Сто восемьдесят дней. Ровно столько он просил.
Я зачеркнула первое число на календаре красным маркером. Седьмое июля, две тысячи двадцать пятого года. День, когда Андрей сказал:
– Дай мне полгода. Я всё закончу.
Полгода на то, чтобы бросить любовницу.
Я стояла у холодильника и смотрела на эту цифру — 180. В голове рассчитала: если каждый день вычёркивать по числу, последним будет четвёртое января, две тысячи двадцать шестого. Новый год встретим ещё вместе. А через четыре дня я узнаю: правду он говорил или снова врал.
Андрей вошёл на кухню. Увидел календарь.
– Что это? – спросил он.
– Отсчёт, – ответила я. – Ты же просил полгода.
Лицо побледнело.
– Ника, я не думал, что ты так...
– А как? – перебила я. – Буду делать вид, что всё нормально? Забуду, что ты спишь с другой?
Тишина повисла между нами. Потом он тихо произнёс:
– Я постараюсь быстрее.
– Постарайся уложиться в сто восемьдесят дней, – ответила я. – Иначе сто восемьдесят первый начнёшь один.
Он вышел из кухни. Я услышала, как хлопнула дверь в спальню.
Мы женаты четырнадцать лет. Дочери Алине — одиннадцать. Я узнала об измене случайно. Телефон Андрея зазвонил, когда он был в душе. Высветилось имя: "Вика". Я взяла трубку. Женский голос:
– Андрюша, ты придёшь сегодня?
Я ничего не сказала. Положила телефон. Когда Андрей вышел, спросила:
– Кто такая Вика?
Он замер. Потом начал врать. Коллега. Проект. Срочная встреча. Я слушала и видела: руки у него дрожат.
– Перестань, – сказала я. – Я взяла трубку. Она спросила, придёшь ли ты сегодня.
Он сел на диван. Лицо стало серым.
– Прости, – выдавил он.
– За что? – спросила я. – За то, что спишь с ней? Или за то, что я узнала?
– За всё.
Внутри что-то оборвалось. Не сердце. Что-то другое. Будто провод, который держал всё вместе.
– Сколько времени? – спросила я.
– Два месяца.
– Ты её любишь?
– Нет.
– Тогда зачем?
Ответа не последовало.
Я ушла в спальню. Легла одетая поверх одеяла и смотрела в потолок. Думала: развестись сейчас? Дочь узнает. Всё рухнет. Или подождать? Может, он правда закончит. Может, я смогу простить.
Утром я сказала:
– Бросай её. Сейчас.
– Не могу, – ответил он. – Она... у неё депрессия. Если я резко уйду, она сделает что-нибудь с собой.
Я посмотрела на него. Он стоял в пижаме, босиком. Седеющие виски. Усталые глаза.
– Не ври, – сказала я. – Ты просто не хочешь бросать.
– Хочу! – Он шагнул вперёд. – Ника, поверь, я хочу. Мне нужно время. Дай мне полгода. Я всё закончу.
Я подумала: полгода. Сто восемьдесят дней.
– Хорошо, – сказала я. – Но если через полгода ты не разорвёшь с ней, я уйду. С Алиной. И не вернусь.
Он кивнул.
Так начался мой отсчёт.
Первые две недели Андрей приходил домой вовремя. Семь вечера — ключ в замке. Он целовал меня в щёку, спрашивал про Алину, садился ужинать. Вёл себя как обычно. Будто ничего не было.
Каждое утро я брала красный маркер. Одно число вычёркивала после завтрака. Другое — вечером, когда он засыпал. Жирные кресты расползались по календарю. Восьмое июля. Девятое. Десятое.
Алина спросила:
– Мам, зачем ты это делаешь?
– Считаю, – ответила я.
– Что?
– Дни до Нового года.
Она пожала плечами и ушла в свою комнату. Я смотрела ей вслед. Тёмные глаза. Мои. Волосы светлее — Андрея.
"Ради неё, – думала я. – Всё ради неё".
На пятнадцатый день Андрей задержался. Позвонил в девять вечера:
– Ника, я на совещании. Приеду поздно.
– Которая Вика? – спросила я. – Коллега или любовница?
– Ника...
– Не важно. Приезжай.
Я положила трубку. Красный маркер оставил крест на пятнадцатом числе. Сто шестьдесят пять дней до финала.
Он вернулся в половине двенадцатого. Пах чужими духами. Я лежала в спальне и притворялась спящей.
На двадцатый день он сказал:
– Я еду в командировку. На три дня.
– Куда?
– Питер.
Я посмотрела на него. Он стоял у двери с сумкой в руке. Не смотрел мне в глаза.
– С ней? – спросила я.
– Нет. С коллегами.
– Врёшь.
– Ника...
– Езжай, – сказала я. – Но учти: три дня вычту из твоих ста восьмидесяти.
Он замер.
– Как это?
– Просто. У тебя теперь не полгода. Сто семьдесят семь дней.
– Это нечестно!
– Нечестно спать с двумя женщинами одновременно, – ответила я. – А это математика.
Он хлопнул дверью.
Я вычеркнула ещё три числа заранее. Двадцать первое. Двадцать второе. Двадцать третье. Красные кресты расползлись дальше.
Когда он вернулся, принёс цветы. Пионы. Мои любимые.
– Прости, – сказал он.
Я взяла букет. Поставила в вазу. Вода в графине была мутной — не меняла три дня.
– За что ты извиняешься? – спросила я. – За командировку? Или за то, что она была с тобой?
– Она не была со мной!
– Не ври.
Он сел на диван. Положил лицо в ладони.
– Я пытаюсь, – произнёс он глухо. – Ника, поверь, я пытаюсь. Но это не так просто.
– Полгода, – напомнила я. – Ты просил полгода.
– Я знаю.
– Сейчас у тебя сто семьдесят семь дней.
Я вышла из комнаты. Прошла на кухню. Маркер оставил последний крест на двадцать четвёртом числе.
Прошёл месяц. Тридцать один день.
Седьмое августа получило свой красный крест. До финала — сто сорок шесть дней.
Андрей стал раздражительным. Срывался на мелочи. Алина забыла закрыть дверь в ванную — он кричал пять минут. Я сварила кофе с сахаром — он вылил в раковину.
– Ты знаешь, что я не пью сладкое! – рявкнул он.
– Знаю, – ответила я. – Но забыла.
– Как всё забываешь!
– Что я забываю?
– Что я твой муж! Что я человек, а не...
Он не договорил. Вышел из кухни, хлопнув дверью.
Я допила свой кофе. Холодный. Горький.
На тридцать пятый день я нашла чек. Лежал в кармане его пиджака. Ресторан "Ривьера". Два бокала вина, стейки, тирамису. Дата: четвёртое августа. Время: двадцать один ноль-ноль.
Я помнила четвёртое августа. Андрей сказал, что задерживается на работе. Вернулся в одиннадцать, пах вином.
Я положила чек на стол. Когда он пришёл, указала на бумагу.
– Это что?
Он взглянул. Цвет сошёл с лица.
– Ужин с клиентом.
– Клиента зовут Виктория?
– Нет. Это...
– Перестань, – сказала я. – Ты обещал заканчивать. А сам водишь её в рестораны.
– Я пытаюсь мягко! – крикнул он. – Нельзя просто взять и бросить человека!
– Можно, – ответила я. – Ты просто не хочешь.
Календарь пополнился ещё одним крестом. Тридцать пятое число. Сто сорок пять дней в запасе.
На сорок второй день я записалась к юристу. Позвонила с работы. Женский голос:
– Консультация стоит пять тысяч рублей. Когда удобно?
– Завтра, – сказала я.
Юрист был молодой. Лет тридцать. В очках.
– Расскажите ситуацию, – попросил он.
Я рассказала. Измена. Полгода на разрыв. Дочь. Квартира в совместной собственности.
– Вы хотите развестись? – спросил он.
– Не знаю, – ответила я. – Хочу быть готовой. Если он не выполнит обещание.
Юрист кивнул. Записал что-то.
– При разводе квартиру разделят пополам. Дочь останется с вами, если захочет. В одиннадцать лет её мнение учитывается.
– Сколько это займёт?
– Месяц-два. Если без споров.
Я вышла от юриста с синей папкой. Внутри — бланки заявлений. На всякий случай.
Вечером Андрей спросил:
– Где ты была?
– На работе, – солгала я.
– До семи вечера?
– Задержалась.
Он посмотрел на меня. Долго. Потом сказал:
– Ты что-то задумала.
– Нет, – ответила я. – Просто считаю дни.
Сорок второе число тоже получило свой крест. До конца срока — сто тридцать восемь дней.
Прошло два месяца.
Седьмое сентября — очередная отметка красным. До финиша — сто восемнадцать дней.
Андрей перестал говорить о Виктории. Не упоминал её имя. Делал вид, что всё хорошо. Приходил вовремя. Играл с Алиной в шахматы. Смотрел со мной телевизор.
Но телефон всегда лежал экраном вниз.
Я поняла: он не бросил её. Просто стал осторожнее.
На шестьдесят второй день я проверила его телефон. Ночью, когда он спал. Взяла аккуратно с тумбочки. Пароль знала — дата рождения Алины.
Переписка с Викой. Последнее сообщение: "Скучаю. Когда увидимся?"
Его ответ: "Завтра. В обычном месте".
Дата: вчера.
Я положила телефон обратно. Легла. Смотрела в потолок до утра.
Когда Андрей проснулся, я сказала:
– Ты виделся с ней вчера.
Он застыл на месте.
– Откуда ты знаешь?
– Телефон.
– Ты читала мои сообщения?!
– Да, – ответила я. – И узнала, что ты продолжаешь с ней встречаться.
– Я объяснял ей! – крикнул он. – Говорил, что всё заканчиваю!
– Два месяца объясняешь?
– Она не понимает! Ника, она не хочет отпускать!
Я встала с кровати. Подошла к окну. За стеклом шёл дождь.
– До конца срока осталось сто восемнадцать дней, – произнесла я тихо. – Если за это время ты не разорвёшь с ней, я уйду. И заберу Алину.
– Ты не можешь! – Он вскочил. – Это моя дочь!
– Моя тоже, – ответила я. – И она останется со мной.
Я вышла из спальны. Прошла на кухню. Шестьдесят второе число получило красную отметку.
На семьдесят первый день я сняла обручальное кольцо.
Положила в коробку. Поставила коробку на комод в спальне. Андрей вошёл и увидел.
– Что это? – спросил он.
– Кольцо, – ответила я.
– Я вижу. Почему ты его сняла?
– Не вижу смысла носить.
– Ника...
– У тебя осталось сто девять дней, – сказала я. – Потом я сниму его навсегда.
Он схватил коробку. Открыл. Посмотрел на кольцо.
– Ты всё разрушаешь! – крикнул он. – Я пытаюсь сохранить семью, а ты...
– Я? – перебила я. – Это я завела любовницу?
– Нет, но ты не даёшь мне исправиться!
– Полгода даю, – ответила я. – Ты сам просил.
Он бросил коробку на комод. Вышел из комнаты. Я подошла, взяла коробку. Кольцо внутри блестело. Белое золото. Простое. Мы выбирали вместе четырнадцать лет назад.
Я закрыла крышку.
Семьдесят первое число — красный крест. Сто девять дней в запасе.
Прошло три месяца.
Седьмое октября вычеркнуто. Восемьдесят восемь дней до конца.
Андрей почти не разговаривал. Приходил с работы молча. Ужинал молча. Ложился спать отвернувшись.
Алина спросила:
– Мам, вы с папой поругались?
– Нет, – солгала я. – Просто у него стресс на работе.
– Он больше не играет со мной в шахматы.
– Скоро всё наладится.
Я не знала, правду ли говорю.
На девяносто пятый день я собрала чемодан.
Положила свои вещи. Документы. Паспорта — мой и Алины. Фотографии. Коробку с кольцом. Чемодан стоял в шкафу. Готовый.
Андрей нашёл его случайно. Искал свитер. Открыл шкаф. Увидел чемодан.
– Ты собираешься уходить, – сказал он. Не спросил. Констатировал.
– Да, – ответила я. – Если ты не выполнишь обещание.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
Он сел на кровать. Закрыл лицо руками.
– Я не могу её бросить, – произнёс он тихо.
Внутри что-то оборвалось. Окончательно.
– Почему? – спросила я.
– Потому что... – Он поднял голову. – Потому что я её люблю.
Я смотрела на него. На седеющие виски. На усталые глаза. На руки, которые дрожали.
– Спасибо за честность, – сказала я.
– Ника, прости...
– Не надо. У тебя ещё есть восемьдесят пять дней. Можешь передумать.
Я вышла из спальни. Прошла на кухню. Девяносто пятое число получило красную отметку. Рука не дрожала.
На сто пятнадцатый день Андрей пришёл пьяным.
Два часа ночи. Я не спала. Сидела на кухне, пила чай. Услышала, как открылась дверь. Он вошёл, пошатываясь.
– Ника, – сказал он. – Давай всё начнём заново.
– Нет, – ответила я.
– Пожалуйста. Я разорву с ней. Обещаю.
– Ты уже обещал. Сто пятнадцать дней назад.
– Я исправлюсь!
– До конца осталось шестьдесят пять дней, – сказала я. – Посмотрим.
Он упал на колени. Схватил меня за руку.
– Ника, я не могу без тебя! Не уходи!
Я высвободила руку.
– Тогда выбирай: я или она.
– Я выбрал! – крикнул он. – Тебя! Я выбрал тебя!
– Тогда почему ты до сих пор с ней?
Ответа не было. Он встал. Пошёл в спальню. Я осталась на кухне.
Сто пятнадцатое число — очередной крест. Шестьдесят пять дней до финиша.
Прошло полгода.
Четвёртое января, две тысячи двадцать шестого года. Я поставила последний красный крест на календаре. Сто восемьдесят.
Андрей сидел на диване. Не произносил ни слова. Я стояла у холодильника и смотрела на календарь. Все числа перечёркнуты красным. Как кровь.
– Срок истёк, – сказала я.
– Ника...
– Ты разорвал с ней?
Тишина.
– Я так и думала, – сказала я.
Я прошла в спальню. Достала чемодан из шкафа. Позвала Алину.
– Мам, что происходит? – спросила она.
– Мы уезжаем, – ответила я. – На несколько дней. К бабушке.
– А папа?
– Папа останется здесь.
Алина посмотрела на меня. Потом на отца. Он сидел на диване, опустив голову.
– Навсегда? – спросила она тихо.
– Не знаю, – ответила я честно.
Мы вышли из квартиры. Я закрыла дверь. Не оглянулась.
В лифте Алина сказала:
– Мам, я всё понимаю.
Я посмотрела на неё. Тёмные глаза. Мои.
– Что ты понимаешь?
– Папа нас предал. Ты молодец, что ушла.
Внутри что-то сжалось. Я обняла её.
Мы приехали к моей матери. Она открыла дверь, увидела чемодан.
– Что случилось? – спросила она.
– Скажу позже, – ответила я.
Через два дня Андрей позвонил.
– Ника, вернись. Пожалуйста.
– Ты бросил её?
– Нет. Но я...
Я отключила звук.
Через неделю мне написал юрист. Синяя папка с документами лежала на столе. Я открыла её. Заполнила заявление на развод. Поставила подпись. Отнесла в суд.
Прошёл месяц. Февраль, две тысячи двадцать шестого года.
Я сижу у окна. Алина делает уроки за столом. Мы живём в съёмной квартире. Двушка, тридцать восемь метров. Без Андрея.
Обручальное кольцо лежит в коробке на полке. Я не выбросила его. Просто оставила. Память о четырнадцати годах.
Иногда думаю: правильно ли я сделала? Может, надо было дать ему больше времени? Не полгода, а год?
Но потом вспоминаю: сто восемьдесят дней. Он сам просил. И не выполнил обещание.
Перегнула я тогда? Или правильно ушла?