Эллиону очень не понравилось, что ему понравились сладости. Теперь в голове вечно будет скрестись мерзкое осознание, что есть еда слаще вяленого мяса и ключевой воды. А ведь в дорогу брать лакомства — глупость несусветная. К тому же сахар делает людей слабыми, вялыми и зависимыми. Поджав губы, курьер наблюдает, как мальчишка закупается и гадает, что помешало мальцу сразу оплатить доставку. С другой стороны, цена будет скорректирована илмиритами высшего ранга. После долгих споров, брать ли дополнительную плату за вес «посылки».
Так что, пусть всё расчёты проведут они и родственники мальца.
Роан примерил походную одежду, зелёную с жёлтыми вставками, подстать осеннему лесу. Вздохнул и, поморщившись, перевёл внимание на тёмную и невзрачную. Яркие цвета удел аристократов и, конечно же, наёмные убийцы будут искать дурака, щеголяющего всеми цветами радуги. Тишь осталась в илмиритских подарках, но взяла вместительную сумку через плечо на широкой лямке. Со множеством кармашков и разными отделениями.
— Для травников. — Вяло пояснил торговец, почёсывая шею и хмуро поглядывая на Эллиона, стоящего позади ребятни.
Вид мрачного мужчины, с тяжёлым взглядом исподлобья, отбивает всякое желание подзаработать на детях. Мелюзга точно не заметит подвоха, а вот этот точно, а рожа у него такая, что сразу ясно — характер лютый.
Следом на рынке Роан купил меч, проще и короче трофейного, но целый и по руке. Трофейный же, замотав в тряпки по рукоять, спрятал в заплечный мешок. Новый, невзрачный, клинок в деревянных ножнах, занял место на поясе. Простая сталь, без хитростей, со следами от ударов молотом. Такие мечи делают быстро и массово. Спрос на них стабильный. Путешественники, отряды мелких дворян или просто крестьяне, желающие собрать ополчение для защиты.
Закончив с покупками, Роан, направился через толпу к выходу с рынка. Народ перед ним раскупается, отчего мальчишка расправляет плечи и выпячивает грудь. Люди же косятся на Эллиона, что мрачнее тучи идёт следом. Между ними вышагивает Тишь, уплетая пирожки с ягодами. Сумка покачивается и хлопает по спине и бедру.
— Куда мы идём? — Спросил Эллион. — Коней продают в другой стороне.
— Коней? — спросил Роан, полуобернувшись и вскинув бровь. — Нет, нет! Я хочу отдохнуть в хорошем месте! Принять ванну, переодеться в чистую одежду.
Эллион поперхнулся, глаза полезли из орбит. Технически, курьер имеет право бить груз, главное — не ломать.
— Слушай, курьер. — Сказал Роан, глядя на мужчину и остановившись. — Я понимаю, что мы торопимся и всё такое. Но давай просто хорошо отдохнём, пока тирионцы разбираются с арганитами. Одного дня будет достаточно!
— Хорошо. Один день. Утром мы уходим.
Эллион закатил глаза, посмотрел в небо. День только начался, и завтра обещается хороший дождь. Пожалуй, действительно, стоит набраться сил. Неспешно купить коня и повозку. Путь до долины можно проложить забытыми тропами и древними дорогами, в стороне от городов. Даже Танец можно переждать в одном из укрытий церкви.
Роан идёт, ориентируясь на чутьё. Точнее, на понимание, где селятся богатые и знатные горожане. Где улицы чище, а дома сделаны из красивого и крепкого кирпича. Там же обязаны быть постоялые дворы, где не побрезгуют остановиться благородные.
Сланцевые крыши сменились на черепичные, появились декоративные заборы, огораживающие высоченные дома. Вместо городской стражи за названными прохожими наблюдает наёмная охрана, оснащённая не в пример лучше.
Постоялый двор представляет собой короб из красного кирпича с покатой крышей, где в центре открытый двор. У входа стоит два амбала, лысые, с покрытыми шрамами черепами. Оба вперили взгляды в подходящего к двери Роана, словно увидели нечто немыслимое. Один небрежно толкнул парня в плечо.
— Проваливай, дрань...
Эллион среагировал, прежде чем сам это понял. Вывернул руку, коснувшуюся «посылки» и с показательной жестокостью ударил здоровяка в колено сбоку, так что ногу переломило с противным хрустом. Второй охранник завопил, замахнулся ударить и... ноги его оторвались от земли, а тело влетело в дверь. Выбило и рухнуло на пол перед стойкой управляющего. Так и осталось лежать лицом вниз, из разбитого носа щедро натекает кровь.
За стойкой взвизгнула девушка, схватила нож для вскрытия писем и выставила перед собой. С ужасом глядя на Эллиона, выпрямляющегося в дверном проёме. Роан, на миг оцепенел, глядя на валяющегося у ног мужчину. Первый стонет, глядя на изломанную ногу стеклянными глазами, лицо и череп покрыли бусины холодного пота. Парень переступил через тело, примирительно поднимая руки к груди.
— Ох, прошу за недоразумение! — Сказал он, жалея, что не успел придать лицу улыбчивое выражение, так проще успокоить женщину. Но кто же знал?! — Мой телохранитель среагировал слишком... ярко. Девушка?
— О-он жив? — Пролепетала управляющая, указывая на охранника за спиной Роана.
— Да. — Бросил Эллион, становясь слева от «груза».
— Эти люди повели себя... не учтиво. — Сказал Роан с нажимом, заглядывая несчастной в глаза, что сложно, девушка выше на полторы головы. — Посмели ухватить меня... меня! За плечо! Представляете?!
— Не-нет... — прошептала девушка.
Теперь её взгляд направлен на Роана, и лицо, как и у всех, наполняется недоумением и страхом. Мёртвое выражение, что навечно застыло на лице юноши, не каждый сможет перенести без дрожи.
— Чудно. Я хочу снять комнату для себя и своих... слуг. Путешествую втайне, надеюсь на ваше понимание.
Ответ девушки запнулся об выложенный на стойку драгоценный камень и золотая монета.
— Да, конечно... господин. — Выдавила она, поднялась со стула, и Роан едва сдержал порыв попятиться.
Управляющая возвышается над ним, как молодое дерево над муравьём. Тонкая и гибкая, она со всей учтивостью указала на лестницу.
— Прошу, за мной, покажу ваши апартаменты.
***
Кровь согревает руки, пока не остынет и не начнёт осыпаться грязными хлопьями. Ринзан перехватил руку с мечом, играючи вывернул, вынуждая охранник выгнуться. Размашисто ударил пальцами по горлу. Вырвал кусок и небрежно швырнул в сторону. Рядом убивают и умираю его последователи, воздух звенит от криков. Охрана каравана защищается отчаянно, кто-то пытается сбежать, но их догоняют и со смехом убивают в спины.
Разбойник, разжившийся латами, сцепился со здоровенным охранником. Тяжёлые удары дубины обрушиваются на латы, грозят смять шлем. Бандит в ответ беспорядочно рубит топором и... выигрывает. Узкое лезвие пробивается защиту, достаёт до тела.
Ринзан поднял окровавленные руки к серому небу, вознёс хвалу Аргантосу. Красные струйки скользнули по предплечьям к локтю. Благословения бога энтропии наполняют тело, а через него по всему Паломничеству. Бандиты получают крохи даров, но даже этого хватает, чтобы бить быстрее и сильнее, заращивать раны за минуты. На глазах Ринзана один из бандитов подхватил с земли отрубленную руку, чужую, с силой прижал к культе. Счастливо взвизгнул, когда плоть срослось. Бандит поднял обновлённую руку, пошевелил пальцами. Его вообще не смущает, что рука была чужая.
Со всей округе к паломничеству стягиваются страждущие адепты, привлечённые зовом Аргантоса. Ринзан, отмахнувшись от затухающей схватки, поднялся на вершину холма. Оглядел окрестности и стены Дофсана. Там уже началось движение. Бегают люди, указывают в сторону побоища. Апостол сощурился, разглядывая крошечные фигурки. Среди них мечется жрец Тирионы в доспехах, отдаёт резкие приказы.
— Вот оно как... — Протянул Ринзан, губы растянулись в хищной ухмылке, обнажив крепкие зубы, желтоватые, с крупным клыком. — Удача.
Он вновь воздел руки к небу, выкрикнул во всю мощь усиленных лёгких. Зов, как раскаты грома, покатился над землей, пробирая души всех, кто услышал. Взывая к их жажде преступления и неприятию закона. Обещая силу жить так, как им хочется, взять то, что желают.
Для склонения на свою сторону не нужно придумывать ничего особенного. Люди всегда хотят простых вещей больше всего. Вкусно есть, сладко спать и замужнюю соседку. Всё это им даст причастие Аргантоса.
На холм поднялись приближённые, бывшие главари шаек, что влились в Паломничество. Суровые, побитые жизнью, покрытые шрамами лица горят рвением. Дарованная сила пьянит, порождает жажду большего.
— Что велит божество? — Спросил один из вожаков, склоняя голову перед апостолом.
Ринзан медленно опустил руку, указал на городские стены пальцем.
— Аргантос желает этот город!
***
Она остановилась на опушке, наблюдая за городом впереди. Обычно оживлённый, он мрачен и тих. Ворота закрыты, а серое небо как волны разбивается о крепостные стены. В клочьях тумана горят факелы и лампы. Вокруг стен горят костры, вот только вместо армии вокруг них десятки, может, сотни оборванцев.
Женщина курьер привалилась плечом к дереву, незамеченная никем кроме сонной белки, что высунулась из дупла. Бусинки глаз наблюдают за человеком, посмевшим потревожить беличий сон.
Двое оборванцев отошли от костров, прыгнули на стену и... поползли по ней, как пауки. Женщина сощурилась. У самой вершины их сбили ударами копий, ползуны с ускорением врезались в землю. Один зашевелился, встал, покачиваясь. В плечо ударил арбалетный болт и человека резво развернуло. Второй болт упал рядом. Раненный вырвал короткий снаряд из плеча поплёлся к костру.
Зашевелился другой, встать не смог и пополз. Только у самого огня смог встать накорачки. Долго ругался, потирая поясницу.
Мир задрожал под давлением голоса из глубин лагеря. Низкое небо всколыхнулось и обрушилось на город.
Женщина отступила в чащу, выбрала дерево повыше и взобралась под вершину, подвязалась к стволу верёвкой.
***
Эллион проснулся от странного чувства беспокойства. Сон на мягкой перине слишком хорош, и это тоже беспокоит. От простыней и подушек пахнет цветами и чистотой. В комнате темно, лишь на тумбочке крохотный огонёк светильника. Курьер покрутил и пламя разгорелось. Занятное устройство. Темнота отхлынула в углы и под ложе. Курьер спрыгнул на ковёр, хрустнул шеей, потянул руки до приятного натяжение в плечах. Подошёл к окну и сдвинул тяжёлую занавесь.
Улицу снаружи застилает туман, слишком густой для обычного. Через него с трудом пробиваются звуки. Зябкий холод пробивается через раму, касается ступнёй. Эллион сощурился, сердце замедлилось, предчувствуя недоброе.
Мимо постоялого двора, бряцая доспехами, пробежал отряд солдат, затерялся в тумане. Двери постоялого двора распахнулись и наружу вышла охрана, смена покалеченных днём охранников. Эти в полном вооружении. Эллион выругался, спешно оделся и вышел из комнаты, сбежал по лестнице, хватаясь за перила на поворотах.
Управляющая, в этот раз другая, статная женщина с только начавшими седеть волосами, подняла на него тяжёлый взгляд.
— Вам тоже не спиться, господин охранник?
Судя по тону, она уже наслышана о происшествии. Эллион едва сдержал гримасу стыда, кивнул.
— Что-то происходит?
— Под стены города пришло Паломничество. — Вздохнула женщина. — Не переживайте, городская стража и тирионцы управятся. Не в первый раз они буянят.
Эллион кивнул, но сердце сдавила колючая лапа плохого предчувствия.