Фильму скоро 60 лет, а за кулисами до сих пор прячутся истории, которые не уступают самой комедии.
Белые хатки, вишнёвые сады, румяные девушки в венках — экранная Малиновка выглядела так, будто Гражданская война обходила её стороной, заглядывая разве что на рюмку и песню. Советское кино умело рисовать деревенский рай, и «Свадьба в Малиновке» стала его самым ярким воплощением.
В 1967 году фильм Андрея Тутышкина посмотрели 74,6 миллиона зрителей — больше собрала только гайдаевская «Кавказская пленница». Песни ушли в народ, реплики Попандопуло стали поговорками, кинотеатры крутили ленту месяцами. Для музыкальной комедии по мотивам оперетты — триумф почти невозможный.
Но за экранной идилией скрывалась совсем другая история. Съёмки шли в деревне без электричества, актёры каждую ночь пили самогон в погребах с местными, автор сценария устроил режиссёру разнос прямо на площадке, а настоящая Малиновка оказалась так далека от киношной сказки, что журналисты, побывавшие там спустя годы, написали одно слово: «Тоска».
Откуда взялась «Малиновка»
Всё началось с мальчика из Харькова. Леонид Юхвид рос в городе, через который Гражданская война прокатилась несколько раз — власть менялась так часто, что жители переставали считать. Детские впечатления он переплавил в либретто оперетты, написанной в 1930-х годах. Название для села выбрал не конкретное, а типичное — Малиновок в тех краях хватало, ткни пальцем в карту и попадёшь.
Музыку к украинскому тексту сочинил композитор Алексей Рябов, потом появилась русскоязычная версия с музыкой Бориса Александрова — и именно она пошла по театрам всего Союза. Бойкий сюжет, запоминающиеся мелодии, персонажи-маски: классическую оперетту полюбили задолго до того, как кто-то задумался о кино.
К 50-летию Октябрьской революции наверху решили: оперетту надо экранизировать. Логичным выбором казалась киевская студия имени Довженко — и география подходит, и материал украинский. Киевляне от проекта отмахнулись: музыкальная комедия для юбилея революции — несерьёзно. Нужны фильмы с размахом, с пафосом, с красными знамёнами на весь экран, а тут пляски и куплеты.
Так «Свадьба в Малиновке» уехала на «Ленфильм». Режиссёром стал Андрей Тутышкин — человек, который сам когда-то играл в комедиях и знал, что смешное кино снимать труднее, чем серьёзное. «Несерьёзный» фильм, от которого отказался Киев, станет одним из главных кассовых хитов десятилетия. А серьёзные юбилейные картины того года не вспомнит сегодня никто.
Где на самом деле снимали фильм
Часть сцен отсняли в павильонах «Ленфильма», но для комедии про украинское село четырёх стен мало — нужны степи, хаты, пыльные дороги и горизонт без единого намёка на двадцатый век. Весной 1966 года съёмочная группа отправилась на Украину искать свою Малиновку.
Нашли в Лубенском районе Полтавской области — точнее, собрали из нескольких сёл, как мозаику.
Главной площадкой стало село Пески. В середине шестидесятых сюда не дотянулись ни асфальт, ни электричество. Ни одного провода на горизонте, ни одного столба в кадре — чистая картинка 1919 года без ухищрений. Оператор мог разворачивать камеру в любую сторону и не бояться, что в углу экрана мелькнёт что-нибудь современное. Снимать кино без электричества, правда, тоже нельзя — из Ленинграда притащили пять генераторов-«лихтвагенов». Деревня, десятилетиями жившая при керосиновых лампах, залилась студийным светом.
Усадьбу снимали в селе Хорошки. Там стоял дворец князя Щербатова, но к шестидесятым в нём разместилась школа, и трогать здание было нельзя. Рядом построили декорацию — копию фасада. Именно эту бутафорию и видят зрители на экране.
Монастырь, где по сюжету засела банда атамана Грициана Таврического, нашёлся в селе Мгар. Ветряную мельницу обнаружили в Мацковцах. Из четырёх полтавских сёл и ленинградских павильонов родилась одна экранная деревня, которую полстраны приняло за настоящую.
Кастинг: слёзы, саботаж и случайность
Актёрский состав мог сложиться совсем иначе — и фильм стал бы другим.
На роль Яринки Тутышкин хотел Ларису Голубкину — актрису с именем и опытом в музыкальном кино. Голубкина прочитала сценарий и отказалась: ей предложили поездку в Японию, и между украинским селом без света и Токио выбор оказался очевидным.
Яринку нашли при обстоятельствах, больше похожих на кинодраму. Молодая Валентина Николаенко стояла у входа на «Ленфильм» и плакала — её только что отчислили из театрального института. Ни ролей, ни диплома, ни перспектив. Кто-то из ассистентов привёл её к режиссёру, Тутышкин посмотрел пробы — и утвердил. Николаенко потом несколько раз порывалась сбежать со съёмок, считала себя бездарностью. Режиссёр каждый раз возвращал её одной фразой: «Жизнь дала шанс, не профукай».
С Михаилом Пуговкиным вышла отдельная история. Тутышкин хотел его на роль артиллериста из австрийского плена, но ленинградские ассистенты откровенно саботировали приглашение — не звонили, тянули время. Пуговкин узнал о роли только после того, как режиссёр лично снял трубку.
Владимир Самойлов утвердился на роль Назара Думы сразу, но на площадке не выносил партнёршу Людмилу Алфимову. Что между ними произошло, участники съёмок вспоминали уклончиво.
А Михаил Водяной ворвался в фильм как стихийное бедствие. Артист Одесского театра музыкальной комедии, он ни разу до этого не снимался в кино. Камеру не боялся, потому что просто не знал, чего бояться, — и бесшабашность сделала его Попандопуло персонажем, которого зрители полюбили больше всех остальных.
Хаос на площадке: жара, самогон и колхозный бунт
Натурные съёмки начались в мае 1966 года и должны были закончиться к середине лета. Растянулись до октября.
Лето на Полтавщине выдалось адски жарким. Актёры в костюмах мокли за минуты, гримёры не успевали поправлять лица. Спасение нашлось в погребах-ледниках под сельскими хатами. Туда спускались пережидать пекло, и там же, среди бочек с квашеной капустой и связок домашней колбасы, начиналось то, что стало главной бедой съёмочной группы.
Местные приняли киношников как родных. Кормили от души — борщ, галушки, сало, варенье. По вечерам доставали из погребов самогон. Каждую ночь накрывались столы: банки с соленьями, копчёности, хлеб, стаканы по кругу. Актёры, осветители, ассистенты — все сидели рядом с хозяевами, пели и теряли счёт выпитому.
Тутышкин терпел неделю, другую, потом принял радикальное решение — вызвал на Полтавщину жён нескольких артистов. Дисциплина подтянулась, хотя и не до конца.
Пуговкин вспоминал съёмки с нежностью. Он поселился с женой в хате, вокруг которой рос яблоневый сад. Каждый вечер они пили чай под деревьями, ели клубничное варенье, слушали, как затихает деревня. Одни из самых счастливых недель в жизни — так он говорил.
Николай Сличенко покорил местных жительниц в первые дни. Красивый, с бархатным голосом — он был из тех, кто входит в комнату и все головы поворачиваются. Однажды вечером Сличенко вытащил гитару, уселся у костра и устроил концерт для всего села. Женщины слушали с такими лицами, что мужья предпочли уйти в погреб за следующей бутылкой.
Между съёмочной группой и колхозным начальством тем временем разгоралась своя война. Местные толпами рвались в массовку — за день платили от пятидесяти копеек до трёх рублей, и это были серьёзные деньги. Кто приводил с собой гуся или утку — получал больше. Кто умел танцевать — тоже. Паспортов не было ни у кого, вместо документов несли справки из сельсовета. Те, кому ролей не досталось, приходили глазеть — забирались на заборы, прятались в кустах. Целые бригады бросали поле. Председатель колхоза грозил жаловаться в район, но против кинематографа из Ленинграда сельская власть была бессильна.
Самогонка в кадре и скандал автора сценария
Дисциплина хромала не только за кадром — иногда она проваливалась прямо в объектив.
Во время съёмки свадебной сцены на столе стояли бутылки с подкрашенной водой — стандартный реквизит. Григорий Абрикосов, игравший атамана Грициана, где-то раздобыл настоящий самогон и подменил содержимое. Актёры чокались, произносили тосты — и не сразу поняли, что пьют не воду. Валентина Николаенко осилила два тоста, после чего потеряла сознание прямо на площадке. В кадре остались раскрасневшиеся лица коллег и выражение блаженства, которое никакой игрой не изобразишь.
Пока группа воевала с жарой и самогоном, отснятый материал регулярно отправляли в Ленинград. На «Ленфильме» плёнки просматривали на предмет идеологического соответствия — всё-таки юбилейная картина. Будущий фильм хвалили все. Кроме одного человека.
Леонид Юхвид приехал на съёмки лично. Посмотрел, как работает группа, изучил отснятые куски — и устроил Тутышкину скандал. Что не понравилось сценаристу, участники вспоминали по-разному: то ли вольное обращение с текстом, то ли актёрские трактовки. Конфликт разгорелся настолько, что руководству «Ленфильма» пришлось гасить его из Ленинграда. Получилось с трудом.
Автор оказался единственным, кому собственное детище не нравилось. «Ленфильм» аплодировал, зрители потом будут стоять в очередях за билетами, а создатель текста смотрел на экран и видел не тот фильм, который рисовал себе в голове.
Танец Пуговкина — маленький шедевр
Если попросить любого зрителя «Свадьбы в Малиновке» назвать самый яркий эпизод — большинство вспомнит танец Пуговкина.
Его герой — артиллерист из австрийского плена — хвастается модным танцем тустеп. В фильме это выглядит лихо и легко: грузноватый мужик вдруг начинает двигаться так, будто танцевал всю жизнь.
За лёгкостью — полтора месяца репетиций. Партнёршей служила швабра. Но перед камерой ничего не получалось: дубль за дублем шли мимо. Актёр нервничал, режиссёр нервничал, группа ждала.
Помогла случайность, за которой пряталась старая боль. Пуговкин получил ранение ног на Великой Отечественной. Обувь стесняла движения, ноги быстро уставали. Когда он в отчаянии скинул сапоги — сцена получилась с первого дубля. Лёгкость, лихачество — всё это оказалось танцем человека, которому проще двигаться босиком, потому что война оставила след не только в памяти.
Позже заметили анахронизм: тустеп появился в Америке в двадцатых годах, а действие фильма — 1919-й. Герой Пуговкина не мог выучить этот танец в плену, потому что танца ещё не существовало. Зрителям, впрочем, было всё равно — и тогда, и сейчас.
А была ли Малиновка?
Вопрос, не дающий покоя краеведам и киноманам уже несколько десятилетий: снимали ли фильм хотя бы в одной настоящей Малиновке?
По одной версии, часть пейзажных кадров взяли в Малиновке Чугуевского района Харьковской области — том самом регионе, где маленький Юхвид наблюдал за Гражданской войной. По другой — работать там не вышло: рядом с селом стояла воинская часть, территория была режимной. Тогда нашли другую Малиновку — в Глобинском районе Полтавской области. Но и эта версия не подтверждена до конца.
Юхвид на вопросы о «настоящей» Малиновке пожимал плечами. Никакой конкретной деревни он не описывал — выбрал распространённое название, и всё. Выяснять, какая именно Малиновка «та самая», — всё равно что спорить, какая Берёзовка вдохновила песню про берёзку.
Памятник героям фильма в 2013 году поставили в харьковской Малиновке. Бронзовый Попандопуло со своей ухмылкой стоит там до сих пор.
Журналисты, добравшиеся до этого села спустя годы, вернулись с одним чувством — разочарованием. Обшарпанные стены, серые заборы, бетонные сараи, грязь на дорогах. В соцсетях писали коротко: «Печальное зрелище. Тоска и уныние». Экранная Малиновка была раем, настоящая — обычной деревней, которую время не пощадило.
Декорация усадьбы в Хорошках тоже не молодеет. Фасад, построенный как копия дворца Щербатова, обветшал и частично развалился. Штукатурка осыпалась, дерево почернело от дождей. Но конструкция держится — упрямо, вопреки всему, как старик, который отказывается садиться, хотя ноги давно не несут. Местные водят туда редких туристов и рассказывают про съёмки так, будто это было вчера.
Миф, который оказался сильнее реальности
Фильм вышел на экраны и не получил ни одной значимой награды. Ни приза, ни диплома, ни строчки в наградных списках. Критики отнеслись сдержанно — музыкальная комедия по мотивам оперетты не тянула на высокое искусство.
Зрители рассудили иначе. «Ленфильм», не ожидавший такого успеха от «несерьёзной» картины, удвоил гонорары всей группе. Фразы Попандопуло вошли в повседневную речь, а фильм стали показывать по телевизору с такой регулярностью, что целые поколения выросли на нём, не подозревая, что когда-то его считали лёгкой поделкой к юбилею.
Прошло почти шестьдесят лет. Студия Довженко, отказавшая «несерьёзному» проекту, давно перестала быть тем, чем была. Серьёзные юбилейные картины 1967 года забыты так прочно, что их названия не вспомнит даже историк кино без справочника. А «Свадьба в Малиновке» идёт по телевизору каждый год — и каждый год кто-нибудь смотрит её впервые.
Село Пески обзавелось электричеством и асфальтом. Декорация в Хорошках догнивает под дождями. Настоящая Малиновка — с бронзовым Попандопуло у дороги — живёт своей тихой, непарадной жизнью, не похожей на кино ни единой деталью.
Малиновка из фильма осталась миражом. Деревня, собранная из четырёх полтавских сёл и ленинградских павильонов, не существовала нигде — и существовала везде. В кино она была раем с песнями, в реальности за ней стояли пыльные дороги, погреба с самогоном и генераторы из Ленинграда. Но, может, в том и есть главное умение кино — строить деревни, в которые хочется возвращаться, даже зная, что на их месте давно выросла трава.