздник? Вы же говорили...
-Праздник будет, - перебила Оля, хищно улыбаясь. - Как говорится, кто не работает, тот не ест.
Свекровь подхватила:
-Ой, Леночка, вы переодевайтесь давайте. Вон в сарае старые куртки висят и штаны отцовские. Кроссовки свои белые сними, у меня там сапоги резиновые есть, правда, 40-го размера, но с носком пойдет.
-Переодеваться зачем? - спросил Антон, чувствуя неладное.
-Как зачем? Копать! - удивилась Татьяна Ивановна. - Вон, поле непаханое. Тракторист запил, не приехал. А сажать надо, сроки горят! Вот мы и решили: сейчас дружненько, в четыре лопаты, перекопаем эти пять соток, картошку кинем, а потом уже и шашлыки, и баня, и отдых. Труд облагораживает!
Я стояла и смотрела на нее. В голове крутилась фраза: "Никаких дел, просто семейный отдых".
-Татьяна Ивановна, - сказала я очень тихо. - Вы же сказали, что все посажено. Что помощи не надо. Что мы едем отдыхать.
-Ой, ну мало ли что я сказала! - отмахнулась она. - Если бы я сказала, что копать надо, вы бы нашли тысячу причин не приехать. А так - вы уже здесь. Куда вы денетесь? Мы же семья. Надо помогать. Антон, бери лопату, покажи класс!
Кажется нас где-то на...
Это был классическая приманка. Нас заманили обещанием отдыха, чтобы использовать как бесплатную рабочую силу.
Они даже не скрывали этого. Они гордились своей хитростью. В их картине мира это было нормально: обмануть "городских белоручек", чтобы те "послужили на благо рода".
Я посмотрела на Антона. Он стоял растерянный, мялся. Он хороший сын, ему трудно отказывать маме. Он уже начал расстегивать куртку, готовый смириться с неизбежным.
-Лен, ну ладно... Давай поможем. Быстро сделаем, часа за три-четыре управимся, а потом поедим...
И тут меня накрыло.
Я представила, как я сейчас снимаю свои новые джинсы, надеваю чьи-то вонючие старые штаны, влезаю в чужие резиновые сапоги и четыре часа гну спину под палящим солнцем на поле, которое мне не нужно.
Я поставила коробку с тортом на скамейку у входа.
-Антон, - сказала я твердо. - Я не буду копать.
-Лен, ну не начинай... Перед мамой неудобно.
-Неудобно - это спать на потолке. А врать - это подло. Татьяна Ивановна, - я повернулась к свекрови. - Вы нас обманули. Вы пригласили нас на праздник, а привезли на каторгу. Я не одета для работы. Я не настроена на работу. И я не люблю, когда мной манипулируют.
-Ишь какая цаца! - взвизгнула Оля. - Маникюр боишься испортить? Мы тут горбатимся, а она королева!
-Я работаю пять дней в неделю головой, чтобы в выходные отдыхать, - парировала я. - Если вам нужна была помощь, надо было сказать ртом. Мы бы либо приехали в другой день в рабочей одежде, либо, что вероятнее, дали бы вам денег на трактор. Но вы решили сыграть в "умных". Играйте сами.
Я развернулась и пошла к машине.
-Ты куда?! - закричала свекровь. - А ну вернись! Антон, скажи ей! Антон стоял посередине двора, разрываясь между привычкой подчиняться маме и здравым смыслом жены.
-Антон, - сказала я, открывая водительскую дверь (я была за рулем). - Я уезжаю. Прямо сейчас. Ты можешь остаться и копать. Домой доберешься на электричке. Или садись в машину. У тебя есть 10 секунд на выбор.
Свекровь схватилась за сердце (театрально, как в плохом сериале):
-Если ты уедешь, ты мне не сын! Подкаблучник! Бабу променять на мать! Оля подливала масла в огонь:
-Валите! И торт свой заберите, подавитесь!
Антон посмотрел на маму, на сестру, на лопаты... Потом на меня.
Он молча подошел к машине и сел на пассажирское сиденье.
-Поехали, - сказал он глухо.
Мы выехали за ворота под проклятия, несущиеся нам в след. Торт остался на скамейке. Вино мы увезли.
Закономерный итог
Мы ехали молча минут двадцать. Потом Антон выдохнул.
-Прости. Я сам не ожидал.
-Тебе не за что извиняться, - ответила я. - Это их выбор. Мы заехали в хороший ресторан по дороге, заказали стейки (гораздо вкуснее того гипотетического шашлыка) и отлично провели день.
Телефон Антона разрывался еще три дня. Свекровь звонила, писала голосовые, обвиняла нас в предательстве, черствости и эгоизме. "Картошка сама себя не посадит!", "Люди на нас рассчитывали!", "Вы нас опозорили перед соседями!".
Мы не брали трубку.
Через неделю страсти улеглись. Они наняли-таки местного алкаша, который за бутылку и пару тысяч все вскопал. Отношения, конечно, испорчены. Нас теперь называют "городскими интеллигентами" и "предателями рода". Но я ни о чем не жалею.