Когда они уже выходили за тяжелые, скрипучие, покрашенные в выцветший зеленый цвет ворота, Канатбек не выдержал. Его словно что-то дернуло изнутри. Он резко остановился, заставив дядю обернуться с нетерпеливым и вопросительным хмурым взглядом. Но мальчишка не смотрел на Сагына. Его глаза, воспаленные от сдерживаемых слез и злости, были прикованы к удаляющейся по дорожке к корпусу тоненькой, почти невесомой фигурке в ситцевом платьице, с короткими, под мальчишку обстриженными и потому торчащими в разные стороны волосами. Канатбек повернулся и уверенно направился к будке охраны. Там, на табурете, подперев щеку ладонью, сидел старик, – тот самый, что всегда тут дежурил. Лицо его было изборождено глубокими, как овраги, морщинами, кожа походила на высохшую, потрескавшуюся речную глину после засухи. Он равнодушно, с профессиональной отстраненностью наблюдал за всем, что происходило перед зданием детского дома, покуривая самокрутку, от которой тянуло горьким дымом. Канатбек, не отрывая глаз о
Публикация доступна с подпиской
Избранные книгиИзбранные книги