Предыдущая часть:
Лариса присмотрелась и с удивлением узнала в нём Матвея — бывшего коллегу Артёма. Он пару раз заезжал к ним домой за забытыми документами. Они даже болтали о детях — у Матвея была маленькая дочка. Но сейчас он был неузнаваем: впалые щёки, небритое лицо, взгляд, полный отчаяния и ярости.
— Вы все тут в сговоре! — выкрикнул он хриплым, надорванным голосом, шатаясь. — Он всё подстроил! Уничтожил мою жизнь! Вышвырнул, подставил, оболгал! Из-за твоего мужа я остался без работы!
— Охрана! Уберите этого психа! — рявкнула Эльвира, но в её голосе сквозил неподдельный испуг.
— У меня дочь! Смертельно больна! — мужчина сделал шаг к ней. — А вы тут пируете! Дай денег на лечение! Это из-за вас! Из-за него!
На шум выскочил на террасу Артём в сопровождении двух охранников.
— Немедленно вышвырните его! — скомандовал он, даже не глядя на Матвея.
— Вот как ты заговорил! — завопил Матвей, и его крик привлёк внимание гостей из открытых дверей зала. — А ведь были времена, когда ты на коленях умолял меня покрывать твои аферы! Чтобы никто, особенно твой драгоценный тесть, ничего не узнал! Это твоя благодарность?!
— Что происходит? — в проёме двери появился сам именинник, Геннадий Станиславович, хмурый и настороженный.
— У меня есть доказательства! — не унимался Матвей, видя, что вокруг собираются люди. — Все махинации с бюджетами, все откаты! Каждый наш разговор записан! Думал, ты в безопасности? Стоит мне обнародовать эти записи…
— Он бредит! Не слушайте его! — перебил Артём, бросая умоляющий взгляд на тестя. — Он мстит за увольнение! Больной человек!
— Замолчать это будет непросто, — из тени колонны вышел Роман, держа в руке телефон. — Я всё записал. И уже загрузил в облачное хранилище. Так что, если что, полиция сможет разобраться не только с махинациями вашего зятя, но и с историей о незаконном отъёме квартиры. Думаю, остальным гостям будет интересно узнать, с кем они сидят за одним столом.
— О чём речь? — вперёд протиснулся мужчина с усами, ровесник именинника. — Я следователь из прокуратуры. Объясните.
— Все вы из одной кормушки, — холодно усмехнулся Роман.
Следователь лишь поднял бровь, но не стал комментировать.
— Я не против послушать этого человека, — проговорил он, обводя взглядом Артёма и Матвея. — Отпустите его. Пусть говорит.
— Максим Сергеевич, да это же просто завистники! — заволновался Артём. — Недоброжелатели, которые обманным путём пробрались на праздник, чтобы очернить меня и испортить торжество Геннадию Станиславовичу!
— Погоди, — тесть тяжело положил руку на плечо зятя, и тот замолчал. — Если человеку есть что сказать, пусть говорит. Оправдаться ты всегда успеешь.
— Он врёт! Просто ненавидит меня! — уже без прежней уверенности выкрикнул Артём.
— Я сейчас его слушаю, а не тебя, — твёрдо сказал Геннадий Станиславович. — Приведите его сюда. Узнаем, что он скажет.
Матвей, отряхнувшись, подошёл ближе. На его рубашке не хватало пуговиц, сорванных охранниками.
— Ваш зять, — начал он, глядя прямо на юбиляра, — годами использовал имя вашей компании, а теперь и ваше собственное, как прикрытие для своих тёмных делишек. Брал откаты, продавливал решения через подкупленных чиновников, вёл двойную бухгалтерию в своём отделе.
— И вы можете это доказать? — спросил Геннадий Станиславович, не отводя пристального взгляда.
— Всё записано. Копии документов — тоже. Вы сами всё увидите, если начнёте внутреннюю проверку. Достаточно просто копнуть.
— Почему молчали раньше? — спросил следователь.
— А кто бы меня стал слушать? — горько усмехнулся Матвей. — Я пытался поговорить при увольнении — меня выставили сумасшедшим и вора. А сейчас… сейчас у моей дочери смертельный диагноз. Я пришёл сюда не шантажировать. Я пришёл, чтобы пристыдить. Надеялся, что хоть капля совести проснётся. Верните мне работу. Я нуждаюсь в деньгах на лечение.
Наступила тяжёлая пауза. Геннадий Станиславович смотрел то на бледнеющего зятя, то на измождённого Матвея.
— Хорошо, — наконец сказал он устало. — Завтра утром приходите ко мне в кабинет. Пропуск будет ждать на проходной. Мы во всём разберёмся.
— Спасибо, — прошептал Матвей, и его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. Гора с плеч, но сил не осталось совсем.
Следователь Максим Сергеевич, наблюдавший за сценой, кивнул:
— Я вас провожу до машины и отвезу, куда надо. На сегодня хватит впечатлений.
Они ушли. Артём стоял как громом поражённый, под тяжёлым, разочарованным взглядом тестя. Роман, понимая, что им с Ларисой пора уходить, всё же замер, наблюдая за развязкой. И в этот момент к нему приблизился Пётр Игнатьев, бывший партнёр его отца. Мужчина был бледен и серьёзен.
— Послушай, парень, — тихо, но настойчиво заговорил он. — То, что случилось с твоим отцом и женой… это был страшный, но несчастный случай. Не вороши прошлое. Ни к чему хорошему это не приведёт.
— А почему вы тогда скрылись с места аварии? — так же тихо, но не отводя глаз, спросил Роман. — И что произошло на той встрече с моим отцом за час до его гибели? У меня есть записи. У отца была привычка всё фиксировать.
Это был блеф. Старый планшет отца давно не включался. Но удар попал в цель. Игнатьев заметно побледнел ещё больше.
Игнатьев прошипел, едва сдерживая ярость:
— Ты ничего не понимаешь! Зачем притащился сюда? Чтобы меня опозорить?
— Я — не моя мать, которую вы так легко обманули, — спокойно, но твёрдо сказал Роман. — Придётся отвечать. Я лично видел вас на месте аварии. И до сих пор не понимаю, как вы там оказались раньше всех.
— Это не твоё дело! Дело давнее, тебе никто не поверит!
— Срок давности по заказному убийству ещё не истёк, — отчеканил Роман. — Лариса, пошли. Нам здесь больше нечего делать.
Они развернулись и направились к беседке, где их уже ждали перепуганные мастерицы. Со стороны террасы доносились звуки разрастающегося скандала. Геннадий Станиславович, больше не сдерживаясь, кричал на зятя:
— Посмел прикрываться мной и моим именем?! Мы это подробно изучим!
— Папа, это же мой муж! — взвизгнула Эльвира.
— Ещё как посмел! — гремел юбиляр. — Думал, за моей спиной можно безнаказанно рыть яму? Не выйдет! Завтра же подаёшь на развод, иначе лишу тебя всего, включая наследства!
— Ты не можешь так поступить!
— Могу и поступлю! А ещё с завтрашнего дня в компании — тотальный аудит. Если твой проходимец украл хоть рубль, он сядет. Надолго.
Лариса не стала слушать дальше. У неё и своих планов было достаточно — она твёрдо решила подать в суд за квартиру и теперь знала, что шансы на победу есть.
Вслед за ними в беседку, смущённая и растерянная, прибежала Яна. Она заверила, что работа будет оплачена полностью, и умоляла никому не рассказывать о произошедшем. Несмотря на публичный скандал, Геннадий Станиславович намеревался максимально локализовать позор.
На следующее утро Матвей, нервничая, всё же явился в кабинет к Геннадию Станиславовичу. Его встретил усталый, постаревший за ночь человек.
— Ну и кашу заварили, — вздохнул хозяин кабинета. — Принесли свои доказательства?
— Да, — Матвей протянул флешку. — Здесь всё: даты, документы, записи разговоров. Если хотя бы десятая часть правда…
— Неужели я был так слеп? — с горьким недоумением проговорил Геннадий Станиславович, глядя в окно. — За годы в бизнесе я думал, что научился видеть людей насквозь.
— У вас есть дочь, — осторожно заметил Матвей. — Это делает любого человека уязвимым. И мне… мне правда очень нужна работа. Любая.
— Хорошо, — кивнул тот после паузы. — Идите в отдел кадров. Будете участвовать в аудите в качестве специалиста. Если всё подтвердится… консультантом в группе внутреннего аудита не хотите поработать? Зарплата будет достойная, хватит на лечение. А там посмотрим.
— Спасибо, — прошептал ошеломлённый Матвей, и его глаза наполнились влагой. — Вы не пожалеете.
Он почти вылетел из кабинета, не в силах сдержать охватившее его волнение. Едва оказавшись в коридоре, он набрал номер жены. Услышав новости, та расплакалась от счастья прямо в трубку, и этот смех сквозь слёзы стал для него лучшей наградой. С новыми силами он отправился в отдел кадров. Несмотря на свой потрёпанный, почти бродяжий вид, его приняли без лишних вопросов — видимо, сверху уже поступили соответствующие указания.
Проверка, инициированная Геннадием Станиславовичем, шла стремительно. Уже через пару дней против Артёма было возбуждено уголовное дело о растрате в особо крупном размере и злоупотреблении полномочиями. Его арестовали прямо в здании аэропорта, когда он в панике пытался улететь в отпуск, якобы согласованный. Эльвира, бывшая с ним, устроила истерику: кричала, цеплялась за руки конвоиров, рыдала. Но это не помогло — мужа увели под белы руки, а её попросили не мешать работе правоохранителей.
Лариса, узнав об аресте из новостной ленты, в тот же день поехала к следователю Максиму Сергеевичу. В его кабинете пахло кофе и старой бумагой.
— Я хочу подать дополнительное заявление, — чётко сказала она, садясь напротив. — О мошенничестве. Он не просто выгнал нас — он обманным путём завладел совместно нажитым имуществом, оставив меня с ребёнком без крыши над головой.
— Конечно, пишите, — кивнул следователь, подавая ей чистый бланк. — Но сразу предупреждаю: большая часть имущества, нажитого преступным путём, будет конфискована в доход государства и продана с торгов. Шансы вернуть именно ту квартиру… невелики.
— Для меня это вопрос принципа, — покачала головой Лариса, принимая ручку. — Не деньги. Я борюсь не за квадратные метры, а за справедливость. Чтобы сын видел, что подлость не остаётся без ответа. Чтобы сама наконец почувствовала, что может постоять за себя.
Она вышла из здания, наполненная не злорадством, а холодной, спокойной уверенностью в своей правоте. Она боролась не за квадратные метры, а за справедливость, за то, чтобы жизнь вразумляла тех, кто уверовал в свою безнаказанность.
Через неделю, по вновь открывшимся обстоятельствам, было возобновлено давно закрытое дело о смертельном ДТП с участием Василия Зимина и его невестки. Старый планшет отца, который Роман всё же отнёс в сервис, удалось оживить. В нём действительно обнаружились краткие, но красноречивые голосовые заметки о последней, крайне напряжённой встрече с партнёром. А показания новых свидетелей, разысканных следователями, уверенно указали на присутствие Петра Игнатьева в толпе зевак сразу после катастрофы.
Под грузом неопровержимых улик и под угрозой ещё более серьёзной статьи Игнатьев сломался и пошёл на сделку со следствием, дав подробные показания. История, наконец, обрела чёткие, чудовищные очертания. Василий Зимин вёл успешную судебную тяжбу с могущественным конкурентом, пытаясь отстоять ключевой подряд. Противник, понимая бесперспективность дела в правовом поле, вышел на его партнёра, Петра Игнатьева, предложив тому «решить вопрос» в обмен на полный контроль над фирмой и долю в будущих проектах. Исполнение Игнатьев поручил своему личному водителю, бывшему гонщику. Тот на обледеневшем шоссе виртуозно спровоцировал лобовое столкновение, после чего бесследно скрылся. Сам Игнатьев ехал следом, желая лично удостовериться в результате, потому и оказался на месте одним из первых. Гибель Алёны, жены Романа, действительно стала для него шоком — он был уверен, что в машине лишь один Василий. В этом была горькая правда его слов Роману о «несчастной случайности».
Дело переквалифицировали. Водитель Зимина, годами мучившийся кошмарами с полным ужаса взглядом молодой женщины, дал исчерпывающие показания. На суде он рыдал, молил о прощении. Заказчик и исполнитель получили по заслугам.
Роман, выходя со слушаний, казался опустошённым, но не сломленным. Лариса, ждавшая его у здания суда, с тревогой смотрела на его бледное, уставшее лицо, боясь потревожить свежие раны.
— Всё закончилось, — тихо сказал он, подходя к ней. И в его глазах, помимо усталости, появился лёгкий, освобождающий свет. — Знаешь, твой переезд в деревню перевернул не только жизнь бабушек с коклюшками. Он перевернул и мою. Мама годами делала вид, что всё позади. И я играл в эту игру. Но сейчас… сейчас наконец-то можно по-настоящему дышать.
— Я так рада за вас, — прошептала Лариса, беря его руку. — И за нас.
— Между нами больше нет призраков, — Роман остановился и повернулся к ней. Взгляд его был тёплым и твёрдым. — Лариса, выйдешь за меня?
Она не сразу нашла слова, просто кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу.
— Да, — наконец выдохнула она. — Согласна. Только обещай мне одно: никаких тайн. Никогда. Ни за моей спиной, ни ради моего же блага.
— Обещаю, — без колебаний ответил Роман, и его улыбка стала по-настоящему счастливой. — Никаких тайн. Только честная дорога вперёд.
Через три месяца они сыграли скромную, но душевную свадьбу в деревенском клубе, который к тому времени стараниями Ларисы и её подруг превратился в уютный центр местной жизни. Роман, не раздумывая, усыновил Мишу, который к тому моменту уже давно звал его папой. А ещё через год в их доме, отремонтированном, тёплом и полном смеха, раздался звонкий крик новорождённой дочки. Их жизнь, такая неустойчивая ещё год назад, теперь обрела прочный, счастливый смысл.