Устроилась месяц назад. Ночной оператор на трассовой заправке. С одиннадцати вечера до семи утра. Одна на смену. Касса, колонки, мелкий ремонт если что. Платят хорошо, потому что мало кто соглашается. Трасса пустынная, посёлок в пятнадцати километрах. Ночью жутковато.
Первую неделю привыкала. Клиентов мало. Дальнобойщики заезжают, пара легковушек за ночь. К трём часам обычно тишина. Я сижу в кассовой будке, читаю, пью кофе. Жду рассвета.
На восьмую ночь в три часа точно подъехала машина. Старая шестёрка, белая, грязная. Остановилась у второй колонки. Я посмотрела на монитор. Водитель не выходит. Жду минуту, две. Тишина. Вышла из будки. Подошла к машине.
Водитель за рулём. Мужчина, лет пятидесяти. Голова запрокинута на подголовник. Глаза закрыты. Спит, наверное. Постучала в окно.
— Добрый вечер. Вам заправиться?
Он не реагирует. Постучала сильнее. Никакой реакции. Открыла дверь. Дотронулась до плеча. Холодное. Ледяное. Отдёрнула руку. Посмотрела внимательнее. Он не дышит. Совсем. Грудь неподвижна. Лицо восковое.
Я отскочила. Побежала в будку. Схватила телефон. Набрала скорую.
— У нас на заправке человек. В машине. Не дышит. Кажется...
Диспетчер перебила.
— Адрес?
Назвала. Она сказала — выезжаем. Жди. Я положила трубку. Смотрела через стекло на машину. Она стояла у колонки. Неподвижная. Водитель не шевелился.
Скорая приехала через двадцать минут. Вышли двое. Подошли к машине. Открыли дверь. Я стояла рядом. Один фельдшер проверил пульс. Посветил в глаза фонариком. Повернулся ко мне.
— Он мёртв. Давно. Часов восемь минимум.
— Как давно? Он только что приехал!
— Трупное окоченение. Температура тела. Он умер задолго до того, как сюда попал.
Второй фельдшер посмотрел на меня странно.
— Вы видели, как он приехал?
— Да. Только что. Машина подъехала, остановилась. Я вышла через минуту.
Они переглянулись. Первый сказал:
— Невозможно. Мёртвый человек не может вести машину.
Вызвали полицию. Приехал участковый. Осмотрел машину. Проверил документы водителя. Сергей Михайлович Воронов. Местный. Живёт в посёлке. Машина на нём зарегистрирована.
— Родственников уведомим, — сказал полицейский. — Скорее всего, инфаркт за рулём. Бывает.
Машину увезли на эвакуаторе. Я осталась одна. Дежурила до утра. Не могла успокоиться. Руки дрожали. Видела же. Машина приехала. Сама. С мёртвым водителем.
На следующую ночь в три часа точно та же машина подъехала снова. Белая шестёрка. Тот же номер. Остановилась у второй колонки. Я замерла. Посмотрела через стекло. Водитель за рулём. Тот же мужчина. Голова на подголовнике. Глаза закрыты.
Я схватила телефон. Позвонила в полицию.
— У меня снова та машина. С мёртвым водителем. Та же самая!
Дежурный удивился.
— Какая машина? Мы её вчера забрали.
— Но она здесь! Прямо сейчас! У второй колонки!
— Подождите.
Слышу, он с кем-то советуется. Потом возвращается.
— Машина на штрафстоянке. Опечатана. Никуда не могла уехать.
— Но я вижу её!
— Может, похожая?
Я вышла из будки. Подошла к машине. Посмотрела на номер. Тот же. Буква в букву. Заглянула в окно. Водитель не шевелится. Лицо восковое. То же самое лицо.
Вернулась в будку. Полицейский всё ещё на линии.
— Это она. Точно она.
Он помолчал.
— Сейчас приедем.
Приехали через полчаса. Я показала на машину. Участковый подошёл. Открыл дверь. Заглянул внутрь. Развернулся ко мне.
— Тут никого нет.
— Как нет? Он же там сидел!
Подбежала. Посмотрела в салон. Пусто. Водительское кресло пустое. Машина пустая.
— Но он был! Я видела!
Участковый посмотрел на меня с жалостью.
— Слушай, девочка. Ночные смены не для всех. Может, домой пойдёшь? Отдохнёшь?
Они уехали. Я осталась. Машина стояла до утра. Пустая. Когда рассвело, исчезла. Просто не стало. Как будто растворилась.
Рассказала начальнику. Он выслушал. Сказал:
— Смотри. Если ещё раз полицию вызовешь по пустякам — уволю. Они уже жаловаться начали.
Следующей ночью машина приехала снова. В три часа. Я не вызывала никого. Просто сидела в будке. Смотрела через стекло. Водитель на месте. Неподвижный. Мёртвый.
Машина стояла до рассвета. Потом исчезла.
Так каждую ночь. Ровно в три часа. Белая шестёрка. Мёртвый водитель. Стоит до утра. Растворяется с первыми лучами солнца.
Я пыталась выяснить. Нашла информацию о Сергее Воронове. Жил в посёлке. Работал дальнобойщиком. Овдовел пять лет назад. Жил один. Каждую ночь ездил на заправку. Покупал сигареты, кофе. Ровно в три часа. Годами. Привычка.
Умер за рулём. Инфаркт. Ехал на заправку. Не доехал. Точнее доехал. Но уже мёртвым.
И теперь продолжает приезжать. Каждую ночь. В три часа. По привычке. Потому что всю жизнь так делал. Потому что не знает, что умер. Или знает, но не может перестать.
Я привыкла. Машина приезжает. Стоит. Я не подхожу. Не смотрю внимательно. Просто знаю, что она там. До рассвета.
Клиентам говорю — вторая колонка не работает. Заправляйтесь у первой. Они не спорят.
А белая шестёрка стоит. Каждую ночь. С мёртвым водителем за рулём. Который продолжает свой маршрут. Из ниоткуда в никуда.
Ровно в три часа.