– Ира, мы в июне приедем! – голос свекрови в телефоне звучал как приказ, а не просьба.
Я молчала. Три года так живу. Каждое лето они приезжают – без спроса, без уточнений, просто ставят перед фактом. И я должна принять шесть человек на три месяца в свою двухкомнатную квартиру. Мы с Олегом живём в Геленджике, недалеко от моря. Для родни из Воронежа это бесплатный курорт.
– Валентина Петровна, а когда именно? – спросила я, хотя знала – какая разница.
– Как обычно, в начале июня. Я с Виктором, Лёша с Наташей и детьми. Номер квартиры помним.
Она уже положила трубку.
Я поставила телефон на стол. Олег сидел на кухне, делал вид, что читает газету.
– Слышал? – спросила я.
– Ну мама же... семья, – пробормотал он. – Нельзя отказать.
Я ничего не ответила. Просто встала и пошла считать: июнь, июль, август. Девяносто дней. Плюс прошлые два лета. Выходит, 270 дней за три года я живу с чужими людьми в собственном доме.
***
Первый раз свекровь приехала в 2022 году. Я тогда даже обрадовалась – думала, на неделю. Открыла дверь, увидела их шестерых с чемоданами.
– А что, мы же предупреждали, – сказала Валентина Петровна, входя без приглашения.
Я не помнила никаких предупреждений. Но промолчала.
Они заняли нашу спальню. Мы с Олегом переехали на раскладушку в гостиной. Матрас тонкий, прутья чувствуешь спиной. Каждое утро затёкшая шея.
Я готовила три раза в день. На шесть человек. Вставала в семь, чтобы успеть накормить всех до пляжа. Продукты покупала на свои – свекровь считала, что раз мы их принимаем, значит, должны кормить. Ходила на рынок после работы. Жара сорок градусов, сумки по пятнадцать кило. Пальцы немели. Приходила – они на балконе загорелые, смеются.
– Ириш, а борщ сегодня будет?
Я варила. Три часа у плиты в июльскую жару. Окно не открывала – свекровь говорила, сквозняк. Пот тёк по спине. Свёклу запекала отдельно, потом тёрла, потом томила на медленном огне.
– Жидковат, – говорила Валентина Петровна за обедом. – В следующий раз покрепче.
Я кивала. Горло сдавило, но я улыбалась.
Они купались, гуляли. Я накрывала, подавала, мыла посуду до одиннадцати. Каждый день.
У меня не было выходных. В субботу хотела отдохнуть.
– Ириш, может, шашлыки? – сказал Лёша. – Ты мясо замаринуешь?
Я мариновала. Вечером жарила. Дым ел глаза. Они на балконе, пили вино. Я у мангала переворачивала шампуры.
Дети Лёши орали, разбрасывали игрушки. Я убирала три раза в день. Наташа лежала:
– Я в отпуске, не трогайте меня.
А я не в отпуске? Работаю полный день, потом готовлю за шестью людьми. Ноги горят. Спина ноет. Голова раскалывается. Но я в своей квартире – значит, должна обслуживать.
Август закончился. Они уехали.
Я легла на свою кровать и проспала четырнадцать часов. Проснулась – тишина. Я встала, прошлась босиком. Пол чистый. Вещи на месте.
Олег сказал:
– Ну вот, не так страшно было.
Я посмотрела на него. У него загар, лицо довольное. Он всё лето ходил с родителями на море. А я стояла у плиты.
Я ничего не ответила. Считала: девяносто дней. Моё лето закончилось, не начавшись. Я даже на море не успела ни разу.
***
Осенью свекровь позвонила:
– Иришка, ты сколько тратишь на продукты, когда мы у вас?
Я растерялась:
– Ну... не знаю. Не считала.
– А надо бы посчитать, – сказала она. – Мы же тоже хотим участвовать.
Я обрадовалась. Думала, денег дадут.
– Вот считай теперь, говори мне. А то мы переживаем, что вы тратитесь.
Деньги так и не дали. Они просто хотели знать цифры – из любопытства.
***
Май 2023 года. Я покупала летние вещи, когда позвонил Олег:
– Мама сказала, приедут седьмого июня.
– Опять на всё лето?
– Ну да. А что такого?
Я положила вещи обратно. Подумала: зачем мне платье, если я буду торчать на кухне.
Шестого июня я встала в шесть утра. Не спала полночи – думала. Если я куплю продукты, они съедят всё за две недели. Потом я снова побегу. И так весь июнь, июль, август.
Я поехала на рынок. Купила продуктов на пять тысяч. Овощи, фрукты, мясо, рыба. Принесла домой, разложила. Холодильник забит.
Потом взяла сумки и унесла всё к соседке Лене:
– Потом объясню.
Вечером свекровь с семейством ввалились в квартиру. Валентина Петровна первым делом открыла холодильник.
– Ира! Тут пусто!
Я вышла из комнаты:
– Да. Не успела закупиться.
– Как это не успела? – лицо её краснело. – Мы с дороги! Нам поесть надо!
– Магазин на первом этаже. Работает до десяти.
Тишина. Холодильник гудит.
– Ты... серьёзно?
– Да.
Олег схватил ключи:
– Сейчас сбегаю.
– Стой, – остановила его Валентина Петровна. – Пусть хозяйка бежит. Раз не позаботилась.
Я взяла сумку. Надела кроссовки. Вышла. Шла медленно. Дышала глубоко. Руки тряслись, но внутри было спокойствие. Холодное, твёрдое.
Купила хлеб, масло, яйца. Молоко. На быструю еду. Принесла.
Наташа посмотрела:
– И это всё?
– Да. Этого хватит на завтрак.
– А обед? Ужин?
– Магазин работает до десяти.
Я поставила пакет на стол и вышла. За спиной взорвалось:
– Да что с ней такое?!
В ту ночь я не спала. Лежала на раскладушке. Слушала, как они обсуждают моё хамство на кухне. Валентина Петровна говорила громко:
– Невестка какая-то странная. То ли воспитания нет, то ли вообще...
Я не плакала. Просто лежала и смотрела в потолок.
Утром Валентина Петровна сказала:
– Ирочка, ты не в духе. Понимаем, устаёшь. Давай мы сами купим, а ты просто готовь.
Они купили самое дешёвое. Макароны по акции. Курицу замороженную. Я готовила. Девяносто дней. Они ели, морщились:
– Суп не очень.
Я молчала.
***
Зимой я сказала Олегу:
– Я хочу сдавать квартиру летом.
– Как это? – он даже оторвался от телефона.
– Туристам. Наша квартира рядом с морем. Люди платят 60 тысяч в месяц минимум за такую.
– А родители куда?
– К родителям поедем мы, – сказала я. – Или они снимут что-нибудь.
– Ира, ты что! – он аж привстал. – Мы не можем выгнать родную маму!
– Я не выгоняю, я предлагаю...
– Семья – это святое! – отрезал он. – Мама всю жизнь мне отдавала, а я что, в старости ударом в морду ей?
Я замолчала. Подумала: его маме 63 года, она работает, ездит по курортам. Какая старость.
Но я промолчала. Считала в уме: 60 тысяч в месяц. Три месяца. 180 тысяч за лето.. На бесплатный отдых родне.
***
Май 2024 года. Свекровь позвонила:
– Иришка, мы в этом году пораньше приедем. Третьего июня.
– Валентина Петровна, а долго пробудете?
– Как обычно, до конца августа. У Виктора давление на юге нормализуется.
Я помнила, что свёкор пьёт таблетки, которые можно пить где угодно. Но море бесплатное.
Третье лето. Я считала в календаре: третье июня – первое сентября. Девяносто дней. Плюс прошлые два лета.180 дней моей жизни.
Они приехали с двумя чемоданами на человека. Двенадцать чемоданов в прихожей. Я протискивалась между ними.
– Ира, освободи шкаф, – сказала Валентина Петровна.
Я освободила. Вынесла свои вещи. Сложила в коробки, засунула под раскладушку.
– И место в ванной освободи. Куда косметику ставить.
Я убрала свои кремы, шампуни в пакет. Под раковину.
В середине июня они устроили день рождения Виктора. Пригласили знакомых по санаторию – человек пятнадцать.
– Ириш, сделаешь салатов? И горячее.
Не спросила. Сказала.
– Сколько человек?
– Пятнадцать. Ты справишься, ты же молодая.
У меня был один вечер пятницы и утро субботы.
Я делала салаты до двух ночи. Шесть видов. Оливье – не как в столовой, постаралась. Селёдку. Цезарь. Греческий. Спала четыре часа.
Утром встала в шесть. Делала горячее. Запекала мясо. Картошку. Овощи. Руки тряслись. Глаза слипались. Душно – духовка работала, плита, июнь.
К двум часам всё готово. Я накрывала стол. Сорок минут сервировала.
Гости пришли в три. Валентина Петровна встала с бокалом:
– Спасибо, что пришли! Вот здесь моя невестка постаралась!
Гости захлопали. Я стояла у кухни. В грязном фартуке. Волосы растрепались.
– Присаживайся к нам, – сказала одна женщина.
– Что ты! – перебила свекровь. – У Иры ещё столько дел! Она лучше на кухне.
Меня не позвали. Я подавала, убирала, мыла посуду. Гости ели, пили, смеялись. Я над раковиной. Жирная вода, кучи тарелок.
Через окно видела закат. Июнь. Суббота. Я провела его у плиты.
В одиннадцать вечера последний гость ушёл. Свекровь зашла на кухню:
– Ирочка, оливье можно было покреативнее. У тебя как в столовой.
Я выключила воду. Повернулась к ней.
Считала в уме: восемнадцать часов работы. Шесть салатов. Три вида горячего. И – «как в столовой».
– Угу, – сказала я.
Включила воду обратно.
Она ушла.
Я закончила в первом часу ночи. Вышла на балкон.
Тихо. Море шумит. Я села на стул.
Считала: третье лето. 270 дней. Я плачу за квартиру ипотеку – 25 тысяч в месяц. А летом не могу в свой шкаф залезть. Мои вещи под кроватью. Мои кремы под раковиной. Я сплю на раскладушке. Готовлю бесплатно. И слышу про столовую.
Что-то внутри щёлкнуло. Как переключатель.
***
Думала о нашей квартире и об этой ситуации в целом всю осень. И решилась.
Первым утром декабря я открыла ноутбук. Нашла агентство: «Хочу сдать двухкомнатную. Июнь, июль, август 2025. Рядом с морем».
Ответили через час: «60 тысяч в месяц реально».
Через два дня подписала договор. Квартиру забронировали – семья из Москвы. 60 тысяч в месяц. 180 за сезон. Предоплата 50 тысяч.
Я распечатала договор. Положила в ящик стола.
Хватит.
С меня хватит.
***
Зима 2025. Январь. Холодно. Снег за окном. Я сидела на кухне с чаем. Олег пришёл с работы, разделся, прошёл в комнату.
Я подождала, пока он устроится. Потом сказала:
– Квартира на лето сдана.
Тишина. Долгая. Потом он вышел из комнаты:
– Что?
– Я подписала договор с агентством. Туристы приедут первого июня. На всё лето.
Он стоял в дверях. Лицо менялось – от удивления к непониманию, от непонимания к злости.
– Ира! – он вскочил к столу. – Ты что делаешь?! Родители же приедут!
– Пусть снимут жильё, – сказала я. Спокойно. – Или мы к ним поедем. В Воронеж.
– Ты с ума сошла! – он ударил ладонью по столу. – Как я маме скажу?!
– Скажи, что квартира занята. Договор подписан. Деньги внесены.
– Она же обидится!
Я посмотрела на него. Сидела, держала чашку в руках. Тёплая. Пальцы замёрзли –, согревала.
– Олег, – сказала я. Медленно. Каждое слово чеканила. – Три года я принимаю твою семью. Каждое лето. Девяносто дней. Бесплатно. Я готовлю три раза в день. Убираю. Стираю. Мою посуду до ночи. У меня нет отпуска. Нет выходных. Нет своей спальни. Я сплю на раскладушке в гостиной. Мои вещи под кроватью. Они приезжают без спроса. Никогда не спрашивают, удобно ли мне. Никогда не предлагают денег. За три года – ни копейки. Мы теряем деньги. Больше полумиллиона за три года. Туристы платят 60 тысяч в месяц за такую квартиру. За три года это 540 тысяч рублей. Мы могли бы закрыть ипотеку досрочно. Или съездить на отдых сами. Но вместо этого я обслуживаю шесть человек три месяца в году. Бесплатно. И слушаю, что оливье у меня как в столовой. Хватит.
Он молчал. Смотрел на меня. Открывал рот, закрывал.
– Но это же семья! – выдавил он наконец.
– Семья может заплатить, – сказала я. – Или найти другое место. Мы не благотворительный фонд.
– Ты... – он побледнел. – Ты их выгоняешь!
– Я никого не выгоняю. Я использую своё жильё. Я плачу за эту квартиру половину ипотеки. Ты платишь вторую половину. Это наша квартира. Наша. И я хочу, чтобы она приносила доход, а не убытки.
– Мама всю жизнь мне отдавала! – закричал он. – А я что, в старости с ней вот так вот поступлю, ударом в морду ей?!
Я встала. Поставила чашку в раковину.
– Твоей маме 65 лет. Она работает заведующей в библиотеке. Получает 45 тысяч. Может позволить себе снять комнату на лето. Если хочешь, можешь добавить ей денег со своих. Это не старость. Это средний возраст. И если ты считаешь, что требовать оплаты за жильё – это удар в морду, то у нас с тобой разные представления о справедливости.
Он стоял, дышал тяжело. Кулаки сжаты.
– Ты её ненавидишь, – сказал он. – Всегда ненавидела.
– Я её не ненавижу, – сказала я. – Я просто устала быть бесплатной прислугой.
Он ушёл. Хлопнул дверью. Я слышала, как он ходит по комнате. Потом звонок телефона. Его голос:
– Мам... да... она... не знаю...
Через полчаса мне позвонила свекровь. Я знала, что позвонит. Сняла трубку.
– Ирина, это правда? – голос дрожал.
– Да, Валентина Петровна. Квартира сдана туристам на лето. С июня по август.
– Ты понимаешь, что делаешь? – голос сорвался на крик. – Ты выгоняешь семью Олега!
– Я никого не выгоняю. Я просто сдаю своё жильё.
– Твоё?! – она взвизгнула. – Олег платит ипотеку!
– Олег платит половину, – сказала я. Устала. Очень устала от этого разговора. – Я плачу вторую. По 25 тысяч каждый. Это наша квартира. И мы решили её сдавать.
– Олег со мной согласен! Это твоя блажь! Твоя прихоть!
Я посмотрела в сторону комнаты. Олег стоял в дверях. Бледный. Смотрел в пол.
– Тогда пусть он сам с вами и разговаривает, – сказала я.
Протянула ему телефон. Он смотрел на него как на змею. Не брал.
– Олег! – кричала свекровь в трубке. – Сынок! Ты же не дашь меня в обиду!
Олег стоял. Молчал. Потом развернулся и ушёл в комнату. Закрыл дверь.
Я поднесла телефон к уху:
– Валентина Петровна, разговор окончен.
И положила трубку.
Стояла на кухне. Руки тряслись. Сердце колотилось. Но внутри была тишина. Спокойная. Холодная. Правильная тишина.
***
Весна прошла в холодной войне. Олег дулся. Свекровь названивала, требовала отменить договор.
– Туристам заплатим неустойку! – говорила она.
– Неустойка – 100 тысяч, – сказала я. – Вы готовы столько дать?
Она повесила трубку.
Мне нужно было решить, где мы с Олегом проведём лето. Я поговорила с коллегой Светой. У её мамы пустовала комната на окраине – сын уехал учиться.
– Можем пожить у вас? – спросила я. – Заплатим.
– Да бери бесплатно, – сказала Света. – Маме одной скучно.
Я настояла на десяти тысячах в месяц. Света согласилась. Комната крошечная, мебель старая, до моря полчаса на автобусе. Но это лучше, чем ничего. И главное – дёшево. Я сдаю квартиру за 60 тысяч, плачу 10. В плюсе на 50 тысяч в месяц. 150 тысяч за лето чистыми.
Первого июня приехала семья из Москвы. Муж, жена, двое детей. Вежливые, тихие. Расплатились сразу за весь срок. 180 тысяч легли на мою карту.
Я перевела деньги на накопительный счёт и выдохнула.
Мы с Олегом переехали к маме Светы. Он молчал три дня. Ходил мрачный, на вопросы отвечал односложно. Я не настаивала. Просто жила своей жизнью – ходила на работу, вечером сидела с Светиной мамой на кухне, пила чай.
***
Двадцатого июня я была на работе. Совещание. Обсуждали квартальный отчёт. Телефон завибрировал. Олег. Я сбросила. Через минуту снова. Опять сбросила.
Третий звонок. Я извинилась, вышла в коридор:
– Что?
– Ира, – голос срывался, – у нас проблема. Большая.
– Какая?
– Мама с папой у нашего подъезда. С чемоданами. С Лёшей и Наташей. С детьми. Все.
Я замерла. Коридор поплыл. Схватилась за стену.
– Что? – переспросила я. – Они же... я же предупреждала...
– Приехали! – голос его дрожал. – Говорят, думали, ты шутишь. Что это несерьёзно. Что семью не выгоняют из-за денег. Я им сказал, что мы снимаем комнату на окраине, а квартира занята туристами. Они не поверили. Приехали проверить.
Я закрыла глаза. Дышала. Раз. Два. Три.
– Ира, ну что мне делать?! – он почти кричал. – Они на улице стоят! С вещами! Дети плачут!
– Олег, – сказала я, – я предупреждала. За несколько месяцев. Квартира занята. Туристы живут. У них договор. Я не могу их выгнать.
– Но родители же! Им некуда!
– Пусть снимут жильё. Или едут домой.
– У них билеты обратно на конец августа! Невозвратные!
– Это их проблема, – сказала я. – Они приехали без предупреждения. Я говорила, что квартира сдана. Ты говорил, что мы сами снимаем комнату на окраине. Они не послушали.
– Ты... – он дышал тяжело в трубку. – Ты серьёзно? Ты их на улице оставишь?
– Я никого не оставляю. Я предупредила. Они не поверили. Это их выбор.
– Мама плачет! – крикнул он. – У подъезда плачет! При людях! Говорит, что ты врала про туристов!
– Пусть поднимется и позвонит в дверь, – сказала я холодно. – Туристы откроют. Тогда поймёт, что я не врала.
Он замолчал.
– Олег, – я сжала телефон, – им нужно снять жильё. Сейчас. Пока есть варианты. Вечером уже ничего не найдут.
– Сколько это стоит?!
– 30-50 тысяч в месяц за комнату. Или квартиру за 60-100.
– Это же... – он замолчал. Считал. – 90-150 тысяч за три месяца!
– Да, – сказала я. – Или 180-300 за квартиру. Именно поэтому я сдаю нашу. Чтобы мы не теряли эти деньги, а получали.
Он молчал. Дышал.
– Я не могу, – сказал он. – Не могу им отказать.
– Тогда сними им сам, – сказала я. – На свои деньги.
– У меня нет таких денег!
– У меня тоже, – сказала я. – Поэтому я сдаю квартиру. А ты решай сам, что делать с родителями.
Я отключилась. Стояла в коридоре. Ноги ватные. Руки тряслись. Внутри всё сжалось – страх, что сорвусь, поеду, открою дверь, впущу. Три года так делала. Всегда впускала. Всегда прогибалась.
Но я вспомнила. 270 дней. Девяносто дней в год. Борщи по три часа в сорокаградусную жару. Оливье как в столовой. Пустой холодильник. «Ты не позаботилась». Раскладушка три года подряд. Вещи в коробках. День рождения Виктора – восемнадцать часов на ногах.
Я положила телефон в сумку. Глубоко вдохнула. Выдохнула. И вернулась в переговорную.
– Извините, – сказала я. – Где мы остановились?
Коллега посмотрел на меня странно – видимо, лицо было не очень. Но продолжил доклад.
***
Вечером я пришла в съёмную комнату. Олег сидел на краю кровати. Лицо каменное. Глаза красные.
– Родители сняли комнату, – сказал он. Не глядя на меня. – В частном секторе. За 40 тысяч в месяц. Три месяца. 120 тысяч отдадут.
Я кивнула. Прошла к окну. Посмотрела на грязный двор, покосившийся забор. Наша квартира была в центре, с видом на море. Здесь вид на двор с мусорными баками.
– Мама плакала, – добавил он. – Два часа плакала. Говорит, ты её предала.
Я повернулась к нему:
– Я её не предавала. Я просто перестала быть бесплатной служанкой.
– Это моя мать! – он вскочил. – Она меня родила! Воспитала!
– И моя квартира! – ответила я. – Которую я покупала на свои деньги! Половину ипотеки плачу я! Каждый месяц! 25 тысяч! И я имею право решать, что с ней делать!
– Ты бессердечная! – крикнул он. – У тебя нет души!
Я посмотрела на него. Долго. Потом сказала тихо:
– У меня есть душа. Она просто устала быть половой тряпкой для твоей семьи.
Он побледнел. Открыл рот. Закрыл. Схватил куртку и вышел. Хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
Я осталась одна в чужой комнате. Села на старый диван. Пружины впивались в спину. Взяла телефон. Открыла банк.
180 тысяч на счету. От туристов. Предоплата за лето. Минус 30 тысяч на комнату за три месяца. 150 тысяч чистыми.
Я не плакала. Просто сидела и смотрела на цифры. На эти цифры, которые стоили мне скандала с мужем, слёз свекрови и, возможно, моего брака.
Но я не жалела. Совсем.
***
Лето прошло в молчании. Олег почти не разговаривал. Ездил к родителям каждый день. Возвращался поздно. Ложился на диван спиной ко мне.
Я жила своей жизнью. Работала. По вечерам сидела с мамой Светы на кухне, пила чай, болтали ни о чём. Первый раз за три года у меня было лето. Моё лето. Я ходила на море по выходным. Читала книги. Спала сколько хотела.
Туристы жили в квартире аккуратно. Раз в месяц я заезжала проверить – всё было идеально.
В конце июля Олег пришёл вечером с какой-то решимостью в глазах. Сел напротив меня.
– Ира, нам надо поговорить.
Я отложила телефон.
– Я не могу так больше, – сказал он. – Я не могу жить с человеком, который вот так поступает с моей семьёй.
– Ясно, – сказала я.
– Я хочу развестись.
Я кивнула. Странно, но внутри ничего не сжалось. Наоборот. Что-то расправилось. Свободно стало.
– Хорошо, – сказала я. – Квартира?
– Твоя квартира, – он сказал это с ненавистью. – Я напишу отказ. Забирай её. Только чтобы я больше никогда не слышал про эту проклятую ипотеку.
– Хорошо, – повторила я.
Он встал. Собрал вещи. Ушёл к родителям в съёмную комнату.
***
В августе туристы уехали. Оставили квартиру в идеальном состоянии. Даже записку: «Спасибо! Прекрасный отдых!»
Я зашла в пустую квартиру. Тихо. Пахнет чистым бельём. Никого нет. Только я.
Я прошлась по комнатам. Открыла шкаф – мой шкаф. Места полно. Никаких чужих чемоданов. Легла на кровать – мою кровать. Раскинула руки. Простор.
Через неделю Олег подписал отказ от квартиры у нотариуса. Теперь она полностью моя. Ипотека, теперь в 50 тысяч в месяц – тоже моя. Одна плачу.
И знаете что? Я счастлива.
***
Прошло два месяца. Свекровь так и не позвонила. Олег подал на развод. Бумаги подписали без скандалов. Он съехал к родителям в Воронеж.
Соседка рассказала: встретила Валентину Петровну. Та жаловалась, какая я стерва. Сына выгнала, квартиру отсудила, семью разрушила.
Я слушала и кивала.
А потом открыла банк. 150 тысяч заработала за лето. Хватит на три месяца ипотеки. Первый раз за три года отдохнула летом. Наконец - то теперь буду спать в своей кровати. Не варить борщи по три часа. Не слушать про столовую и про то какая я хозяйка.
Осенью подписала новый договор с агентством – на следующее лето. Туристы уже забронировали. Теперь 80 тысяч в месяц.
Квартира теперь моя. Полностью моя. Я одна плачу ипотеку. Да, тяжелее финансово. Но зато летом я сдаю её и зарабатываю. Зимой живу одна – никто не храпит рядом, никто не защищает маменьку. Тишина. Покой. Свобода.
Я развелась. Осталась одна с ипотекой в 50 тысяч. Бывший муж называет меня стервой. Его мать всем рассказывает, какая я жадная.
Только вот теперь думаю: правильно я сделала или есть доля истины?