В 1994 году в Петропавловской крепости вскрыли гробницу великого князя Георгия Александровича. Учёным нужна была его ДНК, чтобы сравнить с останками, найденными под Екатеринбургом.
Результат оказался предсказуемым. Полное генетическое совпадение, включая редчайшую мутацию, которая встречается у одного человека на несколько тысяч. Так один брат спустя почти сто лет помог опознать другого брата.
Странно, что при жизни эти двое едва виделись, и вот об этом стоит рассказать подробнее.
В браке российского государя Александра III и датской принцессы Дагмары, в православии Марии Фёдоровны, на свет появилось четверо наследников мужского пола. Самый старший из них, будущий монарх Николай Александрович, родился в 1868-м. Спустя всего год царская семья пополнилась вторым мальчиком Александром.
Ещё через два года, 27 апреля 1871-го, в Царском Селе закричал третий мальчик, которого нарекли Георгием. Последним, в 1878-м, родился Михаил. Четверо крепких мальчишек росли в Гатчинском дворце, и казалось, что династия обеспечена на поколения вперёд.
Но маленький Александр, второй сын, не прожил и года. Менингит забрал его быстро, почти без предупреждения. Для Марии Фёдоровны это стала первая потеря близкого человека в жизни. В семье его называли «ангел Александр».
Оставшихся троих Александр III воспитывал по-мужски. Царских отпрысков приучали к спартанским условиям:
отдых на жестких солдатских койках, подъем ни свет ни заря и обязательные ледяные омовения.
Утренний рацион состоял из простой каши и хлеба, а днем подавали обычные рубленые котлеты. Обстановка в их покоях была лишена малейшего намека на дворцовую роскошь и позолоту.
Братья, как и все мальчишки, устраивали потасовки, стреляли по мишеням и пропадали на рыбалке у озера. При этом они бегло говорили на языках Шекспира и Мольера, а также неплохо владели датским, родным языком матери.
Вполне обычное взросление, исключая, конечно, императорский статус.
Среди подраставших сыновей Жоржи (как звали Георгия домашние) всегда привлекал к себе внимание. Он быстро перегнал Николая в росте и отличался завидным физическим развитием, выступая негласным лидером в их тандеме.
Те, кто знал его лично, отмечали невероятное остроумие и склонность к удачным шуткам. Старший брат Ники даже завел привычку фиксировать эти перлы на обрывках бумаги, складывая их в специальную шкатулку.
Позже, приняв венец Российской империи, Николай иногда уединялся в своих покоях, чтобы со смехом перечитать эти старые записи.
Судьба Георгия казалась неразрывно связанной с военно-морским делом. Однако именно водная стихия в итоге сыграла роковую роль.
В 1890-м двое старших сыновей отправились в масштабный вояж на Восток на борту «Памяти Азова». И если Николай наслаждался плаванием в статусе знатного гостя, то Георгий тянул полноценную флотскую лямку и нес вахты вместе с остальным экипажем.
Императрица искренне верила, что целебный бриз и южное солнце укрепят здоровье младшего, но этим чаяниям не суждено было сбыться.
В Триесте, провожая с раута какую-то симпатичную итальянскую аристократку, Георгий продрог, в Египте заснул на сквозняке. Ситуация покатилась под гору стремительно.
В декабре 1890 года в Бомбее его скрутил жестокий приступ. Врачи заподозрили чахотку, хотя уверенности ещё не было.
Чахотка... Тут, читатель, необходимо сделать отступление.
Эта болезнь шла за Романовыми по пятам, словно проклятие. От неё умерла девятнадцатилетняя дочь Николая I, великая княжна Александра. От неё же, от туберкулёзного менингита, в 1865 году в Ницце скончался цесаревич Николай Александрович, старший брат Александра III.
Цесаревичу шёл двадцать второй год. Перед смертью этот Николай (в семье его звали Никса) соединил руки своей невесты, датской принцессы Дагмары, и младшего брата Александра, попросив их пожениться. Они выполнили его просьбу. Так Дагмара стала Марией Фёдоровной. Её, по сути дела, «передали по наследству» от одного брата другому.
И вот теперь тот же недуг забирал её собственного сына.
В январе 1891 года Георгий был вынужден вернуться в Россию на крейсере «Адмирал Корнилов». Николай продолжил путешествие один (в Японии, кстати сказать, на него напал фанатик-самурай и ударил саблей по голове; кровь попала на рубашку, и эта рубашка, сохранённая в Эрмитаже, через сто с лишним лет пригодится генетикам для идентификации останков).
Врачи отправили Георгия на Кавказ, в горный посёлок Абастумани (тогда его писали «Аббас-Туман»). Ущелье реки Оцхе, южный склон Месхетского хребта, высота тысяча триста метров. Кругом стоял сосновый лес, воздух был чист и сух, из-под камней били термальные источники. С середины XIX века здесь работал военный госпиталь на двести нижних чинов и тридцать офицеров. Сюда-то и заточили двадцатилетнего великого князя.
В Абастумани Георгий прожил почти восемь долгих лет. Любые перемещения и смена погодных условий вызывали обострения, поэтому медицинские светила категорически запретили ему покидать ущелье.
В 1894-м, после скоропостижной смерти Александра III, сын даже не получил возможности проводить отца в последний путь (несмотря на то, что застал его последние дни в Ливадии).
Трон перешел к Николаю. Из-за отсутствия у нового царя прямых потомков, статус цесаревича-наследника официально закрепили за Георгием. Ситуация сложилась трагикомичная: первый в очереди на российский престол оказался пленником кавказских гор, лишенным права даже показаться в Петербурге. Радостного в таком положении было крайне мало.
В письмах супругу (пока тот был еще жив) Мария Фёдоровна с горечью делилась переживаниями за сына:
«Страшно даже вообразить, какая тоска съедает Георгия здесь в осенние и зимние месяцы, когда он предоставлен сам себе! Пожалуй, я бы на его месте давно лишилась рассудка, а он терпит и не ропщет... От одной лишь мысли, что нам предстоит вновь бросить его одного в этих краях, у меня разрывается сердце». В том же послании мать умоляла государя: «Передай ему от меня поцелуй, увещевай, что все это преходяще. Попробуй вселить в него бодрость и отгоняй мрачные думы, которые неизбежно посещают его в этой изоляции».
Справедливости ради, великий князь не сдавался болезни. Он цеплялся за полноценную жизнь. Вскоре вокруг него образовалось светское общество, притягивавшее аристократическую молодежь из столицы и Тифлиса.
Абастумани ожил: здесь закружились балы, запестрели маскарады и театральные постановки.
Выдающийся историк В. О. Ключевский лично приезжал читать цесаревичу курс отечественной истории, за что удостоился чина тайного советника. Финансы Георгия позволили возвести на вершине Агобили первую в империи высокогорную обсерваторию (к слову, он являлся Почётным председателем Русского астрономического общества).
А в 1898-м наследник привлек прославленного мастера кисти Михаила Нестерова к созданию фресок для местной церкви Александра Невского, возведенной по инициативе самого великого князя.
Свою абастуманскую резиденцию Георгий приказал возвести в виде огромного судна. Окидывая это строение взглядом с высоты окрестных скал, он мог на мгновение представить себя покорителем океанов. Юноша, грезивший о морских горизонтах и кругосветных экспедициях, воздвиг себе сухопутный крейсер в самом сердце кавказских гор и любовался им, заходясь в мучительном кашле.
Была в его кавказской жизни и большая любовь. Избранницей стала местная гордость - очаровательная княжна Елизавета Нижарадзе. Ходили упорные слухи, что ради брака с ней цесаревич всерьез подумывал о сложении с себя прав на корону. Подобный мезальянс грозил династии неслыханным позором, поэтому девушке в спешном порядке подыскали подходящую партию и выдали замуж.
Осенью 1894 года абастуманского узника проведал великий князь Александр Михайлович (супруг его сестры Ксении), оставивший позже тяжелые воспоминания:
— За минувший год перемены в нем разительны. Он спал с лица, приобрел болезненную бледность и стал куда более хмур... В его присутствии нам казалось кощунственным радоваться жизни, обсуждать свое благополучие и делиться надеждами. Покидали мы его резиденцию с гнетущим чувством...
В 1896-м, спустя два года, Георгия посетил великий князь Николай Михайлович. Его отчет царствующему брату пронизан тревогой.
— Исполняя Твою просьбу, докладываю без утайки, — писал он самодержцу. — Картина, представшая моим глазам, лишена всякого утешения... Черты лица заострились, скулы обтянуло пуще прежнего, при ходьбе он вынужден то и дело прерываться на отдых, а кашель стал совершенно сухим и надрывным.
Николай читал, ведал, что дело худо. И ничего не мог поделать.
А 28 июня 1899 года всё кончилось.
Около половины десятого утра Георгий сел на свой бензиновый трицикл (этакий трёхколёсный велосипед с мотором, диковинка по тем временам) и покатил по горной дороге в сторону Зекарского перевала. Врачи запрещали ему кататься, но он ослушался и это стоило ему жизни.
Мимо телеги молоканки Анны Дасоевой промчался высокий молодой человек в офицерском кителе. Через десять минут она увидела его снова. Он стоял на обочине, согнувшись.
У наследника российского престола внезапно начался острейший приступ легочной болезни. Оставив свой трицикл, он нашел в себе силы сделать лишь несколько неуверенных шагов, после чего тяжело осел на землю.
Двадцать восемь лет!
Жизнь цесаревича и великого князя Георгия Александровича оборвалась на глазах у простой крестьянки, до прибытия какой-либо помощи.
Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна вызвала Анну Дасоеву в Петербург. Запиралась с ней в комнате и расспрашивала по нескольку часов. Мать хотела знать каждую минуту, каждый вздох последних мгновений сына.
Останки покойного цесаревича доставили в Петербург. В середине июля 1899-го он обрел вечный покой в стенах Петропавловского собора, неподалеку от могилы государя-отца. Двор погрузился в официальный траур сроком на один год.
Во время скорбной церемонии обессилевшая Мария Фёдоровна едва переставляла ноги, опираясь на руку своего старшего сына, императора Николая II.
— Всевышний ниспослал мне кару за Георгия, — глухо произносил впоследствии Николай, пряча глаза от окружающих. — Кончина брата всецело на моей совести.
Александра Фёдоровна, жена императора, пыталась возражать. Николай качал головой.
Странные слова, если вдуматься. Чем виноват? Что в 1890-м продолжил путешествие один, пока брат, заболев, возвращался домой? Что не настоял на других врачах, на другом лечении? Или просто тем, что был здоров, когда его младший брат задыхался в горах восемь лет?
Мы этого не узнаем. Но Николай считал, что виноват до самого конца. А конец, к слову, был не за горами.
Теперь, читатель, нам предстоит рассказать о том, что случилось с остальными.
Самый юный из сыновей, Михаил (1878 года рождения), принял эстафету престолонаследия сразу после ухода Георгия. Этот статус сохранялся за ним целую пятилетку, вплоть до 1904-го, когда царская семья наконец дождалась появления на свет цесаревича Алексея. Михаил рос жизнерадостным и подвижным юношей, снискал особую отцовскую любовь и прослыл превосходным кавалерийским офицером. Однако его тайный морганатический союз с Натальей Вульферт вызвал страшный гнев царствующего брата, обернувшись для Михаила потерей всех династических привилегий.
Весной 1917-го Николай II сложил с себя императорские полномочия, передав корону именно Михаилу. Но и тот предпочел отклонить бремя власти.
Дальше были арест и Гатчина, а потом ссылка в Пермь. Михаила поселили в гостинице «Королёвские номера» на Сибирской улице. Он ежедневно гулял по городу, высокий и заметный, с неизменной палкой в руке.
В ночь с 12 на 13 июня 1918 года к гостинице подъехали два экипажа. Группа чекистов во главе с неким Мясниковым (впоследствии написавшим мемуары под названием «Философия убийства») предъявила подложный документ об аресте. Михаила и его секретаря Николая Джонсона вывезли по Соликамскому тракту за город и расстреляли.
Младшему из Романовых не исполнилось и сорока. Останки его не найдены до сих пор.
Через месяц с небольшим, в ночь на 17 июля 1918 года, в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге расстреляли Николая II со всей семьёй. Императору шёл пятьдесят первый год.
Четверо сыновей Александра III. Менингит, чахотка и два расстрела. Ни один не дожил до старости.
А мать? Мария Фёдоровна, датская принцесса Дагмара, которую когда-то «передали по наследству» от умирающего жениха его брату, пережила всех четверых.
В последних числах июля 1918-го в ее личных записях появились такие строки:
«Ползут леденящие душу сплетни об участи нашего дорогого Ники. Мой разум отказывается это принимать, но я совершенно не понимаю, откуда взять силы, чтобы пережить этот кошмар».
Она так и осталась непреклонной в своем неверии. Ее не могли переубедить ни газетные передовицы, ни корреспонденция, ни слова очевидцев. Вплоть до своего последнего вздоха, сделанного 13 октября 1928 года в датском поместье Видёре, дожившая до восьмидесяти лет императрица-мать категорически отвергала сам факт гибели Николая и Михаила.
...Генетик Павел Иванов из Института молекулярной биологии получил ДНК из останков Георгия в 1994 году. У обоих братьев обнаружилась одинаковая редкая мутация митохондриальной ДНК, так называемая гетероплазмия в позиции 16169. Вероятность случайного совпадения оценивалась как один к ста миллиардам.
«Скелет номер четыре» из екатеринбургского захоронения был Николаем.
Михаил Александрович, младший из четвёрки, в 1910 году назвал своего сына Георгием впамять о брате. Мальчик погиб в дорожном происшествии в 1931 году, ему был двадцать один год.