Алексей Смирнов для миллионов преданных зрителей навсегда остался тем самым незабываемым, добрым завхозом из «Операции Ы» – смешным, немного нелепым, с открытой и на первый взгляд простоватой улыбкой.
И вот именно в этом и заключалась его глубокая личная трагедия, потому что за этой маской и вечной экранной улыбкой стоял вовсе не клоун и не примитивный простачок, а истинный фронтовик, доблестный герой и человек, который прошёл всю ВОВ не по красивому киношному сценарию, а по-настоящему. С потом и в грязных окопах.
Но долгое время в большом советском кино его упорно не желали воспринимать всерьёз. Мол, ну какой из него может получиться драматический герой, ну что это за лицо такое немедийное? Чиновники и коллеги-актеры за спиной шептались: «Ну куда ему в серьезную драму?» Ему не раз и не два приходилось молча, стиснув зубы, проглатывать горькое унижение, чужие колкие насмешки, высокомерие и полное недоверие к его истинному таланту.
Он мог бы блестяще, на разрыв аорты, сыграть десятки сильных, глубоких ролей, но его упрямо и методично загоняли в жёсткие рамки одного амплуа. Ты у нас смешной, вот и будь всегда смешным на потеху публике. И только один Бог знает, сколько творческих возможностей у него нагло украли этой вопиющей несправедливостью.
И вот наступил тот самый долгожданный и судьбоносный момент. Ещё задолго до начала съёмок легендарного фильма «В бой идут одни „старики“» Леонид Быков уже твёрдо и окончательно знал: Макарыч – это только Смирнов. Без каких-либо иных вариантов. Он видел в нём не просто талантливого характерного актёра, он видел в нём настоящего героя, знающего истинную цену жизни. Быков был абсолютно уверенным в своём выборе, проявляя почти стальное упрямство. Этот точно справится, этот вытянет на своих плечах любую сцену, этот проживёт свою роль так искренне, что поверят абсолютно все. Но когда он озвучил своё окончательное решение высокой комиссии, в ответ услышал лишь пренебрежительный и холодный смех.
Да, его кандидатуру буквально высмеяли в глаза. И тогда прозвучала та самая страшная фраза, от которой сегодня у любого похолодеет в жилах: «Не бывать этому. У него же тупое лицо!». Но Быков не отступил ни на один шаг. Он неделями ходил по высоким кабинетам, спорил до хрипоты, доказывал и буквально выбивал эту роль для своего друга.
И когда режиссёр окончательно понял, что одними словами уже не пробьешь это бетонное равнодушие и бюрократизм, он сделал то, что стало решающим и сокрушительным аргументом. На одной из решающих встреч он просто и молча положил на стол боевые награды Смирнова – тяжёлые, настоящие, пахнущие порохом ордена Славы и Красной Звезды. И в эту секунду всем присутствующим в кабинете стало невыносимо, до жжения в груди неудобно. В тот же самый день Алексея Макаровича официально утвердили на роль.
И ещё более горько и больно сегодня понимать, что его реальная личная судьба вообще ни капли не была похожа на те весёлые комедии, которыми массовый зритель привык его измерять. На фронте Алексей Макарович получил тяжелейшую контузию и травму, которая навсегда, безжалостно отняла у него самое простое и естественное человеческое счастье – возможность иметь своих детей и продолжить род. Именно поэтому он так и не женился до самого конца своих дней, хотя очень любил женщин и детей. Не потому, что не хотел семейного тепла, а потому, что как благородный человек не мог позволить себе обрекать близкую женщину на вечное сочувствие и разделение его личной боли.
Он прожил свою недолгую жизнь удивительно скромно, тихо, в маленькой коммуналке, без всякой роскоши и без громких публичных признаний, сохранив до последнего вздоха достоинство человека, который слишком много вынес на своих плечах и никогда, ни единому человеку не жаловался на злую судьбу. И когда теперь смотришь на него в кадре, на эту его неповторимую добрую и светлую улыбку, ты вдруг отчётливо понимаешь: иногда самый искренний смех на экране – это лишь защитная маска. А за ней может скрываться огромная, настоящая человеческая печаль и в то же самое время – невероятная, сокрушительная и непобедимая сила духа.