Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Мания как оборотная сторона депрессии: что скрывается за вихрем активности?

В моих статьях о депрессии я часто касалась темы «забастовки души», отказа от желания быть желанным. Но есть и противоположный, не менее разрушительный полюс - мания. В общественном сознании она часто романтизируется: «гениальное безумие», «вихрь идей», «невероятная энергия». Но в кабинете гештальт-терапевта мания открывается с другой стороны - как отчаянная, паническая попытка убежать от невыносимой внутренней пустоты. Это не противоположность депрессии. Это её зеркало, её оборотная сторона. Если в депрессии человек замирает, перестаёт тянуться к миру, то в мании он пытается заполнить собой всё пространство, чтобы не осталось ни щели для тишины, ни паузы для встречи с собой. Что происходит на границе контакта при маниакальном опыте? В гештальт-подходе и депрессия, и мания имеют общий корень: нарушение в пространстве «между». Только если при депрессии это пространство кажется непреодолимой пропастью, то при мании человек ведёт себя так, будто его вообще не существует. Чем опасна такая

В моих статьях о депрессии я часто касалась темы «забастовки души», отказа от желания быть желанным. Но есть и противоположный, не менее разрушительный полюс - мания. В общественном сознании она часто романтизируется: «гениальное безумие», «вихрь идей», «невероятная энергия». Но в кабинете гештальт-терапевта мания открывается с другой стороны - как отчаянная, паническая попытка убежать от невыносимой внутренней пустоты.

Это не противоположность депрессии. Это её зеркало, её оборотная сторона. Если в депрессии человек замирает, перестаёт тянуться к миру, то в мании он пытается заполнить собой всё пространство, чтобы не осталось ни щели для тишины, ни паузы для встречи с собой.

Что происходит на границе контакта при маниакальном опыте?

В гештальт-подходе и депрессия, и мания имеют общий корень: нарушение в пространстве «между». Только если при депрессии это пространство кажется непреодолимой пропастью, то при мании человек ведёт себя так, будто его вообще не существует.

  • Контакт без встречи. Маниакальный поток слов, идей, действий направлен вовне, но при этом нет реального контакта с другим. Это монолог, в котором другой человек - лишь фон, зеркало или инструмент. Нет паузы, чтобы увидеть реакцию, услышать ответ, почувствовать сопротивление или согласие другого. Это бегство от диалога в чистом виде.
  • Человек в мании как будто живёт за пределами собственного «Я». Всё, что происходит, вовне: грандиозные проекты, страстные речи, социальные подвиги. Эта гипер-внешняя активность - способ не чувствовать внутреннюю опустошённость, тревогу или стыд. Пока ты «в полёте», тебе не нужно приземляться и встречаться с тем, что прячется в тишине.
  • Иллюзия всемогущества вместо уязвимости. Мания предлагает болезненную замену: вместо того чтобы признать свои ограничения, потребности и уязвимость, человек создаёт иллюзию, что ограничений не существует. «Я могу всё, я успею всё, я со всем справлюсь!» Это антидот от чувства собственной незначительности, но антидот токсичный, ведущий к полному истощению.

Чем опасна такая «свобода»?

Казалось бы, энергия, активность, идеи — разве это плохо? Опасность в том, что эта энергия не является контактной. Она не рождается из встречи с миром и не ведёт к подлинному насыщению. Это энергия побега, которая сжигает ресурсы, разрушает отношения и, в конечном итоге, приводит к тому же краху — часто сменяясь фазой глубокой депрессии.

Человек оказывается в ловушке цикла: пустота → панический ужас перед ней → маниакальный побег → истощение → пустота. И так по кругу.

Что может сделать гештальт-терапевт?

Работа с маниакальными состояниями — одна из самых сложных. Она требует от терапевта феноменальной устойчивости.

Не заразиться вихрем. Не вовлекаться в грандиозные планы, не подпитывать иллюзию всемогущества.

Быть «тихой стеной». Спокойно и мягко возвращать человека к границам реальности, к его телу, к простым, конкретным вещам: «Давай остановимся. Что ты сейчас чувствуешь в своих стопах? Можешь почувствовать, как ты дышишь?»

Помочь найти опору в ограничениях. Парадоксально, но именно чёткие, понятные ограничения (время сессии, финансовая договорённость, конкретные терапевтические рамки) становятся исцеляющими. Они мягко, но неуклонно возвращают человека из мира фантазийного всемогущества в реальность безопасных, предсказуемых отношений. Они создают тот самый недостающий надёжный фон, на котором можно, наконец, остановиться и отдохнуть.

Мания — это не суперсила. Это такой же крик о нарушенном контакте, как и депрессия. Просто крик, заглушённый грохотом собственной активности. И задача терапии — не погасить эту активность насильно, а помочь найти в себе смелость остановиться, выдержать паузу и постепенно научиться быть в контакте — не с миром проектов, а с живым, уязвимым, настоящим собой.

Вопросы для размышления:

Замечали ли вы за собой или близкими моменты «бегства в активность», когда внутри чувствовалась тревога или пустота?

Как вы думаете, почему общество часто романтизирует «маниакальную» продуктивность и не замечает за ней страдания?

Что для вас является здоровой опорой и границей, которая помогает не «улетать» от себя?

Автор: Шампорова Анастасия Александровна
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru