В декабре 2019 года в московском аукционном доме продавали серьги с двадцатью бриллиантами старинной огранки и двумя сапфирами. По семейному преданию, они когда-то принадлежали императрице Марии Фёдоровне.
Ушли драгоценности за два с лишним миллиона рублей. Покупатели, должно быть, и не подозревали, какой путь проделали эти камушки. Из квартиры на Котельнической набережной на дачу домработницы, потом в руки полиции, потом к племяннику, потом к адвокату, а от адвоката на аукцион.
А Началось всё с женщины по имени Татьяна, которую певица ласково звала «Танюшей».
Но о Татьяне чуть позже. Сперва о камнях.
«Алмазный фонд» королевы песни
Людмила Георгиевна Зыкина была дочерью московского токаря и санитарки, народная артистка СССР и Герой Социалистического Труда.
У неё был голос, от которого замирали залы во многих странах мира.
«Течёт река Волга» знала наизусть, кажется, каждая советская семья, а вот о другой страсти Зыкиной знали немногие.
Людмила Георгиевна до безумия любила камни.
Свой первый комплект (серьги, перстень и брошь с изумрудами) она купила в 1963 году, когда стала солисткой Москонцерта и гонорары позволили тратить не только на хлеб.
С тех пор завелась привычка. Ей одной из первых звонили из московских комиссионок, когда появлялось что-нибудь стоящее, и Людмила Георгиевна мчалась на другой край города выкупать. Гонорар за концерт мог уйти целиком на кольцо или пару серёжек старинной работы.
Дома Зыкина ходила в простеньком платье, без причёски, сама бегала в магазин за овощами. Но камни берегла как святое.
Не скрою, что поклонники из числа сильных мира сего подкидывали ей подарки. Гейдар Алиев, президент Азербайджана, преподнёс колье из ста двадцати семи бриллиантов в белом и жёлтом золоте (работа бакинских мастеров).
Зыкина, по воспоминаниям Светланы Дятел, тут же сняла с пальца кольцо с бриллиантами и подарила президенту в ответ. Кольцо это, говорят, до сих пор хранится в музее Азербайджана.
Ким Ир Сен подарил ручку "Cartier" с пером из белого золота. Из Индии привезли гарнитур с изумрудами-каплями, предположительно принадлежавший древнему индийскому роду.
В СССР шептались, что Зыкина, по слухам, «подпольная миллионерша». Говорили ещё, что её коллекция соперничает с сокровищами Галины Брежневой (а та в ювелирных магазинах расплачивалась расписками). Даже ходила байка, будто Зыкина увела у дочери генсека кольцо с уральским изумрудом, она просто успела купить его первой.
Свои камни Людмила Георгиевна возила с собой в саквояже. На гастроли и концерты, хоть на Северный полюс к дрейфующим полярникам.
Друзья умоляли не рисковать, но певица отмахивалась, мол, украшения есть часть сценического образа, а потом печально вздыхала.
Дирижёр Анатолий Соболев, близкий друг Зыкиной и сооснователь ансамбля «Россия», вспоминал, что она не раз повторяла одну и ту же фразу. Вот она, дословно:
«В гроб-то всю эту красоту никто не положит, да и за гробом не понесут».
Как в воду глядела, но до этого было ещё далеко.
Маляр с Котельнической
В середине восьмидесятых в жизни Зыкиной появилась женщина, которая решит судьбу всех этих камней по-своему.
Татьяна Свинкова впервые услышала голос Зыкиной в двенадцать лет, и , как она сама говорила позже в телепрограмме «Прямой эфир», «всегда знала, что будет жить с Людмилой Георгиевной».
Звучит странновато, но Татьяна была настойчивой женщиной. Она устроилась маляром (по другим сведениям, дворником) в сталинскую высотку на Котельнической набережной, именно ту, где жила Зыкина.
Получила даже почётную грамоту «Лучшему дворнику дома». Познакомилась с певицей и понравилась ей, произвела впечатление преданной поклонницы.
В 1985 году Зыкина предложила Татьяне работу в ансамбле «Россия», сперва секретарём. Элеонора Митрофанова, прежняя помощница певицы, позже рассказывала с горечью.
«Я порекомендовала Таню Зыкиной. А когда она появилась в доме, я оказалась не нужна».
«Танюша» (так стала звать её Людмила Георгиевна) поднималась быстро. Сначала секретарь и администратор, а через несколько лет и генеральный директор ансамбля «Россия». Человек, через которого проходили все решения и все деньги.
Добавлю от себя, что бывает в жизни так, что преданность и жажда власти живут в одном человеке и отличить одно от другого со стороны бывает непросто.
Но то, что произошло дальше, позволяет задуматься.
Золотая клетка
К двухтысячным годам Свинкова контролировала всё. Одна из двух квартир в высотке на Котельнической была юридически оформлена на неё. Дача в подмосковном Михалёве тоже на неё. Зыкина выдала Свинковой доверенность с правом визировать любые документы от имени певицы.
Бывший муж Зыкиной рассказывал «Комсомольской правде», что «Свинкова сделала всё, чтобы изолировать Люду от всех. Я подолгу пытался дозвониться Люде, Таня не звала её к телефону».
Подруга Лосева вспоминала позже, что «в конце жизни Люда была совершенно беспомощной. Прикована к инвалидному креслу и зависима от Свинковой».
На даче в Михалёве соседи рисовали совсем уж мрачную картину. Местный житель (газета «Московский комсомолец» привела лишь имя, дед Юра) сказал репортёру прямо.
«Татьяна к Зыкиной никого на пушечный выстрел не подпускала».
А местные милиционеры признались, что ни разу не видели певицу в посёлке.
«Будто её под замком все эти годы держали».
На ту же дачу Свинкова привезла и прописала шестерых своих родственников из Барнаула. В такой вот компании доживала свой век Людмила Зыкина. Дом в Архангельском, где певица тоже иногда бывала... Обшарпанные стены и раскуроченная дверь, а ванная вся в ржавчине.
Герой Социалистического Труда в инвалидном кресле.
Зыкина старела и болела.
Сахарный диабет, в 2007 году замена тазобедренного сустава. К тому же стенокардия.
И вопрос, которого все боялись, что будет, когда певицы не станет?
Среди знакомых Свинковой ходила фраза, что якобы Зыкина говорила помощнице, что перепишет на неё всё, а Татьяна отвечала.
«Нет, я хочу жить».
Правда это или нет, мы не узнаем.
Но завещания Зыкина так и не оставила.
Четвёртое июля
Людмила Георгиевна Зыкина умерла первого июля 2009 года в московской клинической больнице № 83 от сердечно-почечной недостаточности. Ей было восемьдесят лет, и шестьдесят из них она отдала русской песне.
Третьего июля в Концертном зале Чайковского прошло прощание. Гроб закрывали под «Течёт река Волга». Зал аплодировал пятнадцать минут. Четвёртого июля было отпевание в Храме Христа Спасителя, проводы на Новодевичьем кладбище с воинскими почестями, троекратный залп почётного караула. Могила рядом с Улановой и Ростроповичем.
Ближе всех к гробу стояла Татьяна Свинкова. Ей несколько раз становилось плохо, рядом дежурил личный врач певицы Владимир Константинов.
Но вот что поразило людей из ближнего круга, так это то, что случилось на следующий день.
Дирижёр Анатолий Соболев рассказывал «Комсомольской правде» то, от чего у коллег отвисла челюсть.
«После похорон Свинкова появилась в офисе ансамбля в кольцах с бриллиантами и золотых часах "Картье", которые носила Людмила Георгиевна! Это было настолько дико, ведь все наши ребята знали эти часы и кольца, которые любила Люда. Показалось, Таня возомнила себя второй Зыкиной!»
А в квартире на Котельнической набережной сейфы оказались пусты.
Вот тут-то и началось самое интересное.
Три наследника и пустые сейфы
Завещания не было. Наследниками по закону стали трое племянников, Сергей, Георгий и Екатерина Зыкины. Дети сводного брата Александра, простые деревенские жители из Пензенской области. Сергея Людмила Георгиевна воспитывала с трёх лет, он жил с ней в высотке на Котельнической.
Сергей обнаружил, что квартира пуста. Картины и книги куда-то подевались, а про золото и говорить нечего. Хуже того, уже на девятый день после смерти Свинкова выписала Зыкину из квартиры и, по словам племянника, начала готовить жильё к продаже.
Сергей написал заявление в полицию. Следствие возбудило уголовное дело по статье 330 (самоуправство).
В 2010 году оперативники нагрянули на дачу в Михалёво. Глухое место, молодёжь разъехалась, старики сидят по домам, с одного конца деревни не ведают, что происходит на другом. В этом безлюдном углу можно, как написал «Московский комсомолец», «запросто схорониться от посторонних глаз и схоронить непосильно нажитое».
При обыске нашли около пятидесяти ювелирных изделий. Бриллиантовое колье и золотые украшения, концертные платья Зыкиной, а ещё мебель из квартиры на Котельнической.
Свинкова поначалу утверждала, что Людмила Георгиевна сама передала ей всё на хранение.
«Зыкина велела продать и деньги отдать в храм».
Позже, когда запахло реальным сроком, Свинкова добровольно вернула ящик с украшениями (металлическую коробку примерно тридцать на тридцать сантиметров) и указала следствию банковскую ячейку. Там лежали ещё камни на два миллиона долларов.
Всего правоохранители оценили найденное в семь миллионов долларов.
Читатель спросит: а сколько же было всего? По разным оценкам, от ста шестидесяти до двухсот шестидесяти семи миллионов рублей. Самые ценные вещи так и не нашлись.
Серьги с белыми сапфирами, серьги с уральскими изумрудами в сорок карат (это двадцать миллионов рублей)... словно растворились.
По делу допрашивали Иосифа Кобзона и Тамару Синявскую, да и Валентину Толкунову тоже. Дело много раз открывали и закрывали. Переписывали титульный лист протокола обыска (по слухам, в списке полицейских обнаружились «лишние фамилии»).
А потом у бриллиантов началась вторая жизнь.
Аукцион, ссора и тюрьма
Найденные украшения передали на хранение Сергею Зыкину. Двое других наследников выписали ему доверенность. Помогать ему вызвался адвокат Георгий Левчук.
Левчук обещал открыть музей певицы в квартире на Котельнической. Где-то мы это уже слышали...
В марте 2012 года, хотя уголовное дело ещё не было закрыто (а камни числились вещественными доказательствами!), Сергей и Левчук выставили двадцать девять лотов на аукцион в доме «Гелос». Начальная оценка составляла пятьсот тысяч долларов.
Всё скупил по телефону таинственный покупатель. По слухам, наследник иранского шаха, который при жизни был поклонником Зыкиной. Итог торгов потряс всех. Тридцать один миллион шестьсот тысяч рублей.
Прокуратура аннулировала торги, потому что нельзя продавать вещдоки. Но деньги к тому моменту уже поделили. Семнадцать миллионов забрал Сергей. Пятнадцать миллионов досталось адвокату Левчуку. Екатерина Зыкина не получила ничего. Георгию достался автомобиль отечественного производства.
Подруга Зыкиной Елена Лосева рассказывала журналистам.
«Сергей вдруг решил, что стал звездой! Живёт в лучших гостиницах. Оплачивает личного охранника, водителя. Даже жилья себе не купил в Москве, нигде не работает и просто бросает деньги на ветер».
В 2014 году Екатерина подала заявление в Следственный комитет на брата за мошенничество. Сергей пропал и перестал выходить на связь. Екатерина написала заявление о розыске брата, но его не нашли.
Только в 2017-м племянники помирились. В декабре 2019 года прошёл второй аукцион, на этот раз в доме «12-й стул». Шестьдесят с лишним лотов. Серьги с сапфирами (её «Мои серьги», в которых Зыкина позировала фотографам и которые увековечены на бронзовом памятнике на Новодевичьем) ушли за два миллиона триста тысяч рублей.
А адвокат Левчук? Адвокат Левчук к тому времени сидел в тюрьме по делу беглого бизнесмена Душутина, фигуранта «Оборонсервиса». Квартира на Котельнической была продана, а музей так и не открылся.
Уголовное дело о пропаже бриллиантов закрыли за истечением срока давности.
Вот она, судьба-то, какова. Бриллианты не принесли счастья никому.
Свинкова стала затворницей в Михалёве, откуда теперь не показывает носа. Племянники перессорились, а потом помирились, но богаче от этого не стали. Адвокат Левчук попал за решётку, да и следователь, который вёл дело, уволился из органов.
А самые ценные камни из коллекции так и не нашлись. Может, лежат где-нибудь в банковской ячейке, о которой никто не знает, а может, давно переогранены и сверкают на чужих пальцах.
Зыкина как будто знала, когда вздыхала. "Их с собою не возьмешь", Не взяла, зато растащили драгоценности по дачам и банковским ячейкам, да по аукционам разнесли.
«Течёт река Волга» так и звучит, и это единственное из наследства Людмилы Георгиевны, что нельзя ни украсть, ни продать с молотка.