Выписка лежала на столе. Восемьдесят семь тысяч рублей. Списано за четыре месяца.
Я смотрела на строчки. Название магазинов. Даты. Суммы. Каждая покупка — как удар.
Листала дальше. Листала и не верила. Сто двадцать три операции. Сто двадцать три раза кто-то тратил мои деньги. Кто-то, кому я доверяла.
– Катя, ты чего такая? — Андрей зашёл на кухню, взял яблоко из вазы.
Я подняла голову. Посмотрела на него. На лицо, которое знала восемь лет. На руки, которые держали моё свидетельство о браке. На человека, с которым родила ребёнка.
– Восемьдесят семь тысяч. За четыре месяца.
Он остановился. Откусил яблоко. Жевал медленно. Смотрел на меня без эмоций.
– Ну и что?
– Это моя карта. Дополнительная. Я тебе давала для срочных расходов.
– Это и были срочные расходы.
Я подвинула выписку к нему. Указала пальцем на строчки.
– Духи за двенадцать тысяч. Ресторан "Panorama" — восемь тысяч пятьсот. Бензин на двадцать литров — тысяча двести. У нас нет машины, Андрей.
Он пожал плечами. Положил огрызок в мойку.
– Заправлял машину друга.
– Духи за двенадцать тысяч — тоже другу?
– Катя, я не обязан тебе отчитываться.
Внутри что-то сжалось. Я сжала пальцы. Ногти впились в ладони.
– Это моя карта.
– А ты кто? — Он сел напротив. Локти на стол. Посмотрел мне в глаза. — Ты же всё равно дома сидишь. Чего тебе жалко?
Восемь лет назад я работала менеджером в торговой компании. Отдел закупок. Зарплата — семьдесят тысяч рублей. Премии. Командировки. Карьерный рост.
Андрей тогда работал в автосалоне. Менеджером по продажам. Зарплата — сорок пять тысяч плюс процент. Иногда приносил шестьдесят. Иногда — тридцать.
Мы познакомились в кафе. Я пила кофе после работы. Он подсел за соседний столик.
– Можно?
– Можно.
Мы разговорились. О работе. О жизни. О планах. Он был обаятельным. Улыбался легко. Шутил. Говорил комплименты.
Через три месяца он сделал предложение. Я согласилась. Мы расписались в декабре две тысячи восемнадцатого. Зимняя свадьба. Белое платье. Фотографии в снегу.
После свадьбы я носила его фамилию. Он переехал ко мне. Я жила в двушке. Купленной на свои деньги. Ипотека была закрыта за полгода до свадьбы.
Платила за квартиру я. Коммунальные — я. Продукты — я. Ремонт делала на свои. Обои. Пол. Новая сантехника. Восемьдесят тысяч на всё.
– Когда родится ребёнок, — говорил он, — ты останешься дома.
Я кивала. Соглашалась. Думала: временно. Год-полтора. Потом вернусь.
Через три года, в две тысячи двадцать первом, я забеременела. Ушла в декрет в июне. Родила дочь в феврале две тысячи двадцать второго. Машу.
Андрей тогда уже зарабатывал восемьдесят тысяч. Перешёл в другой автосалон. Продавал премиум-сегмент. Приносил стабильно. Иногда сто.
– Зачем тебе работать? — спрашивал он. — Я всё покрываю.
Покрывал. Коммунальные — оплачивал. Продукты — покупал. Одежду для дочери — покупал. Игрушки. Подгузники. Всё необходимое.
Но на меня давал пятнадцать тысяч в месяц.
– На что тебе больше? — удивлялся он. — Ты же дома. Тебе не на что тратить.
Я не спорила. Экономила. Покупала себе вещи раз в год. В январе. Когда распродажи. Джинсы за тысячу двести. Футболка за пятьсот. Кроссовки за две тысячи.
Не ходила в кафе. Не встречалась с подругами. Не покупала косметику. Пятнадцать тысяч — это ничего, когда у тебя есть ребёнок. Когда ребёнку нужны книги. Когда ребёнку нужен врач. Когда ребёнку нужны витамины.
Я откладывала. По пять тысяч в месяц. Иногда по три. За три года накопила сто тридцать тысяч.
А два года назад Андрей попросил:
– Оформи на меня дополнительную карту. Вдруг срочно нужно будет.
Я не стала спрашивать зачем. Оформила. Положила на карту тридцать тысяч. Из своих накоплений. На случай, если ему действительно срочно понадобится.
Он снял двадцать пять через неделю.
Я увидела смс из банка. Позвонила ему.
– Что случилось?
– Ничего. Машину другу починить помог.
Голос был спокойный. Уверенный. Я не стала спорить. Друг. Помощь. Нормально.
Положила ещё двадцать. Через месяц он снял пятнадцать.
– На что? — спросила я.
– На подарок коллеге. День рождения.
Я снова не стала спорить. Работа. Коллектив. Надо поддерживать отношения.
Положила ещё тридцать. Он снял двадцать восемь.
– Бензин. Заправил машину друга.
Я молчала. Клала деньги. Он снимал. Я не проверяла. Доверяла. Думала: он же мой муж. Зачем проверять мужа? Зачем сомневаться в человеке, с которым живёшь восемь лет? С которым родила ребёнка? С которым планируешь старость?
А вчера пришло уведомление из банка. Долг по карте: восемьдесят семь тысяч рублей. Минимальный платёж: восемь тысяч. Пени. Проценты.
Я открыла приложение. Заказала выписку. Подробную. За четыре месяца.
Сто двадцать три операции.
– Ты же всё равно дома сидишь, — повторил Андрей. — Чего тебе жалко?
Я смотрела на него. На мужа. На отца моего ребёнка. На человека, который восемь лет назад обещал беречь меня.
– Я дома сижу, потому что с ребёнком кто-то должен быть.
– Вот и сиди. А карту мне дай нормально использовать.
– Для чего тебе двенадцать тысяч на духи?
Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на улицу. Руки в карманах. Спина ровная.
– Не твоё дело.
– Это моя карта.
– Ты же не работаешь. — Он повернулся. — Откуда у тебя деньги?
Я замолчала. В горле встал ком. Я сглотнула. Попыталась говорить ровно.
– Это мои накопления.
– Какие накопления? — Он засмеялся. — Ты десять лет назад накопила?
– Я копила. Из тех пятнадцати тысяч. Которые ты мне даёшь.
Он смотрел на меня. Секунды три. Потом засмеялся громче.
– Из пятнадцати? Да ты и на себя-то не тратишь. Ходишь в старье.
Я посмотрела на себя. Джинсы. Три года. Протёрлись на коленях. Футболка. Серая. Выцвела после стирок. Кроссовки. Подошва стёрлась.
– Потому что копила.
– На что?
– На случай, если что-то случится.
Он подошёл ближе. Сел. Локти на стол. Посмотрел в глаза.
– Я тебе даю деньги. Ты здесь живёшь. Кормлю. Одеваю. А ты мне — «это моя карта».
– Я не одеваюсь. Я хожу в старом. Потому что ты даёшь пятнадцать тысяч. Я на дочь трачу.
– Ну вот и трать. Зачем ты мне даёшь карту и потом контролируешь?
– Я не контролирую. Я просто увидела восемьдесят семь тысяч.
– И что? — Он откинулся на спинку стула. — Восемьдесят семь тысяч за четыре месяца. Это по двадцать тысяч в месяц. Подумаешь.
В висках застучало. Я сжала кулаки под столом.
– Это мои деньги.
– Ты не работаешь. У тебя нет денег.
– Я работаю. Я с ребёнком.
Он махнул рукой. Отмахнулся. Как от мухи.
– Это не работа. Работа — это когда приносишь деньги.
– Я приносила. Восемь лет назад. Семьдесят тысяч. Больше, чем ты.
– Восемь лет назад. — Он усмехнулся. — Сейчас какой год?
– Две тысячи двадцать шестой.
– Вот именно. Восемь лет прошло. Ты сидишь дома. Не работаешь. Живёшь на мои деньги.
– Я бы работала, но кто с Машей сидеть будет?
– Наймём няню.
– А на что? — Я подалась вперёд. — Я зарабатывала семьдесят. Няня стоит пятьдесят. Зачем мне работать, чтобы двадцать приносить?
– Вот именно. — Он встал. — Поэтому сиди дома. И не учи меня, куда тратить деньги.
Он вышел из кухни. Хлопнул дверью. Я осталась сидеть. Смотрела на выписку. На цифры. На строчки.
Думала: как так получилось? Как я дошла до этого? До того, что мой муж тратит мои деньги и кричит, что это его право?
Вечером Маша легла спать. Я умыла её. Почитала сказку. Поцеловала в лоб. Выключила свет.
Вернулась на кухню. Открыла приложение банка. Посмотрела все операции по карте за четыре месяца.
Сто двадцать три операции.
Я взяла блокнот. Ручку. Выписала самые крупные:
15 января, четверг: – 12 000 руб. Магазин "Элитная парфюмерия". 15:43.
22 января, суббота: – 8 500 руб. Ресторан "Panorama". 20:17.
3 февраля, четверг: – 5 000 руб. Такси. Аэропорт Шереметьево. 18:22.
8 февраля, понедельник: – 7 000 руб. Цветочный салон "Роза". 11:05.
10 февраля, среда: – 4 800 руб. Кофейня "Coffee Bean". 14:30.
Я подсчитала. Только эти пять операций — тридцать семь тысяч триста.
Взяла телефон. Открыла календарь.
15 января. Четверг. Андрей пришёл домой в десять вечера. Я спросила: где был? Он ответил: задержался на работе. Сделка сорвалась.
Я поверила. Поцеловала. Согрела ужин.
А он в 15:43 покупал духи за двенадцать тысяч.
22 января. Суббота. Он уехал утром. Сказал: встреча с друзьями. Футбол смотреть. Вернулся в полночь. Пах алкоголем.
Я помогла ему раздеться. Уложила в кровать.
А он в 20:17 был в ресторане "Panorama". Восемь тысяч пятьсот рублей. Одному не ужинают на такую сумму.
3 февраля. Четверг. Он сказал утром: поздно приду. Клиент важный. Проводить в аэропорт надо.
Я кивнула. Пожелала удачи.
А он в 18:22 брал такси из Шереметьево. Не в Шереметьево. Из Шереметьево. Кого-то встречал?
8 февраля. Понедельник. День святого Валентина.
Он подарил мне открытку. Бумажную. С сердечком. Без подписи.
– Извини, — сказал он. — Цветы дорого. Кризис.
Я улыбнулась. Поблагодарила. Поставила открытку на полку.
А он в 11:05 купил цветы за семь тысяч рублей. По моей карте.
Я закрыла блокнот. Положила ручку. Закрыла глаза.
Открыла снова. Посмотрела на телефон. Набрала номер цветочного салона. Из выписки.
– Салон "Роза", здравствуйте.
– Здравствуйте. Скажите, у вас есть записи покупок за восьмое февраля?
– По какой причине интересуетесь?
– Мой муж покупал цветы. Хочу узнать, какие.
– Одну секунду. — Пауза. — Восьмое февраля. Время одиннадцать ноль пять. Букет из двадцати пяти роз. Красных. С зеленью. Упаковка премиум.
– Спасибо.
Я положила телефон.
Двадцать пять роз. Красных. Не для матери.
Андрей пришёл в одиннадцать. Разделся в прихожей. Прошёл мимо меня на кухню. Открыл холодильник.
– Ты ещё не спишь?
Я молчала. Смотрела на него. На спину. На плечи. На руки.
– Я посмотрела все операции, — сказала я тихо.
Он достал йогурт. Закрыл холодильник. Обернулся.
– И?
– Восьмое февраля. Семь тысяч на цветы. Двадцать пять красных роз. Ты мне подарил открытку.
Он открыл йогурт. Взял ложку из сушилки.
– Ну и что?
– Кому ты дарил цветы за семь тысяч?
– Матери.
– Твоей матери? Двадцать пять красных роз?
– Да. А что такого?
Я встала. Подошла к нему.
– Ты мне сказал, что цветы дорого.
– Дорого. — Он ел йогурт. Медленно. Смотрел на меня. — Поэтому тебе открытку купил.
– А матери — за семь тысяч.
– Мать одна. Ей можно.
В груди что-то сжалось. Я отступила.
– А я?
– Ты не одна. — Он поставил пустой стаканчик в мойку. — Ты со мной.
Он вышел из кухни. Я осталась стоять. Смотрела в раковину. На пустой стаканчик от йогурта.
Думала: это правда? Он так думает? Что я не заслуживаю цветов? Что я должна радоваться открытке? Что мои деньги — его деньги? А его деньги — только его?
Утром я проснулась в шесть. Андрей спал. Храпел тихо. Я встала. Оделась. Взяла телефон.
Вышла на кухню. Налила воду. Выпила стакан.
Открыла приложение банка. Посмотрела баланс карты. Минус восемьдесят семь тысяч. Проценты. Пени.
Набрала номер банка. Дождалась оператора.
– Банк, здравствуйте. Чем могу помочь?
– Здравствуйте. Я хочу заблокировать дополнительную карту.
– Номер карты?
Я продиктовала. Шестнадцать цифр. По памяти.
– Причина блокировки?
– Несанкционированное использование.
– Понятно. Карта заблокирована. Желаете что-то ещё?
– Нет. Спасибо.
Я положила телефон на стол. Посмотрела в окно. Светало. Серое небо. Снег шёл.
Вернулась в комнату. Легла в кровать. Закрыла глаза. Не спала. Лежала. Думала.
Андрей проснулся в восемь. Оделся. Позавтракал. Выпил кофе. Взял ключи. Ушёл.
Маша проснулась в девять. Я умыла её. Одела. Покормила кашей. Мы играли с куклами. Читали книжки. Смотрели мультфильмы.
Вечером Андрей пришёл злой. Хлопнул дверью. Бросил ключи на тумбочку. Прошёл на кухню.
– Что ты сделала?
Я стояла у плиты. Помешивала суп.
– С чем?
– С картой. Она не работает.
– Я заблокировала.
Он остановился посреди кухни. Смотрел на меня. Глаза сузились.
– Ты что?
– Заблокировала. Это моя карта.
– Разблокируй.
Я выключила плиту. Отложила ложку. Повернулась к нему.
– Нет.
– Я сказал — разблокируй.
– Нет.
Он подошёл ко мне. Близко. Я почувствовала запах его одеколона. Дорогого. Триста рублей за миллилитр.
– Катя, я серьёзно. Разблокируй сейчас же.
– Верни восемьдесят семь тысяч.
Он засмеялся. Коротко. Зло.
– Ты шутишь?
– Нет. Верни восемьдесят семь тысяч. Тогда разблокирую.
– Я не верну.
– Тогда карта останется заблокированной.
Лицо его покраснело. Шея тоже. Руки сжались в кулаки.
– Ты меня достала. Я тебя кормлю. Одеваю. Ты живёшь на мои деньги. В моей квартире.
– В моей квартире, — поправила я тихо.
– Что?
– Квартира моя. Я купила её до свадьбы. Ипотеку закрыла на свои деньги.
Он молчал. Дышал тяжело. Ноздри раздувались.
– Ты живёшь на мои деньги, — повторил он медленно. — И ты мне ещё указываешь?
– Ты тратишь мои деньги. Восемьдесят семь тысяч за четыре месяца.
– У тебя нет денег! — Он кричал. — Ты не работаешь! Ты сидишь дома! Ты ничего не делаешь!
Маша заплакала. Я услышала плач из детской. Пошла к ней. Андрей схватил меня за руку.
– Я с тобой разговариваю.
Я посмотрела на его руку. На пальцы на моём запястье. Потом посмотрела ему в глаза.
– Отпусти.
– Разблокируй карту.
– Отпусти меня. Сейчас.
Он отпустил. Я пошла в детскую. Взяла Машу на руки. Она прижалась ко мне. Всхлипывала.
– Тише, солнышко. Тише. Всё хорошо.
Андрей стоял в коридоре. Дышал тяжело. Смотрел на меня. На дочь.
– Ты пожалеешь, — сказал он тихо.
Я не ответила. Укачивала Машу. Пела тихо. Колыбельную.
Он развернулся. Пошёл в спальню. Хлопнул дверью.
На следующий день Андрей не разговаривал со мной. Утром встал. Оделся. Вышел. Не попрощался.
Вечером пришёл. Поужинал молча. Лёг спать.
Прошла неделя. Он не говорил со мной ни слова. Спал на диване. Уходил рано. Приходил поздно.
Деньги на карту не перечислял. Пятнадцать тысяч тоже не давал. Я жила на то, что осталось. Три тысячи восемьсот.
Я нашла объявление. Удалённая работа. Копирайтер. Двадцать тысяч в месяц. Написала письмо. Отправила резюме.
Через два дня мне ответили. Тестовое задание. Я написала ночью. Когда Маша спала. Отправила утром.
Меня взяли. Первая зарплата через две недели.
Я работала по ночам. С одиннадцати до трёх. Маша спала. Я писала тексты. Про мебель. Про путешествия. Про здоровье. Любые темы. Главное — деньги.
Андрей не замечал. Или делал вид, что не замечает. Он приходил. Ел. Спал. Уходил.
Карту я не разблокировала.
Прошло две недели. Мне пришла первая зарплата. Двадцать тысяч рублей. Я сходила в магазин. Купила продукты. Оплатила коммунальные. Осталось восемь тысяч.
Через месяц пришла вторая зарплата. Я купила Маше новую куртку. Себе — кроссовки. Первые за три года.
Андрей заметил.
– Откуда деньги?
– Я работаю.
– Где?
– Удалённо. Копирайтером.
Он молчал. Смотрел на меня. Потом усмехнулся.
– Двадцать тысяч? Нищенская зарплата.
– Хватает.
– Чтобы купить кроссовки?
– Чтобы не просить у тебя пятнадцать тысяч.
Он развернулся. Ушёл.
Прошло ещё две недели. Вечером он пришёл домой. Сел напротив меня. Посмотрел в глаза.
– Я съезжаю.
Я отложила телефон. Посмотрела на него.
– Хорошо.
– Ты даже не спросишь почему?
– Нет.
Он ждал. Я молчала. Он встал.
– Ты сделала из меня врага.
– Я заблокировала карту. Свою карту.
– Ты не доверяешь мне.
– Ты потратил восемьдесят семь тысяч моих денег. На духи. Рестораны. Цветы. Для кого-то другого.
– Ты всё выдумала.
– У меня есть выписка.
Он молчал. Потом пошёл в спальню. Начал собирать вещи. Рубашки. Джинсы. Обувь.
Я сидела на кухне. Слушала. Шорох ткани. Скрип шкафа. Стук чемодана.
Через час он вышел. Чемодан в руке. Куртка на плечах.
– Я уйду. Ты останешься одна. С ребёнком. Без денег.
– У меня есть работа.
– Двадцать тысяч? Это ничего.
– Хватает.
Он смотрел на меня. Ждал. Наверное, думал, что я заплачу. Что попрошу остаться. Что скажу: прости, разблокирую карту, давай начнём сначала.
Я молчала.
Он развернулся. Открыл дверь. Вышел. Хлопнул.
Я сидела на кухне. Смотрела на дверь. Слушала тишину.
Прошло три недели.
Андрей не звонил. Не писал. Не приходил.
Я устроилась на вторую подработку. Редактором. Ещё пятнадцать тысяч в месяц. Работала по ночам. Спала по пять часов. Но денег хватало.
Тридцать пять тысяч в месяц. Коммунальные. Продукты. Одежда для Маши. Игрушки. Книжки. Секция танцев.
Я даже начала откладывать. По семь тысяч в месяц.
Карту я не разблокировала. Долг в восемьдесят семь тысяч я гасила по частям. По пять тысяч в месяц. Проценты. Пени. Ещё год выплачивать.
Вчера пришло уведомление из банка. "Задолженность: семьдесят две тысячи рублей". Уменьшается.
Сегодня утром я проснулась в семь. Встала. Умылась. Посмотрела в зеркало.
Лицо спокойное. Глаза не красные. Не опухшие. Я не плакала. Даже один раз.
Маша проснулась в восемь. Я умыла её. Одела. Мы позавтракали. Кашей. С мёдом.
– Мама, а папа придёт?
– Не знаю, солнышко.
– А ты хочешь, чтобы пришёл?
Я задумалась. Посмотрела в окно. Снег шёл. Белый. Тихий.
– Не знаю.
Маша кивнула. Продолжила есть.
Вечером мы гуляли. В парке. Маша лепила снеговика. Я помогала. Нос из морковки. Глаза из пуговиц.
Мы вернулись домой. Я сварила суп. Мы поужинали вместе. Маша рассказывала про мультфильм. Про принцессу и дракона.
Я слушала. Кивала. Улыбалась.
Положила её спать. Почитала сказку. Поцеловала в лоб.
Вышла на кухню. Заварила чай. Села. Посмотрела в окно.
Восемьдесят семь тысяч он так и не вернул.
Но карта осталась заблокированной.
И я больше не жду, что он вернёт.
Я просто плачу долг. Работаю. Живу. Воспитываю дочь.
Одиноко не было. Одна — не значит несчастна. Одна — значит свободна.
Перегнула я тогда? Или правильно сделала?