8 февраля отмечается День российской науки, а 11 февраля – Международный день женщин и девочек в науке. Эти даты становятся поводом обратиться к теме научной традиции и моего личного исследовательского пути.
Разговор о науке до сих пор часто ведётся в координатах точных и естественных дисциплин. Гуманитарное знание в этих рамках оказывается как будто вторичным и нередко требует отдельного пояснения: да, это тоже наука, со своей методологией, корпусом источников, системой аргументации и научной ответственности. Для меня этот вопрос никогда не был абстрактным – я выросла внутри академической гуманитарной среды и прошла путь, который начался задолго до осознанного профессионального выбора (начала фактически у мамы на коленях, пока она на машинке печатала свою диссертацию, а я смеялась от звуков, которые этот аппарат издавал… и иногда все портила, нажимая «не туда»).
Одним из первых устойчивых воспоминаний, связанных с наукой, для меня стали поездки в московскую «Шолоховку». В детстве это воспринималось скорее как семейная необходимость сопровождать маму, а в итоге – бывать в университетской среде, присутствовать в том числе и на защитах диссертаций. Уже тогда это казалось чем-то предельно взрослым, серьёзным и притягательным. Я в целом «выросла» в университетах, куда меня водили мама и бабушка, куда забирали после детского сада и школы, где я знала всех вахтерш и охранников, покаталась на всех стульях и отбила коленки об лестницы, пока по ним летала… Такое вот детство.
В шестом классе я выступила на «Детских есенинских чтениях» с докладом о стихотворении «Сиротка» и его связях со сказкой «Морозко» и биографией поэта. Тема была подсказана мамой-исследователем, но работа – чтение, сопоставление, фиксация наблюдений (насколько это может сделать ребенок в этом возрасте) – стала для меня самостоятельным интеллектуальным процессом.
Сам доклад был, возможно, несколько наивным, но жюри отнеслось к нему серьезно, и вот так в атмосфере активного обсуждения, вопросов жюри и внимательного слушания у меня впервые возникло ощущение, что исследовательская работа может быть не эпизодом, а направлением жизни, что она приносит не только результат, но и внутреннее удовлетворение. О, как во мне проснулась жажда признания…
Конференции в детстве были для меня праздником. Там ценили знание и умение мыслить. Там я чувствовала себя уверенно. Это было пространство, где можно было говорить всерьёз. В каком-то смысле это был мой юношеский эскапизм от трудностей в школе.
Я выросла в семье учёных и преподавателей. Разговоры о студентах, дипломных работах, кафедральной жизни, научной и учебной нагрузке были частью повседневности. Наука никогда не казалась мне «закрытым клубом» – скорее, это было наследие, к которому можно относиться по-разному, но которое невозможно игнорировать. При этом мой путь не был прямолинейным. Я хорошо понимала и понимаю, что академическая карьера редко приносит быстрые и ощутимые материальные результаты. Был период, когда я сознательно дистанцировалась от науки, пробовала себя в других сферах, но никогда не рассматривала этот уход как окончательный. Исследовательская работа оставалась моей «тихой гаванью». И вот не так давно, в момент, когда я вернулась на научный путь, мама, прочитав одну из моих статей, сказала: «Я бы никогда не смогла так написать». Для меня это стало важным моментом осознания: традиция не просто продолжается – она развивается, обретает новые формы и интонации. И вот тогда я и решилась прикрепиться к кафедре литературы и журналистики для написания кандидатской диссертации.
Переход от роли участника конференций к роли организатора и модератора произошёл постепенно: сначала в студенчестве и магистратуре, затем в библиотечной среде. Сегодня я особенно остро ощущаю (не всегда это меня радует, правда…) масштаб «невидимого труда», который сопровождает научные мероприятия: организацию, деловую переписку, согласование всех этапов. Этот труд редко заметен, но именно он обеспечивает существование научного пространства как такового. Но если у коллег есть для меня парочка советов, как переживать «организационный период» легче – я буду признательна!
Отдельного разговора требует тема женщин в науке. Современная исследовательница работает в условиях, которые стали возможны благодаря длительной и часто непростой борьбе женщин за право быть видимыми, услышанными и признанными в академической сфере. Феминизм в этом контексте – не только идеологическая декларация, но также историческая и профессиональная реальность. Невозможно заниматься наукой и игнорировать тот факт, что доступ женщин к образованию, публикациям, признанию был завоёван усилиями предшественниц. Именно поэтому сегодня мы можем спокойно работать, выступать, публиковаться и быть частью научного сообщества.
В гуманитарных дисциплинах, в том числе в есениноведении, женский исследовательский труд не только заметный, но и во многом определяющий. Сильные, вдумчивые, принципиальные исследовательницы формируют исследовательское поле, задают направления, создают свою научную школу. Я работаю с осознанием этой традиции и с надеждой со временем занять в ней своё место.
Сегодня моя профессиональная позиция, должность учёного секретаря, даёт возможность не только заниматься собственными исследованиями, но и поддерживать научную работу коллег, участвовать в формировании исследовательской повестки, представлять учреждение на внешних площадках. Это редкая и ценная возможность, которой я дорожу.
Я искренне убеждена: для девочек, которые сегодня любят литературу, тексты, исследования, этот интерес никогда не будет напрасным. Даже если путь сложится иначе, исследовательское мышление, внимательность к слову, умение работать с источниками останутся прочной основой их дальнейшего развития.
Быть женщиной в науке сегодня – значит быть профессиональной, самостоятельной и уверенной в том, что твой голос имеет значение.
Сегодня, 11 февраля, в Международный день женщин и девочек в науке, хочется поздравить тех, кто выбирает этот путь – независимо от дисциплины, возраста и статуса. Пусть ваш труд будет видимым, голос – услышанным, а интерес к знанию – поддержанным! #FEBRUARY11