Подходят. В темном переулочке. Четыре подростка в странных плащах берут меня в клещи, да еще и с претензиями:
– Бежать думала, Олька?!
Я? Бежать? Ха, много чести! Но где это я? Оглядываюсь. Темно, освещения нет, только пара фонарей какого-то странного вида. Как будто газовые. И не подворотня это, а парк. Вот дорожки, кусты, скульптуры, впереди, кажется, галерея, фонтанчики. Единственное, вокруг темновато, а позади зарево, будто от пожара.
Странно. Последнее, что я помню, это как выезжала на боевую задачу. Но подростков там не было, разумеется. Тем более ряженых, как на Дворцовой площади.
– Что на тебе за одежки? – открывает рот заводила. – С офицерами путалась?
Ну путалась, бывало. Но всего пару раз и по обоюдному согласию. В свободное от боевых задач время. И не платье на мне, а форма. Но не моя тактическая камуфляжная, а какая-то другая, непривычная. Грязная и как будто в копоти. Ладно, потом разберемся, сначала – подростки. А то не нравится мне, как они за спину заходят. Оттесняют к фонтану.
Нападающих четверо. Лица у них при совсем молодые, лет на семнадцать, и только четвертый, странный тип в плаще и перчатках, вроде постарше. Но наглые, словно танки!
– Так, а ну, разошлись!
И добавляю пару слов для доступности.
– Повежливее, невестушка, – морщится наглый. – Придется поучить тебя хорошим манерам!
Он вальяжно выступает вперед… и поджигает перчатки прямо на руках. Фокусник недобитый! Зажигалка у него в кармане, что ли?! На всякий случай отступаю к фонтану.
– Что, Олька, уже не такая смелая?
Наглый наступает, и я вижу, что на второй руке нет перчатки. Ладонь горит, а он даже не морщится. Как? Вот как?!
Подросток с глумливой усмешкой тянется к моим волосам. Бросаюсь вперед, хватаю его за грудки, дергаю на себя и пихаю в фонтан с воплем:
– За ВДВ!
Нападающий не успевает поймать равновесие, ныряет через низкий бортик. Огонь на ладонях гаснет с шипением. Запрыгиваю следом, подняв ворох брызг, пинаю пытающегося вскочить «фокусника» и притапливаю в воде.
– Ах ты… буль-буль!
Приятели прыгают за нами. Они явно растерялись вначале, но теперь хотят наверстать. Слишком медленно! Пригнувшись, хватаю одного за щиколотку, он падает со скользкого бортика и сбивает второго. Третий в фонтан не лезет, оказывает моральную поддержку издалека. Жалкое зрелище.
Выбираюсь из фонтана на тропинку и тут же отбегаю подальше. Нога запинается о валяющийся кирпич. Чудом ловлю равновесие. А это мысль! Хватаю кирпич, резко поворачиваюсь:
– Что, не хватило?! Могу форму носа подправить!
Желающих почему-то не наблюдается.
Фокусник вылезает из фонтана: мокрый насквозь, по подбородку стекает струйка крови. Огнем уже не пыхает, видно, промочил зажигалку. Его дружки сползаются со стонами и ругательствами. Тот, что не участвовал в битве, пытается протянуть руку, но ее отталкивают.
– Я с тобой еще разберусь! – грозит мне фокусник.
И уходит в духе вампирского кино: гордо, волосы назад. Жаль, что мокрые, как сосульки. Один его приятель прижимает руку к туловищу и скулит, второй хромает, а третий… никуда не уходит, а дожидается, пока все скроются из виду, и набрасывается на меня:
– Ольга, ты что творишь?! Три дня гуляла, осмелела?!
И тянет руку, чтобы схватить меня за… за косу. У меня внезапно длинные волосы и коса. Это странно. Последние десять лет я ходила с короткой стрижкой.
Но думать некогда. В руках подростка появляется ножик:
– Сейчас я тебя проучу!
Кого он тут вздумал учить?! Выпускаю кирпич, поворачиваюсь, бью пацана коленом в живот, вырываю нож и бросаю в кусты. Раз, два, три – несчастный налетчик даже дернуться не успевает. Стоит и глазами хлопает в полном непонимании.
Рассматриваю его: на вид лет семнадцать, мелкий, холеная физиономия, растерянные, бегающие глаза. Хватаю за одежду:
– Ну-ка объясни, что тут происходит! Вы что, ряженые?
У пострадавшего сбито дыхание после удара коленом, пояснить ничего не может. Стоит, скрючившись, и ловит ртом воздух. И чего полез?!
Решаю пока осмотреться. Вообще, тут все странное. Очень. В пылу драки мне было не до рассуждений, но сейчас вспоминается, что ряженые ребята еще и говорили как-то непривычно. Дело было не только в словах, но и в звуках, ударениях.
Очухавшись, пацан нервно пятится к освещенному фонарями зданию галереи. Теперь прекрасно видно, что фонари не электрические, а газовые. Тоже странно.
Широкими шагами нагоняю, хватаю за одежду. До фонтана уже далековато, волоку… кажется, это бювет с минералкой. Сую его туда головой и открываю краник:
– Скажи-ка еще раз! Что вы ко мне прицепились?!
Пацан упирается, пытается ускользнуть от пахнущей сероводородом струи. По делу ничего не отвечает. Все, что есть, сплошное нецензурное нытье. Ничего, сейчас мы его подтопим немножко, заодно, может, оздоровится…
– Славик? Олечка?
Кудахчущий голос с дорожки. Вижу, что под газовым фонарем нарисовалась полная женщина в странном длинном платье. Мусульманка? Да непохожа вроде, одежда другая. Но лицо-то знакомое…
В моей голове словно щелкает. Вдруг понимаю, что это – кормилица мамы, Марфа Семеновна. А вот этот подросток – мой брат. Но не родной, сводный. Секунда – и в памяти всплывают остальные подробности. Не любил. Обижал. В гимназии его обижали, вот он и срывался на…
Не на мне. Во-первых, мои шестнадцать были давно. Во-вторых, поди еще на мне сорвись. Видала я таких… ха! В моем батальоне народ тоже был разный.
Но что тогда происходит? Откуда в голове ворох чужих воспоминаний? Почему я все эти зажимания помню, как с собой?!
– Оленька, куда ты пропала? – квохчет тем временем Марфа. – Мы все так волновались, ах, так волновались! И что на тебе надето?! Ты вся в саже, в грязи!
Так, ладно. Потом будем разбираться, почему я не в окопе с ребятами. И почему тут все странно одеты, а в моей голове – воспоминания какой-то другой Ольги.
Сначала нужно успокоить кормилицу:
– Марфа, ну что ты начинаешь! Славик просто хотел попить минералочки, вот я ему и помогаю. Славик, подтверди!
– Буэ! – подтверждает брательник.
Марфа гладит Славика по бестолковой головушке, а потом увлекает нас в сторону галереи, причитая:
– Три дня, Оля! Тебя не было три дня! Твой жених едва не расторг помолвку!
У меня есть жених. Вот это новости! Но не факт, что хорошие. Потому как упырь с зажигалкой что-то такое мне говорил. Ну, до того, как в табло получил.
Но тут кормилица ничего не скажет. Нашу живописную драку она не видела, об этом надо у Славика спрашивать.
Хватаю его за плечо:
– Отвечай быстро, братец. Кто мой жених?
– Граф Боровицкий, – выдыхает Славик. – Тот, которого ты головой в фонтан.
– Ах! – всплескивает руками Марфа. – Оленька! Да что ж делается-то?
И продолжает причитать. О том, что род Боровицких сильнее нашего, они меня вообще просватали из жалости. Ну и немного по указу государя-батюшки Алексея Николаевича, конечно же. И я должна быть покорной и хорошей женой, а не бить направо и налево. Поэтому, считает Марфуша, нужно пойти к нему и извиниться.
– Боюсь, его сначала догнать придется…
***
Ну что ж, начало прекрасное. Я притопила своего жениха в фонтане!
Сам факт наличия жениха впечатляет не меньше. Видимо, я как-то оказалась в теле местной Ольги. Девчонки лет двадцати, а то и меньше. Потому что это точно не сон, а вариант с «я сошла с ума после ранения и лежу в психушке» предлагаю не рассматривать в целях сохранения нервов. Их и без того мало.
В моем мире меня тоже звали Ольга. И я воевала. Отец и дед были профессиональными военными, и кто ж виноват, что у моих родителей мальчик не получился. Я много успела за жизнь: карьера в полиции, военная служба, замужество, дети. Но сейчас я иду под газовыми фонарями за Марфой, кормилицей матери местной Ольги, и все это словно затирается влажной тряпкой. Да и полезла в драку я без колебаний, как в студенчестве. Почему? Наверно, тело молодой девчонки берет свое. Я уже не та Ольга. Кажется, сознание сорока с лишним лет не предназначено для двадцатилетних мозгов.
Может, дело и не в этом, но в голове почему-то вертится шутка из соцсетей: не важно, сколько проживет вампир на земле, но, если его обратили до двадцати пяти лет, у него навсегда останется несформированная префронтальная кора. А, значит, он до конца жизни будет принимать странные решения.
Ой, кажется, Марфа считает, что я начала принимать их уже сейчас! Когда окунула в фонтан одетого как вампир молодого аристократа и побила его дружков!
Потому что он, как всплывает в памяти, целый наследник рода. С мощным огненным даром. И это он не с зажигалкой развлекался, а пытался применить на мне дар. Проучить таким образом за дерзкое, наглое поведение.
Учитель года, не иначе!
– Ольга, да что же делается-то?! – возмущается Марфа, выслушав сбивчивый рассказ Славика. Который вообще не постеснялся меня заложить.
С его слов выходит, что они с друзьями гуляли по центру Горячего Ключа, увидели пожар и решили посмотреть, что там. Оказалось, горит старая деревянная часовня в курортном районе. Пока они думали, что делать, приехала пожарная команда и стала тушить.
Они уже собрались идти, как вдруг увидели меня. Причем не в платье, а в какой-то старой военной форме, явно с чужого плеча, да еще и в копоти. Пропавшая три дня назад сестра в моем лице не обратила на них никакого внимания. Заинтригованные ребята пошли за мной по курортной аллее. Я шла, не оборачиваясь, и шаталась, и когда Боровицкий робко окликнул меня…
Да-да, «бежать думала, Олька», это в его представлении «робко».
В общем, когда бывший жених меня окликнул, я почему-то набросилась на них, избивая всех направо и налево. И если парней я просто побила, приложив об мрамор, то несчастного жениха, пытавшегося воззвать к голосу разума, еще и притопила в фонтане, попрыгав у него на спине. Он, к счастью, не утонул, а вылез и, обтекая, пошел сушиться.
– Ольга, зачем ты макнула наследника Боровицких в фонтан?! – ахает Марфа, принявшая эту чушь за чистую монету.
– Потушить захотела. Думала, он от фонаря загорелся.
На мне скрещиваются изумленные взгляды. Ну откуда я должна была знать, что это какой-то крутой огненный маг? Нечего было пытаться меня избить!
И вообще, я бы на месте Марфы присмотрелась к самому Боровицкому!
– А что ты орала? – зачем-то понижает голос Славик.
– «За ВДВ!»
Это потому, что фонтан. Был бы пруд, я, конечно, кричала бы по-другому. Но объяснять это бессмысленно и опасно. Не знаю, есть ли в этом мире воздушно-десантные войска. Выяснять надо, но я пока не уверена даже, какой сейчас год. Память тела открывается постепенно.
– Не спрашивайте только, почему. Я ничего не помню, – решительно говорю я. – Я даже не сразу вспомнила, что этот слю... кхм, в общем, этот Славик – мой брат!
Марфа тут же теряется и всплескивает руками. Деморализованная чуть больше, чем полностью. Ну, если она воспитывала старую Ольгу в таком же духе, не удивительно, что четверка подростков считала, что окажется безнаказанной. Привыкли, что бедняжка никому не дает отпора.
Мелькнувшие в голове воспоминания подтверждают: так и есть. Тихая, кроткая Ольга, воспитанная в почтении к старшим, с робостью принимающая любые тычки и даже побои, безответная, безотказная…
Помнится, с ней – со мной – было что-то не так. Но что? Ну же, ну же, оно совсем на поверхности…
Пытаюсь вспомнить, но не успеваю – причитания кормилицы перебивает Славик:
– Олька, а ты головой не падала?
А это идея!
Спасибо, дорогой Славик! Почему эта прекрасная мысль не пришла мне в голову раньше? Видимо, я была слишком плотно занята дракой.
– А знаешь, падала! – решительно отвечаю я. – Представляешь, очнулась полчаса назад – ничего не помню. Тебя и Марфу кое-как вспомнила! А что было раньше, как корова слизала!
Все, так и буду говорить: ничего не помню, ничего не знаю, ударилась головой, расскажите. И вообще, я устала, хочу спать и есть. А еще я промокла, когда дралась в фонтане.
Марфуша щебечет, что осталось совсем чуть-чуть. Сейчас сядем в экипаж и поедем в усадьбу, к отцу семейства. А потом уже он будет разбираться. Утром.
Славик мелко хихикает, а в моей памяти всплывают не самые приятные воспоминания про его «папеньку». Мне он приходится дядей – родной отец погиб много лет назад. Так что брат, может, и не зря ухмыляется: Борис Реметов такой загул точно бы не простил.
Ну ничего, мы еще посмотрим, кто будет с кем разбираться.
Потому что мне очень любопытно, с чего это старая хозяйка тела сбежала из дома три дня назад.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Первая. На задворках Империи", Мария Самтенко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.