Шнурок лопнул у самого носка — Петр заметил это только после выхода из kiss and cry, когда адреналин уже отпустил и руки перестали дрожать. Он улыбался устало, по-мальчишески виновато, словно извинялся перед ботинком за то, что не выдержал тот олимпийского напряжения. Двенадцатое место в короткой программе, первый прыжковый каскад с недокрутом, музыка, которую композитор написал за считанные дни, — и всё равно в глазах этот огонь: «Я всю жизнь ждал именно этого момента». Четыре года российские фигуристы не выходили на международный лед. Гуменник вышел — с шестью костюмами в багаже и без понимания, под какую мелодию будет катать.
Авторские права решили всё за два дня до старта: Дюна или Парфюмер
За сорок восемь часов до короткой программы Петр не знал, какие ноты прозвучат первыми. Уезжал из России с шестью костюмами — брал всё, что могло пригодиться, потому что правообладатели тянули с ответом до последнего. Изначально планировалась «Дюна» — мощная, космическая, под стать амбициям. Но музыку не удалось очистить: правообладатели молчали, дедлайн поджимал, нервы на пределе.
Композитор Эдгар написал новую тему за несколько дней вместо отмененного "Парфюмера". «Парфюмер» — трагичный, плотный по эмоциям, совсем другой по характеру. Гуменник признался: хореограф требовал изменить всё — настроение, руки, резкость движений. Заходы на прыжки поплыли, элементы стали валиться на тренировках. Пришлось придерживать эмоции, делать заходы привычными, обыгрывать музыку только в дорожке шагов. «Парфюмер — не просто человек, который ищет ароматы. Это трагедия: ему приходится быть злодеем, у него нет своего запаха. Печальная судьба», — объяснял Петр журналистам, и в голосе звучала та самая печаль, которую не успел вложить в программу до конца.
«Взял шесть костюмов, музыку менял за два дня — и всё равно выехал. Вот это олимпийская закалка» — пишут в фанатских чатах.
Тамара Николаевна Москвина взяла процесс очистки прав в свои руки. Гуменник лично этим не занимался — тренер всё решала сама, под свою ответственность. По словам Петра, проблемы с правами сейчас у многих спортсменов: правообладатели откладывали рассмотрение заявок, хотя документы подавались заранее. Всё решилось за минуту до дедлайна. Буквально.
Каскад с компромиссом: надёжность вместо баллов
Первый прыжок на Олимпиаде — четверной флип в каскаде. Гуменник знал, на что идёт: выбрал максимально надёжный вариант в зубцы, чтобы точно выехать, не слететь с пятки, не грохнуться перед всем миром в дебютном прокате. В результате смог прицепить только двойной тулуп. Хорошо, что хоть без каскада не остался.
«Это был компромисс», — пояснил Петр в микст-зоне. Лицо спокойное, без оправданий. Он понимал: можно было рискнуть, выложиться на все сто, но тогда возрастала вероятность падения. А падение на Олимпиаде — это не просто потерянные баллы. Это клеймо на всю карьеру, ролик, который будут пересматривать годами. Гуменник выбрал надёжность. Двенадцатое место — не медаль, но и не провал. Произвольная программа впереди, шансы ещё есть.
«Лучше 12 место с относительно чистым прокатом, чем падение с четвертого. Но всё равно обидно — парень выкладывался» — комментируют болельщики.
Атмосфера на трибунах была плотной, гулкой — зрители скандировали имена, камеры выхватывали каждую гримасу. Софиты светили, лёд искрился под лезвиями, и где-то в этой какофонии звуков Гуменник пытался услышать новую музыку, к которой ещё не привык до конца. Дорожка шагов вышла живой, руки работали точно, но в прыжках чувствовалась осторожность — как у человека, который боится наступить на трещину.
Олимпийская деревня: значки, игры и приветливые соперники
Перед Играми Гуменник читал, что некоторым сборным якобы запретили общаться с россиянами. Боялся холодного приёма, натянутых улыбок, демонстративного игнорирования. Оказалось — никто ничего не послушал. Спортсмены меняются значками, играют вместе, учат друг друга Counter-Strike (да-да, Петра учили именно этому). Гуменник получил кучу подарков — огромную сумку, набитую сувенирами. Правда, не все призы удалось забрать: телефон, например, оказался недоступен. Почему — не уточняется, но догадаться несложно.
«Пока одни пишут гневные посты, спортсмены в деревне спокойно дружат. Вот вам и политика» — иронизируют в соцсетях.
Украинский фигурист Кирилл Марсак высказался не лучшим образом о появлении нейтральных атлетов в Милане. Гуменнику передали его слова в микст-зоне. Петр ответил сдержанно, почти дипломатично:
«Я рад, что могу соревноваться здесь, даже в нейтральном статусе это уже очень важно. Олимпийские игры — главные соревнования для каждого атлета, поэтому я не смог бы упустить этот шанс». Без лишних эмоций, без ответных выпадов. Просто факт: он здесь, он катается, он выполнил мечту всей жизни.
Шнурок, который не выдержал: мелочь или знак
Лопнул у самого носка — там, где поддержка не критична, но всё равно неприятно. Гуменник узнал об этом только после проката, когда эмоции схлынули и можно было выдохнуть. Улыбнулся: мол, не выдержал такого напряжения. Но ведь правда не выдержал. Четыре года ожидания, смена музыки за два дня, первый олимпийский лёд, камеры, судьи, трибуны — и этот тонкий шнурок, который держал всё вместе и треснул ровно в тот момент, когда нагрузка достигла предела.
Может, это метафора. А может, просто износ. Но символично до дрожи.
Произвольная программа: шанс на реванш или повторение сценария
Тринадцатого февраля Гуменник выйдет на лёд снова — уже в произвольной программе. Музыка теперь известна, заходы отработаны, шнурки (будем надеяться) заменены на новые. Двенадцатое место после короткой — это не приговор, но и не трамплин для медали. Чтобы подняться выше, нужен прокат без ошибок, с максимальной технической начинкой и компонентами, которые судьи оценят выше девяти баллов. Реально? Теоретически да. Практически — зависит от того, как Петр справится с давлением второго раза.
Первый раз он уже пережил. Вышел, откатал, не упал, не сломался. Услышал музыку, которую не выбирал. Надел костюм, который мог и не пригодиться. Порвал шнурок и даже не заметил. Всё это — дебют на Олимпийских играх, которого ждал всю жизнь.
«Катать программу под музыку, которую узнал два дня назад, — это либо отвага, либо отчаяние. Скорее всего, и то, и другое» — обсуждают фанаты.
А вы смогли бы выйти на лёд под музыку, которую услышали впервые сорок восемь часов назад?