— Ты чего от меня добиваешься, — орал муж. — Это мое личное, тебя это не должно волновать, ясно? Если бы ты не полезла…
Кристина сидела на кухне с ноутбуком, как всегда. Утро субботы, дети спят, муж тоже досматривает десятый сон, а кофе заставляет проснуться. Красота. Она потянулась за телефоном, задела кружку локтем и ахнула. Секунда и горячая коричневая жижа залила клавиатуру. Кофе потекло между кнопок, она вскочила и стала трясти ноут. Потом кинулась к шкафчику, достала рис и обильно засыпала клавиатуру. Только вот это не помогло. Экран мигнул, еще раз мигнул и погас.
— Твою мать, — выдохнула она, присаживаясь на стул. Что еще сделать, чтобы шайтан-машина ожила?
В этот момент Андрей вышел из спальни, потягиваясь. Подошёл, поцеловал:
— Чего орёшь с утра пораньше?
— Я кофе пролила на ноут.
Он посмотрел на мокрую клавиатуру, на неё, вздохнул.
— Ты вообще можешь аккуратно? Не рыдай, подсохнет, может включиться.
Забрав ноутбук, унёс в комнату. Кристина слышала, как он возится с проводами, феном. Потом вышел, грустно сказал:
— Не включается. Значит, завезу в ремонт.
Вечером, когда муж уехал с детьми к его родителям, она решила устроить себе праздник. Посмотреть сериал, выпить бокальчик. Попробовала включить ноут, но тот всё-таки приказал долго жить. Вздохнув, пошла в спальню и взяла ноут мужа. Андрей ненавидел, когда брали его гаджеты, но за один раз не убьет.
Экран загорелся. На заставке стояла их фотография с моря. Кристина улыбнулась, вспомнив, как они хорошо отдохнули. Рабочий стол был в идеальном порядке, ее муж обожал все сортировать. Стандартные папки, ярлыки. «Отчёт. docx», «Смета. xls», «Фото с корпоратива». И тут она заметила в углу папку без названия. Просто папка. Странно.
Она дважды кликнула. Запрос пароля. Нахмурившись, задумалась. Что за тайны? Внутренний голос шептал, что не стоит влезать, но кто его будет слушать? Любопытство оказалось сильнее. Кристина ввела дату их свадьбы. Не подошло. Дни рождения детей. Нет. Дата рождения Андрея. Нет. Теперь это уже стало навязчивой идеей. В голове мелькали предполагаемые пароли, она перебирала варианты.
День рождения матери? Кличка собаки? Кота? Прошло еще полчаса, но она не продвинулась ни на йоту. Давно надо было забросить это дело, но она уже не могла. Будет обидно, если она найдет какой-нибудь отчет по работе. Еще пароль, еще и еще. Она уже практически сдалась, когда в голову пришла мысль ввести совмещенные даты дней рождения детей. Подошло, папка открылась.
Кристина, увидев содержимое, просто перестала дышать. Она посмотрела кусочек одного видео, второго. От осознания того, что она нашла, у нее свело желудок так, что пришлось зажать рот рукой, чтобы не вырвало прямо на стол. Сколько она там просидела, неизвестно. Конец, их браку конец.
Эту ночь она не спала. Просто не могла. Вспомнила, как познакомилась с мужем, как он смешно шутил, носил её на руках, как менял детям подгузники, паниковал, когда она рожала. Десять лет. Десять лет она спала с этим человеком, верила как себе. Она родила ему детей, а он…
Когда муж вернулся от свекрови с детьми, она уже все обдумала и приняла окончательное решение. Даже не поздоровавшись, молча показала ему ноут с открытой папкой. Андрей моментально изменился в лице.
— Ты зачем влезла?
— Ты больной урод, — выдохнула Кристина. Муж косо посмотрел на дверь детской, а потом зашипел:
— Не ори ты так. Какого лешего ты нос сюда всунула? Пароль ещё подобрала. Я тебя сколько раз просил не трогать мои вещи? Это моё личное.
— Личное? Ты с ума сошёл? Это же дети. Это…
— И что? Я ведь просто смотрел. Чего ты раздуваешь из мухи слона?
— Просто смотрел? Детское по… r но? Ты больной, тебя посадить мало. Я все внимательно изучила. Там детям максимум до 12 лет. Младшему около двух. И тебя это заводит?
— Ты чего от меня добиваешься, — внезапно заорал муж. — Это мое личное, тебя это не должно волновать, ясно? Если бы ты не полезла…
Внезапно ей стало все предельно ясно. Никакого раскаяния, только злость, что все вскрылось. У нее оборвалось дыхание. Какими-то остатками разума она поняла: если она сейчас не сделает этот шаг, промолчит или простит, то дальше будет только хуже. Это мгновение нужно пережить, приказала она себе. Просто пережить, сейчас, сию минуту, а потом — будь что будет.
— Уходи.
Андрей осознал, что все серьезно. Попытался ее обнять, зашептал:
— Солнышко, давай поговорим.
— Уходи, я сказала. Это моя квартира, так что если ты не уйдешь, я вызову полицию.
Андрей минуту пристально смотрел ее. Потом длинно и витиевато выругался и стал собирать вещи. Только когда уже стоял в прихожей, обернулся.
— Я могу видеть детей?
— Через суд.
— Ты серьёзно, — спросил он в полной растерянности. До него, видимо, ещё не дошло, что ситуация вышла за пределы банальной ссоры.
Поежившись, она еще злее повторила:
— Да.
— Кирилл, Маша, идите попрощаться с папой, — внезапно заорал он. От злости она прокусила губу до крови. Дети ещё только выбегали из спальник, когда она моментально их перехватила и практически закинула назад, закрыв своей спиной:
— Пошел вон. Только попробуй прикоснуться к ним.
— Ты реально больная, — зло сказал Андрей. Его лицо покраснело от гнева, глаза стали бешеными. Дети, испугавшись, затихли.
— Пошел вон.
Когда за ним с грохотом захлопнулась дверь, она, успокоив детей, села за стол и стала думать. Хорошо, она подаст на развод, попробует запретить ему видеться с детьми. Что дальше? От этих мыслей спать было невозможно, есть тоже невозможно, поэтому она не спала и не ела. Не вспоминать тоже было невозможно. И она вспоминала, разрывая себя этими воспоминаниями, разъедая собственное воспаленное сознание. Нет, она уже не плакала и не билась в истерике. У нее дети, некогда опускать руки.
Не выдержав, спустя пару дней позвонила подруге и попросила приехать на разговор. Оля слушала не перебивая и, кажется, даже не дыша. Потом спросила:
— Ты уверена? Может, не надо всем рассказывать?
— Надо. У тебя двое детей. Сколько раз мы приходили к вам в гости? Где гарантия, что он ничего не делал с ними? С моими?
— Но это же только видео, может быть…
— Мне плевать, может или нет. Там были не женщины, да фиг с ним, даже не мужчины. Там были крохотные дети. Я ночь не могла спать, меня рвало. Ты имеешь право знать, кто приходит к тебе в дом. Мое дело предупредить, а потом каждый пусть решает, что ему делать с этой информацией.
Оля закрыла лицо руками. Потом встала, подлила в бокалы, стала резать сыр, потом бросила и достала орешки. Вся эта суета раздражала. Подруга ничем не могла помочь — ясно как божий день, и металась исключительно для успокоения собственной совести, так, по крайней мере, казалось Кристине.
— Господи, это просто треш. Ты права, у вас много знакомых, вы часто ходили по гостям. И везде дети. И к вам приходят друзья твоих малых. Ты права.
Кристина, собравшись с духом, написала краткое лаконичное пояснение о том, что произошло. Скинула всем, кого вспомнила и приложила скрины из папки. Спустя час ей стал звонить Андрей, но она сбрасывала. На сорок восьмом вызове не выдержала и сняла трубку.
— Ты зачем матери моей написала? — голос у него был невменяемый, срывался на визг. — Ты понимаешь, что ты сделала? У неё давление скакануло, ей скорую вызывали.
— Пусть знает, какого сына вырастила.
— Это моя личная жизнь!
— Твоя личная жизнь касается чужих детей. А теперь касается и твоей матери. И твоих друзей.
— Ты уничтожила меня, ты понимаешь? Мне уже позвонили практически все, запретили даже подходить к ним. Вася сказал, что если увидите около своих детей, морду набъет. Ты реально больная.
— И правильно сделает.
Он хотел что-то видимо сказать, но потом просто грязно ее выругал, послал и бросил трубку.
В пятницу Кристина забрала дочь из сада. Машка щебетала про то, как они сегодня лепили зайчиков, а она думала только о том, как сказать детям, почему папа ушёл. Нет, она не скажет правду. Когда вырастут, объяснит, но не сейчас. Лучше соврать, что просто так бывает, не сошлись характерами.
Андрей во время суда настаивал на том, что имеет право общаться с детьми. Кристины напирала, что боится того, что он может сделать.
— Я хочу, чтобы он вообще не имел права оставаться с ними наедине. Никогда.
— Это возможно только при лишении прав, — ответила судья. — А для этого нужно, чтобы он представлял опасность.
— Он представляет.
— Доказательств нет.
Кристина сжала от злости зубы. Ага, когда убьют, приходите. Как это все знакомо. Весной суд частично удовлетворил ее иск. Андрея ограничили в родительских правах: он мог видеть детей только в присутствии матери или органов опеки. Это было лучшее, чего она могла добиться.
Иногда она думала: может быть, перегнула палку? Ну хранил, ну смотрел. Не трогал же, не снимал сам, не распространял. Может, это болезнь, а не преступление? Может, ему помощь нужна, а не общественное порицание? Но тут же сама себя стыдила за эти мысли. Пусть лучше она будет больной мамашей, которая разрушила на ровном месте семью, но зато теперь она хоть немного обезопасила своих детей.