В феврале не стало Генриха Падвы — одного из самых известных, авторитетных и высокооплачиваемых адвокатов России. Он умер от инсульта, которому предшествовали годы борьбы с болезнью Паркинсона. С его уходом завершается целая эпоха отечественной адвокатуры: эпоха людей, для которых право было не только профессией, но и формой служения обществу.
Последние дни
По сообщениям СМИ, утром 7 февраля Генрих Падва пожаловался сиделке на сильную головную боль и попросил обезболивающее. Была вызвана скорая помощь, его доставили в больницу уже в тяжёлом состоянии. Через два дня он скончался.
Последние годы он жил и работал, несмотря на тяжёлый диагноз — болезнь Паркинсона. До самого конца вокруг его имени сохранялся ореол человека, который олицетворял собой высокую адвокатскую планку — профессиональную, интеллектуальную, этическую.
Путь в профессию: от Калининской коллегии до вершины адвокатуры
Свою карьеру Генрих Падва начинал в Калининской областной коллегии адвокатов (Калинин — ныне Тверь). Это были ещё советские времена, когда адвокат зачастую воспринимался системой как “обязательный элемент процесса”, но не как полноценная сторона, способная реально влиять на исход дела. Работать в таких условиях и при этом оставаться адвокатом в подлинном смысле этого слова было непросто.
Падва сумел. Его отличали:
- блестящее знание уголовного процесса,
- редкий дар убеждения — как в суде, так и в кулуарных, экспертных дискуссиях,
- принципиальность при видимой мягкости манер.
Его профессиональный рост был закономерен. В 1989 году он стал вице-президентом Союза адвокатов СССР — это был период перестройки, когда общество вдруг стало внимательнее прислушиваться к юристам, правозащитникам, адвокатам. Позже Падва вошёл в руководство Международного союза адвокатов, что само по себе было признанием его авторитета уже на международном уровне.
С 2002 года он работал в Адвокатской палате Москвы — одном из ключевых центров адвокатской жизни страны. Падва не просто практиковал: он задавал стандарты профессии, был ориентиром для более молодых коллег.
Адвокат громких дел и человеческого достоинства
Имя Генриха Падвы широко известно не только профессиональному сообществу. Во многом это связано с тем, кого он защищал. Среди его доверителей — фигуры, ставшие знаковыми для российской культуры, науки и политики.
Он представлял интересы:
- певца Владимира Высоцкого — легенды советской сцены, человека-символа,
- академика Андрея Сахарова — нобелевского лауреата, учёного и правозащитника,
- Михаила Ходорковского — ныне признанного в РФ иноагентом, фигуранта одного из самых резонансных процессов постсоветской истории.
Каждое такое дело было не просто юридической задачей. Это был всегда разговор о праве и справедливости в гораздо более широком смысле. Падва умел оставаться адвокатом — не политиком, не идеологом — и одновременно демонстрировать гражданскую позицию через само качество своей работы, через уважение к человеку, стоящему перед судом.
Его речи часто цитировали. Они не были “шоу” — они были логичны, спокойны, но при этом глубоко эмоциональны за счёт содержания, а не внешнего эффекта. Падва умел говорить с судом и обществом языком разума, не опускаясь до популизма или грубой риторики.
Борьба за гуманизацию: роль в моратории на смертную казнь
Отдельной страницей в его биографии стало участие в процессе введения моратория на смертную казнь в России. В конце 1990-х — начале 2000-х годов вопрос о том, должна ли Россия отказаться от высшей меры наказания, был далеко не чисто юридическим. Это была дискуссия о том, какой страны мы хотим: карающей или справедливой; готовой к ошибкам системы, но не допускающей невосполнимой ошибки — лишения жизни.
Генрих Падва сыграл заметную роль в продвижении идеи моратория. Он выступал за то, что государство не имеет права отнимать жизнь, каким бы тяжким ни было преступление. Для него это была не только правовая, но и нравственная позиция. В этом проявлялось главное: он видел в праве не набор формальностей, а инструмент защиты человеческого достоинства.
Сегодня, оглядываясь назад, можно сказать, что его участие в этой дискуссии стало вкладом в гуманизацию российского законодательства и судебной практики — вкладом, который сложно переоценить.
Профессиональные стандарты и школа Падвы
Падва был из тех адвокатов, о которых говорят: “у него не просто практика, у него — школа”. Он воспитал целое поколение юристов, которые переняли у него:
- уважение к клиенту вне зависимости от его статуса,
- понимание того, что адвокат — это не “придаток” системы, а полноправный участник правосудия,
- умение держать дистанцию от политических и личных эмоций, оставаясь при этом человеком с убеждениями.
В условиях, когда российская судебная система часто критикуется за формализм и предсказуемость вердиктов, фигура Падвы служила напоминанием: даже в жёстких рамках можно сохранять личное достоинство и профессиональную честь.
Почему его уход так чувствуется
Смерть Генриха Падвы — это не только утрата конкретного человека, каким бы выдающимся он ни был. Это ощущение того, что уходит поколение адвокатов, чья биография охватывала советский, переходный и постсоветский периоды, кто прошёл через систему во всей её противоречивости и всё равно оставался верен идее права, а не силы.
Жаль, что он умер, потому что:
- его опыт, память о делах, знание механики системы — это то, чего так недостаёт молодым адвокатам;
- он был моральным ориентиром в профессии, где искушение цинизмом очень велико;
- в эпоху, когда общественная дискуссия всё чаще подменяется шумом, его сдержанный, аргументированный голос особенно ценился бы.
Уход Падвы — это напоминание о хрупкости того, что кажется неизменным. Казалось, что такие люди всегда будут где-то на заднем плане новостей: не в первых полосах, но “там”, где решаются непростые человеческие судьбы. Теперь его нет — и это ощущается как потеря не только для юридического сообщества, но и для всех, кто верит, что право в России может быть правом, а не просто набором статей.
Память о Генрихе Падве
Память о Генрихе Падве останется в судебных хрониках, в стенограммах процессов, в учебниках по адвокатуре и уголовному процессу. Но главное — она останется в человеческих историях: тех, кого он защищал, и тех, кого учил защищать других.
Говоря о нём, уместно вспомнить простой принцип, которому он, по сути, следовал всю жизнь: адвокат существует для того, чтобы рядом с человеком, оказавшимся один на один с государством, был кто-то, кто не боится говорить от его имени. Генрих Падва делал это десятилетиями — спокойно, профессионально, честно.
Очень жаль, что его больше нет. Но то, как он прожил свою профессиональную жизнь, остаётся примером того, каким может и должен быть адвокат в стране, которая всё ещё учится уважать собственное право.