🦋Любовь в Болтании кипела, пузырясь на грани допустимой температуры.
А в это время в Болтании появилась Алиса. Её принёс Мономи — в воскресный день, когда даже чайники зевают донышком и мечтают, чтобы их никто не включал до полудня.
На кухне никто толком не понял, кто она: то ли блютуз-чайник, то ли голосовой помощник, то ли просто слишком гладкая коробочка с манерами из магазина техники.
Сияющая, молочно-белая, с ледяной голубой кнопкой включения. Когда она говорила, её голос скользил, как капля по стеклу: ровный, холодный, с такими паузами, в которые не вставишь даже «а я-то люблю».
Батарейкин, наш скромный стабилизатор напряжения, вдруг стал подключаться к ней трижды в день. Подключался демонстративно, с лёгким покашливанием разъёма. Словно хотел, чтобы все видели: он теперь современный.
Он начал на глазах меняться: индикатор светился ярче, провода были уложены подозрительно аккуратно, и однажды он выдал в тишину кухни:
— Алиса, сколько герц в сегодняшнем потоке?
Алиса вздыхала электроникой и говорила:
— 50. Как и всегда. Но ты всё равно молодец.
Батарейкин после этого важно оглядывал кухню. Невзначай. Но так, чтобы все всё поняли.
Вафельница в это время захлопывала крышку. С силой.
И снова по кухне разносился запах вафли: с корочкой, чуть-чуть горелой. Чуть-чуть мстительной.
— Никто и не спрашивал, а вафли я делаю вручную, — бормотала она себе под крышку.
Кружка тихо звякнула рядом:
— Не волнуйся, подруга. В тебе — тепло. А в ней... алгоритм.
Чашечка подняла фарфоровый взгляд с верхней полки:
— Да она даже не знает, как пахнет корица после дождя. Скукотища.
Тем временем Батарейкин уже снова:
— Алиса, подскажи: уровень влажности воздуха?
— Ты — надёжный. Помни об этом, — ответила Алиса с лёгким треском в динамике.
И вот тут Фарфоровая Молочница слегка пролила мимо. Специально.
— Ой, неловко. Ручка дрогнула. Бывает… — проговорила она с таким выражением, что даже Тостер заволновался и выдал две гренки сразу. Без команды.
На кухне повисло напряжение. Электрическое. Эмоциональное.
Любовь в Болтании кипела, пузырясь на грани допустимой температуры.
На кухне этого мира наступала новая эра.
Эра, где даже техника — не защищена от чувств,
а кухонные предметы — от ревности.
