– Лен, глянь, я тебя выложила! Ты там огонь!
Сообщение от Кати прилетело в половине десятого вечера. Я сидела на кухне, гладила блузку на завтра. Первый рабочий день в новой компании. Я готовилась к нему две недели – покупала одежду, перечитывала описание должности, даже причёску продумала. И тут Катя.
Я открыла ссылку.
Фото было пятилетней давности. Мы тогда ездили в Турцию вдвоём, я ещё на старой работе была. На снимке я стою на пляже в бирюзовом купальнике, мокрые волосы по плечам, смеюсь. Нормальное отпускное фото. Для личного альбома. Не для двенадцати тысяч Катиных подписчиков.
Катя вела блог о «женской красоте и принятии себя». Каждую неделю посты, сторисы, подборки. Ей вечно не хватало контента. И она тянула фотографии из наших общих поездок. Без спроса. Четвёртый раз за два года.
Я тут же набрала ей.
– Кать, убери, пожалуйста. Я не разрешала.
– Да ладно тебе! Ты там классно выглядишь, что такого?
– Я не хочу, чтобы моё фото в купальнике висело у тебя на странице. Убери.
– Лен, ну серьёзно, ты красотка на этом фото! Тебе же комплимент! Триста лайков за два часа уже.
Триста лайков. На моём теле. Без моего согласия.
– Катя. Убери фото. Я прошу нормально.
– Хорошо-хорошо, завтра уберу, я сейчас уже засыпаю. Не нервничай, никто из твоих знакомых не увидит. У нас с тобой разная аудитория.
Я положила телефон на стол. Стала дальше гладить блузку. Утюг скользил по ткани, а в голове крутилось одно: завтра первый день. Новая должность. Новый коллектив. И где-то в интернете висит моё фото в мокром купальнике, выложенное без спроса.
Позвонить ещё раз? Устроить скандал на ночь глядя? Я знала Катю восемь лет. Она не понимала слова «нет» с первого раза. Но обычно убирала со второго. Обычно.
Я повесила блузку на дверцу шкафа. Легла. Закрыла глаза.
Завтра разберусь.
Утром я пришла в офис за пятнадцать минут до начала. Строгая блузка, волосы убраны, очки протёрты. Всё продумано. Я хотела произвести впечатление серьёзного специалиста. Я и была серьёзным специалистом – семь лет в логистике, два повышения на прошлом месте.
Вика из отдела кадров провела меня по этажу. Показала мой стол, принтер, кухню. Потом повела к кабинету руководителя.
– Дмитрий Сергеевич строгий, но справедливый, – сказала она. – Не бойся, он нормальный.
Я не боялась. Я была готова.
Дмитрий Сергеевич оказался высоким мужчиной лет сорока трёх. Коротко стриженый, в сером костюме, галстук в мелкую полоску. Он встал, протянул руку. Пожатие было крепким.
– Добро пожаловать. Присаживайтесь.
Я села. Он открыл папку с моим резюме. Я ждала стандартных вопросов – опыт, задачи, планы на испытательный срок.
– Елена Игоревна, мы рады, что вы к нам присоединились. Я ознакомился с вашим резюме. Впечатляющий опыт.
– Спасибо. Я тоже рада.
– Я, кстати, наткнулся на вас в соцсетях. Хотел посмотреть профиль нового сотрудника – обычная практика. Вы, оказывается, дружите с блогером?
Он сказал это спокойно. Без ухмылки. Но я поняла сразу.
Он видел фото.
Мой новый начальник видел меня в мокром бирюзовом купальнике на пляже в Турции. И теперь смотрит на меня через стол в переговорной, а я сижу в застёгнутой на все пуговицы блузке и делаю вид, что не поняла.
– Да, у подруги небольшой блог, – ответила я ровным голосом.
– Понятно. Ну что ж, давайте обсудим ваши задачи.
Он перешёл к делу. Но воздух в кабинете стал другим. Я чувствовала это. Между нами повисло то фото. Как будто оно лежало прямо на столе, поверх резюме.
После встречи я вышла в коридор. Достала телефон. Открыла Катину страницу.
Фото висело. Восемьсот двадцать три лайка. Семнадцать комментариев. «Красотка!», «Вот это формы!», «Подруга шикарная!».
Я нажала на звонок.
– Кать, ты обещала убрать.
– Ой, забыла, прости! Столько всего с утра!
– Убирай. Сейчас.
– Лен, ну я за рулём, вечером уберу.
– Катя, мой начальник видел это фото. В первый рабочий день. Ты понимаешь?
Пауза.
– И что? Нормальное фото. Ты же не голая.
– Я в купальнике. И мой новый руководитель это видел. Мне было невозможно стыдно.
– Лен, ну ты раздуваешь. Это же обычное пляжное фото. Кто в наше время стесняется купальников? Ладно, приеду домой – удалю. Успокойся.
Она бросила трубку. Я стояла в коридоре офиса, прижимая телефон к уху, и слушала гудки. Мимо прошёл кто-то из коллег. Я не запомнила лицо.
Я зашла в туалет. Заперла дверь кабинки. Уперлась лбом в холодный пластик перегородки. Пальцы сжимали телефон так, что побелели костяшки.
Первый рабочий день. Я хотела, чтобы меня запомнили как специалиста. А меня запомнят как девушку в купальнике с блога.
Вечером проверила. Катя удалила фото. Но к тому моменту оно провисело двадцать два часа. Восемьсот с лишним лайков. Сколько людей сохранили, скриншотнули – неизвестно.
Я написала ей: «Спасибо, что удалила. Пожалуйста, больше так не делай».
Катя ответила смайликом с сердечком.
На третий день на работе я зашла в курилку. Я не курю, но там стоял кулер. Наливала воду и услышала за спиной:
– Это та новенькая, которая в блоге? Видели фоточку?
Женский голос. Потом мужской смех. Тихий, но я слышала каждое слово.
– Серьёзно? Логист наш?
– Ага. У какой-то подруги в блоге. В купальнике стоит. Ну такая, знаешь, в полный рост. Дмитрий Сергеевич, говорят, тоже видел.
Снова смех.
– Пляжная модель в отделе логистики.
Я поставила стакан. Вышла. Они замолчали, когда увидели меня. Я не обернулась.
Четырнадцать человек в отделе. Маленький коллектив. И все уже знали.
Вика подсела ко мне за обедом.
– Лен, я не хочу лезть, но тебе лучше знать. Твоё фото обсуждают. Ребята из отдела продаж тоже видели. Кто-то переслал ссылку до того, как удалили.
– Кто переслал?
– Не знаю. Но ссылка гуляла. Фото уже нет, но скриншот остался у кого-то.
Я сидела в столовой и смотрела на свой суп. Не могла есть. Жар поднимался по шее к лицу.
Три дня на новом месте. Я подготовила презентацию по оптимизации маршрутов. Нашла способ сэкономить компании двести тысяч в месяц на доставке. Но обсуждали не презентацию. Обсуждали мой купальник.
Вечером я позвонила Кате. Не просила. Говорила.
– Катя, из-за твоего поста у меня проблемы на работе. Весь отдел обсуждает. Начальник смотрит как на дуру. Коллеги смеются за спиной.
– Лен, я же удалила!
– После того, как оно провисело сутки. У тебя двенадцать тысяч подписчиков, Катя. Люди пересылают. Скриншотят. Мой коллектив – четырнадцать человек, и все видели.
– Ну извини. Я же не знала, что так получится.
– Ты знала. Я тебя просила четыре раза за два года не выкладывать мои фото. Четыре. Раза. Я нашла переписки, хочешь – покажу? Каждый раз одно и то же: «Ой, забыла, ой, ты красотка, ой, что такого».
– Лен, ты всегда всё драматизируешь. Нормальное фото, нормальный блог. Ты просто зажатая.
Зажатая. Восемь лет дружбы. И я – зажатая, потому что не хочу, чтобы моё тело показывали двенадцати тысячам чужих людей.
Я написала ей длинное сообщение. Без истерик. Спокойно перечислила: дата первая – фото с корпоратива в платье с вырезом, я просила удалить, Катя удалила через три дня. Дата вторая – фото из бани, где видно лицо, хотя я просила не снимать. Удалила через неделю. Дата третья – видео с дня рождения, где я танцую, явно подвыпившая. Удалила после скандала. Дата четвёртая – купальник.
Четыре раза. За два года. И каждый раз: «Ну ты же классно выглядела!»
Катя прочитала. Ответила через час.
«Ты составляешь списки обвинений? Серьёзно? Может, ещё в суд подашь? Ты всегда была немного странная, Лена. Я тебе добро делала – показывала, какая ты красивая. А ты вместо спасибо – списки».
Я положила телефон экраном вниз на стол. Посидела так минуту. Потом встала, налила чаю. Руки тряслись, и чай плеснул на скатерть. Бежевое пятно расползлось по ткани.
Восемь лет. Я считала её близкой подругой. А она считала меня контентом.
На следующее утро Вика показала мне Катин пост. Длинный текст с грустным селфи. Заголовок: «О токсичных подругах и людях, которые не умеют принимать комплименты».
Я читала и узнавала себя в каждой строчке. Без имени, но с деталями, которые знал любой наш общий знакомый. «Подруга-логист», «вечно в своих очках», «боится показать, что красивая», «составляет списки претензий вместо того, чтобы сказать спасибо».
Триста восемьдесят лайков. Сорок два комментария. «Бедная ты, такие подруги – яд!», «Бросай её!», «Не ценит, что ты рядом!».
Мне начали писать. Первой – Наташа, общая знакомая с университета.
«Лен, это Катя про тебя?»
Потом Дима, бывший одногруппник.
«Видел Катин пост. Ты реально так себя ведёшь?»
Потом Оля. Потом Марина. За один день – семь сообщений от людей, которые прочитали Катину версию событий и решили, что я неблагодарная истеричка.
Я сидела на работе и читала эти сообщения между задачами. Улыбалась коллегам, отвечала на вопросы по отгрузкам, а в перерывах открывала телефон и видела: ещё одно сообщение. «Лен, может, тебе стоит извиниться?»
Извиниться. За что? За то, что попросила не выкладывать моё тело без разрешения?
Дмитрий Сергеевич вызвал на короткую встречу после обеда. Обсуждали квартальный план. Всё по делу, всё чётко. Но в конце он сказал:
– Елена Игоревна, я рекомендую быть аккуратнее с публичным пространством. Репутация сотрудника – это часть репутации компании.
Он не сказал «фото». Не сказал «купальник». Но мы оба знали, о чём речь.
Я вышла из кабинета. Прислонилась к стене в коридоре. Закрыла глаза.
Восемь лет я дружила с человеком, который использовал мою внешность для лайков, а когда я попросила остановиться – выставил меня сумасшедшей перед всеми общими знакомыми. И мой начальник теперь делает мне замечания о «репутации», хотя единственное, что я сделала – хорошо выглядела в отпуске пять лет назад.
Вечером я открыла телефон. Нашла переписки с Катей. Все четыре раза. Скриншоты были на месте – я сохраняла их, потому что каждый раз обещала себе: «Если снова – покажу ей и скажу, что это система». И каждый раз прощала.
Дата первая. Моя просьба: «Кать, убери пожалуйста, мне некомфортно». Её ответ: «Ой, ну ладно, зануда)». Удалила через три дня.
Дата вторая. Моя просьба: «Катя, я серьёзно, я не разрешала». Её ответ: «Ты слишком серьёзно ко всему относишься». Удалила через неделю.
Дата третья. Моя просьба: «Если не уберёшь видео, я обижусь». Её ответ: «Обижайся, через день забудешь)). Ладно, убираю».
Дата четвёртая. Эта.
Я смотрела на эти скриншоты и думала: четыре раза. Я просила по-хорошему. Тихо, лично, без скандалов. А она в ответ написала публичный пост, где я – «токсичная подруга». И семь человек написали мне: «Может, извинишься?»
Пальцы сами открыли мою страницу. Я выложила скриншоты. Все четыре переписки. Дата, текст, ответ. Без подтёртых фамилий – Катино имя и так все знали. Подписала:
«Вот так выглядит "токсичная подруга". Четыре раза за два года я просила не выкладывать мои фото без спроса. Четыре. Вежливо. Лично. Тихо. В ответ получила публичный пост, где я – неблагодарная и зажатая. Восемь лет дружбы. Решайте сами, кто тут токсичный».
Нажала «опубликовать».
Сердце колотилось. Я отложила телефон и пошла мыть посуду. Тарелка выскользнула из рук, но я поймала у самого пола. Поставила в раковину. Постояла, держась за край мойки.
Через двадцать минут начались уведомления. За час – сорок реакций. Комментарии. Репосты.
«Лена, молодец! Давно пора было!»
«Вот это подруга, конечно. Четыре раза!»
Но были и другие.
«Выкладывать личную переписку – это низко».
«Могла бы просто перестать общаться. Зачем грязное бельё на публику?»
«Обе хороши, если честно».
Катя позвонила через два часа. Я не взяла трубку. Она написала: «Ты серьёзно?! Ты выложила нашу переписку?! Это подло! Я тебя добавляла из любви, а ты так?!»
Из любви. Четыре раза без спроса – из любви.
Я не ответила. Выключила телефон. Легла в кровать. В квартире было тихо. Только холодильник гудел на кухне. Я лежала и смотрела в потолок.
Может, не надо было выкладывать переписку. Может, надо было просто молча уйти из дружбы. Тихо, как делала четыре раза до этого. Но тогда семь общих знакомых продолжали бы считать меня неблагодарной истеричкой, которая не ценит комплименты. И Катя продолжала бы делать так с кем-то ещё.
А может, я просто устала быть тихой.
Прошло три недели. Катя удалила меня из друзей и заблокировала. Свой пост о «токсичной подруге» она тоже убрала. Но мои скриншоты остались. И её молчание – тоже.
Общие знакомые разделились. Наташа написала: «Лен, я бы так же сделала». Дима написал: «Жёстко, конечно. Могла бы и без публичности». Оля перестала отвечать обеим.
На работе стало тише. Фото больше никто не обсуждал – появились другие новости. Моя презентация по маршрутам оказалась удачной, и Дмитрий Сергеевич это признал. Но обращался ко мне по-прежнему подчёркнуто официально. «Елена Игоревна» – с дистанцией, которой не было у других сотрудников.
Иногда я открываю свой пост и перечитываю. Четыре скриншота. Четыре вежливых просьбы. Четыре отмашки.
Восемь лет дружбы закончились двумя публикациями. Её – обо мне. Моей – о ней.
Перегнула я, выложив переписку? Или после восьми лет просьб по-хорошему это единственное, что оставалось?