Здравствуйте, коллеги-киноманы. Я тут недавно узнал, что Сарик Андреасян готовит свою версию «Войны и мира» Льва нашего Николаича. Только, как мне кажется, предстоящая постановка обернётся столкновением двух миров: толстовской философской эпопеи и режиссёра, чьё имя давно ассоциируется с индустриальным, коммерческим кино. Потому и возникает резонный вопрос (особенно после новой «Сказки о царе Салтане», о которой я писал тут), каким получится новое прочтение. Попробуем предположить.
С высокой вероятностью фильм будет сделан как зрелищный исторический аттракцион. Андреасян любит работать с масштабом — батальные сцены, массовка, костюмы, компьютерная графика, динамичный монтаж. В этом смысле нас ждёт не философская хроника эпохи, а большое, громкое кино, где война будет показана прежде всего как визуальное событие.
Толстовское размышление о бессмысленности войны, о фатализме истории и иллюзии человеческого контроля, скорее всего, будет сжато до кратких реплик. Предположу, что фильм сосредоточится на внешнем конфликте, а не на внутреннем диалоге персонажей с самими собой и миром.
Ещё один из главных рисков — упрощение сложных характеров до архетипов.
Пьер Безухов может превратиться в «добродушного растерянного героя», Андрей Болконский — в «благородного трагического офицера», Наташа Ростова — в «эмоциональный романтический центр истории».
Многослойность, характерная для Толстого — сомнения, противоречия, нравственные метания — плохо сочетается с тем типом драматургии, где персонаж должен быть сразу понятен и легко считываться. А именно такую драматургию мы чаще всего и наблюдаем в проектах Андреасяна.
С высокой долей вероятности фильм будет психологически современным, даже если визуально он останется в XIX веке. Диалоги, скорее всего, сделают такими, чтобы сегодняшний массовый зритель их понимал без особого труда (делаем ставки, останется ли французский язык вообще). Мотивации будут упрощены, а конфликт подан через знакомые массовому зрителю эмоциональные коды.
Это будет не Толстой, который писал о вечности и метафизике, а Толстой, адаптированный под сегодняшнего зрителя, привыкшего к сериалам, клиповому мышлению и прямым эмоциям.
Нельзя исключать и идеологическую переработку материала. «Война и мир» — роман о народе, истории, судьбе страны, и в современной экранизации этот пласт почти наверняка будет усилен.
При этом тон, вероятно, станет более прямолинейным: без толстовских сомнений, метаний и взвешенных умозаключений, но с ясными акцентами на патриотизме, героизме и исторической миссии.
Важно понимать: этот фильм почти наверняка будет снят не для фанатов Толстого, а для максимально широкой аудитории. Для тех, кто знает сюжет в общих чертах или вовсе не читал роман.
А учитывая любовь многих всё сравнивать, наверняка найдутся авторы, которые будут сравнивать версию Андреасяна и с версией Сергея Бондарчука. Фанаты англичан вспомнят, что ВВС тоже лет 10 назад выпустил свою версию (правда, там был минисериал).
И вместо итога
Если экранизация «Войны и мира» Сарика Андреасяна действительно выйдет в 2027 году, мы, скорее всего, увидим не «Войну и мир» как роман-вопрос, а «Войну и мир» как исторический бренд, адаптированный под правила современного массового кино.
И главный вопрос здесь даже не в качестве исполнения, а в том, что сегодняшний зритель, похоже, именно такое кино и хочет видеть. Ибо, сколько бы ни было возмущений, кассовые сборы говорят о многом.
Благодарю за внимание.