Меня часто спрашивают: «А какой у вас подход? Вы КПТшник? юнгианец? Гештальтист?»
А я не верю, что существует единый протокол «как чинить психику». Люди — не механизмы с одинаковыми поломками. То, что стало спасением для одного, окажется бесполезным для другого. Поэтому у меня нет священной книги, которой я следую от первой до последней страницы с каждым клиентом.
Вместо этого есть набор рабочих гипотез и инструментов. Моя задача в начале — не вписать человека в рамки теории, а понять, что с ним происходит. И уже под эту картину подбирать методы.
Иногда проблема лежит на поверхности: например, навязчивые мысли и избегающее поведение. Тогда мы берем методы когнитивно-поведенческой терапии — и разбираем эти мысли и действия по полочкам. Работаем как инженеры.
Но если оказывается, что корень тревоги — в глубоком чувстве стыда из детства, инженерных методов уже недостаточно. Нужно аккуратно работать с этим чувством, возможно, через гипноз или транзактный анализ.
А бывает, человеку критически не хватает контакта с телом, он весь «в голове». Тогда можно включить простые телесные практики или mindfulness, чтобы восстановить этот контакт.
Интегративный подход — это отказ от поиска единственно верного пути. Это постоянный вопрос: «Что сейчас нужно этому человеку? Какой инструмент или идея будут полезны *здесь и сейчас*?».
Именно поэтому я не называю себя последователем одной школы. Я — практик, который использует карты разных терапевтических традиций, чтобы помочь человеку найти собственный путь.
Это сложнее, чем следовать одному мануалу. Зато эффективнее.
