— Вике сейчас тяжело. Она в поиске работы и мужа, у нее депрессия, личная жизнь не клеится. Я считаю своим долгом поддерживать младшую сестру. Ей всего двадцать восемь, она еще совсем девочка.
***
Алина шла по тротуару так бодро, будто за спиной у нее выросли крылья. Февральский ветер, обычно колючий и злой, сегодня вообще не чувствовался. Она то и дело ловила свое отражение в витринах магазинов и улыбалась ему. Сегодня был особенный день — день первой заработной платы на новом месте.
Месяц назад, когда Алина перешла в эту компанию, она долго сомневалась подойдет ли по навыкам, все ли у нее получится. Но реальность превзошла все ожидания. Коллектив оказался более, чем адекватным, а уровень дохода — на целых тридцать процентов выше, чем на прежней работе, где из нее выжимали все соки за три копейки. Для Алины эти тридцать процентов были не просто цифрами. Это были ее новые возможности, ее право на отдых и, наконец-то, возможность обновить гардероб красивыми вещами.
Она уже знала, куда пойдет сразу после окончания рабочего дня. В голове стоял образ той самой куртки, что она увидела в торговом центре на прошлой неделе — жемчужно-серая, легкая и теплая, с идеальной посадкой. Старая куртка, в которой Алина ходила последние три года, выглядела удручающе: затертые рукава, молния, которая постоянно заедала и тонкий слой синтепона, который давно перестал греть. Алина чувствовала, что заслужила эту покупку каждой минутой своего труда, каждым сложным отчетом и каждой задержкой в офисе.
Все случилось именно так, как она и планировала. После работы она заскочила в торговый центр, примерила обновку, и та села на нее как влитая. Алина даже не стала просить пакет — она срезала бирки прямо в магазине и вышла на улицу в новой вещи, ощущая себя совершенно другим человеком. Чуточку счастливее, чем она заходила сюда двадцатью минутами ранее.
Алина возвращалась домой вдохновленная, представляя, как Артем оценит ее выбор и как они вместе отпразднуют ее первую получку. Но стоило ей только открыть входную дверь и шагнуть в коридор, как праздничный настрой начал стремительно осыпаться, словно старая штукатурка.
Еще не успев снять обувь, Алина поняла: дома гости. Вернее, гостья. В нос ударил густой, удушливый шлейф парфюма. И ладно бы это был изысканный, дорогой аромат, но вонь стояла просто страшенная — приторно-сладкая, тяжелая, напоминающая освежитель воздуха в дешевом отеле. Этот запах был визитной карточкой Вики, младшей сестры ее мужа Артема.
— Алина! Ты уже пришла? — Артем выскочил в коридор с сияющей улыбкой. — А у нас Вика в гостях!
Алина едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза.
— Да, Артем, я уже догадалась. Аромат дошел до лифта.
Она прошла на кухню. Вика сидела за столом, вальяжно помешивая чай. Ей было двадцать восемь — всего на два года младше Артема, но вела она себя как капризный подросток, которому все обязаны. Размалеванная, с густыми наращенными ресницами, которые едва давали ей моргать. Она выглядела нелепо в их уютной кухне светлых оттенков. Вика не работала уже полгода, "искала себя", а на деле просто сидела на шее у матери и периодически закидывала удочки в сторону брата.
— Привет, Алин! — Вика лучезарно улыбнулась. — Ой, у тебя куртка новая? Симпатично. Но как-то простовато, я бы такую не взяла.
"Ну и ладно", — пронеслось в голове у Алины.
Сейчас больше всего на свете ей хотелось снять эту новую куртку, принять душ, чтобы смыть следы усталости и аромат чужих духов, и просто полежать в тишине. Но пришлось сесть за стол.
Алина была терпеливой. Она вежливо отвечала на вопросы, кивала, когда Вика рассказывала о своих бесконечных походах по клубам и интересных знакомствах. В конце концов, сегодня был слишком хороший день, чтобы портить его семейными разборками.
Но идиллия закончилась внезапно.
— Кстати, Алин, — Вика вдруг отставила чашку в сторону и сложила руки на столе, чтобы лишний раз продемонстрировать свой яркий маникюр, — я еще раз хотела поблагодарить вас с Темой. Духи просто шикарные! Мои любимые. Настоящая селективка! Двадцать пять тысяч за флакон — сейчас мне это не по карману. А вы такие щедрые... Спасибо, что подарили мне их просто так, без повода.
Алину будто током ударило. Внутри все похолодело, а затем по телу разлился обжигающий жар. Двадцать пять тысяч? Просто так? В тот момент, когда она экономила на обедах, чтобы скорее купить одежду?
Она медленно повернула голову к мужу. Артем, почувствовав на себе ее взгляд, внезапно увлекся изучением рисунка на своей кружке.
— Артем? — тихо спросила Алина. — О чем говорит Вика?
— А... ну... — Артем засуетился, не поднимая глаз. — Я потом все объясню, Алин. Давай не сейчас. Вик, тебе еще положить пирожное?
Как только за Викой закрылась дверь, и в квартире осталось лишь удушливое послевкусие ее визита, Алина встала посреди кухни, скрестив руки на груди.
— Я слушаю тебя, — произнесла она. Голос ее дрожал от еле сдерживаемого гнева.
Артем вздохнул, картинно потер переносицу и сел на стул.
— Вике сейчас тяжело. Она в поиске работы и мужа, у нее депрессия, личная жизнь не клеится. Мужа нет, опоры нет. Я считаю своим долгом поддерживать младшую сестру. Ей всего двадцать восемь, она еще совсем девочка.
— Девочка? — Алина едва не задохнулась от возмущения. — Она на два года младше тебя! Она здоровая женщина, которая не хочет работать! Артем, ты взял двадцать пять тысяч из нашего общего бюджета, чтобы купить ей вонючую воду, пока я хожу в рванье? Ты хоть понимаешь, как это позорно выглядит?
— Какое рванье, Алин? У тебя вон, новая куртка. Значит, деньги есть, — Артем начал заводиться. — И вообще, я с мамой советовался. Она сказала, что тебе все равно ничего не надо. Ты целыми днями пропадаешь на своей работе, тебе там наряжаться не перед кем. А Вике нужно за собой следить, ей нужно удачно выйти замуж, чтобы решить все свои проблемы. Ты у нас женщина серьезная, рабочая лошадка, а Вика — нежный цветочек, ей нужен хороший уход.
Алина смотрела на мужа и не верила своим ушам. Ничего не надо? Она вспомнила свои переработки на прошлой работе, свои красные от слез глаза, когда не брали на новое место, свои стертые ноги. Оказывается, в системе ценностей мужа и его матери она была просто тягловой лошадью, которой достаточно сена и стойла, в то время как "цветочек" Вика должна была благоухать за ее счет.
— Твоя мама так и сказала? — Алина горько усмехнулась. — А то, что я на эту работу хожу в мороз в тонкой куртке, Людмила Ивановна не упомянула?
— Алин, не утрируй. Ты просто злишься, что я проявил самостоятельность. Давай закроем тему, это всего лишь деньги.
— Так говорят люди, которые живут за чужой счет. Я тебе денег не дам, сам выкручивайся.
Прошло два месяца.
Алина старалась не вспоминать тот случай, хотя осадок остался. Она еще больше ушла в работу, стараясь максимально дистанцироваться от проблем Артема и его надоедливых родственников. Она надеялась, что муж сделал выводы и больше так не поступит.
Но апогей этой истории наступил в обычный вторник.
Алина вернулась домой поздно, надеясь на спокойный ужин и скорейший сон. Супруг ждал ее на кухне. Лицо у него было торжественное и немного виноватое — это сочетание Алина уже научилась распознавать.
— Алин, нам надо серьезно поговорить, — начал он, пододвигая ей стул.
— Опять Вика? — устало спросила она.
— Да, но это жизненно важно. Понимаешь, у Вики огромный комплекс. Она всю жизнь страдает из-за своего носа. Она уверена, что все ее беды — и в карьере, и с мужчинами — из-за этой горбинки. Мама плачет, смотреть на нее не может. В общем... я решил оплатить ей ринопластику.
Алина замерла.
— Что? Точнее... сколько?
— Двести пятьдесят тысяч. В хорошей клинике, у проверенного хирурга. Мы уже все обсудили с мамой и даже договорились. Это инвестиция в ее будущее. Вика выйдет замуж за обеспеченного человека и все нам вернет, вот увидишь!
Алина внимательно смотрела на мужа и не понимала, когда они успели повернуть не туда. Двести пятьдесят тысяч... Она быстро прокрутила в голове цифры. Ее новая, повышенная зарплата, которой она так гордилась... эта сумма была в три раза больше ее месячного дохода.
— Ты с ума сошел? — шепотом спросила она. — Артем, это четверть миллиона. Где ты возьмешь столько денег?
— Так, кредит возьму! — воскликнул Артем. — Мы семья! Или ты хочешь, чтобы моя сестра всю жизнь была несчастной из-за такой ерунды? Мама сказала, что ты эгоистка, если будешь против. Она меня уже предупредила, что ты будешь артачиться. У тебя же все есть: работа, муж, новая куртка. А у нее — ничего!
Вот теперь Алина действительно взорвалась. Такого извержения вулкана их квартира еще не видела. Она кричала так, что, казалось, стены дрожали. Она высказала все: и про Людмилу Ивановну с ее советами, и про золовку Вику, и про то, как она одна пашет, пока Артем раздает их общие деньги направо и налево.
— Значит так, — Алина резко замолчала и посмотрела мужу прямо в глаза. — Если ты хочешь брать кредит, то, пожалуйста, бери. Но мы с тобой разводимся. И мне плевать, что скажет твоя мама. Пусть Людмила Ивановна продает свою дачу и спонсирует новый нос своей дочери. А с меня хватит. Я больше не намерена оплачивать чужую наглость.
В глазах Алины не было привычного терпения или усталости — она действительно была серьезно настроена.
Супруг попятился назад. Его уверенность, еще минуту назад подпитываемая мамиными наставлениями, сдулась, как проколотый воздушный шар. Он пробормотал что-то невнятное про "надо проветриться" и, схватив телефон, пулей вылетел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь.
Алина осталась на кухне одна. Ее руки еще немного тряслись, но она заставила себя налить стакан воды и выпить его залпом. Через стекло балконной двери она видела, как Артем, нервно жестикулируя, разговаривает по телефону. Конечно же, на той стороне провода была Людмила Ивановна. Куда же без нее...
На балконе в это время разворачивалась настоящая драма.
— Мам, ничего не получается! — шипел Артем в трубку, изредка бросая взгляд на кухню. — Она взбесилась! Сказала, что разведется, если я хоть копейку возьму для сестры!
— Ну и что?! — голос Людмилы Ивановны звенел в динамике так, что Артему пришлось убавить громкость. — Покричит и успокоится. Ты мужчина или кто? Стукнул кулаком по столу и сказал свое слово. Иди в банк и бери кредит на себя, раз она такая жадная.
— Мам, как ты не понимаешь! — Артем чуть ли не плакал. — Мне не дадут двести пятьдесят тысяч! Я же самозанятый, у меня доход то есть, то нет. Максимум — сто тысяч. Нам нужна Алина!
На том конце провода повисла пауза. Людмила Ивановна переваривала информацию. План, казавшийся ей таким гениальным и идеальным, рушился о бюрократическую реальность.
— Вот тюфяк, — наконец выплюнула она. — Недальновидный ты, Артем. Надо было раньше ее к ногтю прижимать, чтобы она слова поперек тебе сказать боялась. А теперь что? Иди и припугни ее! Скажи, что уйдешь. Что найдешь другую, более покладистую и щедрую. Она же в тебе души не чает, испугается одиночества и на все согласится.
Артем горько усмехнулся. Февральский ветер пробирал до костей, но в этот момент ему было жарко.
— Нет, ничего из этого не получится. Это Алина первая начала говорить о разводе. А ты помнишь, чья это квартира?
— Ну... ваша общая, вы же в браке ремонт делали...
— Нет, мама! — перебил ее сын. — Стены эти — не общие. Эта квартира досталась Алине по дарственной от ее тетки, у которой своих детей не было. Дарственная! Это ее личная собственность и разделу она не подлежит.
— И что? — голос женщины стал заметно тише и тревожнее.
— А то! — Артем почти кричал шепотом. — Если мы разводимся, я беру свой чемодан и еду к тебе. В твою двушку. Будем жить втроем: ты, я и Вика с ее носом. И кормить меня будешь ты, пока я заказы найду, потому что Алина больше мою жизнь спонсировать не собирается.
Людмила Ивановна была женщиной, которая любила давать советы и распоряжаться чужими деньгами, но она совершенно не собиралась менять свой образ жизни ради сына. Перспектива получить обратно взрослого сына, да еще и без гроша в кармане, да еще и в одну квартиру с капризной безработной дочерью, подействовала на нее как ушат ледяной воды.
Виртуальная забота о красоте дочери мгновенно испарилась перед реальной угрозой тесноты и безденежья.
— Ой, ну что ты сразу про развод заговорил... — голос матери стал елейным и каким-то суетливым. — Зачем же так радикально? Может, и правда... не время сейчас для операции. Нос как нос у Вики, нормальный. Дышит же. Да и врачи сейчас такие, опасно под нож ложиться.
— Так мне кредит не брать? — уточнил Артем, уже зная ответ.
— Не надо, сынок. Не надо. Живите дружно. А Вика... ну, косметикой замажет, ничего страшного. Ты, главное, с женой не ругайся. Квартира-то хорошая, просторная... Зачем тебе ко мне ехать? У меня давление, мне покой нужен.
Артем нажал отбой и прислонился лбом к холодному стеклу. Он чувствовал себя преданным, но в то же время испытывал облегчение. Мать, которая еще пять минут назад требовала жертв во имя семьи, мгновенно "переобулась", как только запахло жареным.
Он вернулся на кухню. Алина сидела там же, прямая как струна. Она смотрела на него так, будто видела привидение.
— Ну что? — спросила она спокойно. — Берешь кредит?
Артем опустил глаза. Вся его спесь слетела, оставив только страх потерять тот комфорт, к которому он привык.
— Нет, — тихо сказал он. — Не беру. Мама сказала... мама сказала, что операция может подождать. И вообще, это опасно.
Алина усмехнулась. Она прекрасно поняла, что именно заставило свекровь изменить мнение. Не забота о здоровье дочери, а страх потерять спокойную жизнь.
— Я рада, что Людмила Ивановна так заботится о здоровье Вики, — с сарказмом произнесла Алина. — Но запомни, Артем. Это был последний раз. Моя зарплата — это мои деньги. И если ты или твоя родня еще раз откроете рот на мой кошелек, чемодан будет стоять у порога быстрее, чем ты успеешь позвать маму.
Артем молча кивнул и пошел ставить чайник, стараясь не шуметь. Алина смотрела в темное окно, где отражалась ее новая, стильная куртка, висящая в коридоре. Она больше не чувствовала себя жертвой. Она чувствовала силу. И знала точно: теперь в этой семье правила устанавливает тот, кто платит. И платить за чужие капризы она больше не будет никогда.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал, где новые истории выходят еще быстрее!